Владимир Посмыгаев – Элирм VII (страница 26)

Я молча кивнул. Подтянул разболтавшуюся лямку рюкзака и прибавил темп, однако практически в ту же секунду резко остановился, преграждая паладину дорогу рукой — засмотревшись на зловещий туман, тот едва не провалился в трещину в асфальте. Небольшую, сантиметров шестьдесят в ширину, но при этом настолько глубокую, что дно ее не просматривалось.

— Небось жалеешь, что «Связующая нить» все еще действует? — вместо благодарности сплюнул он. — Представляю, с каким удовольствием ты бы дал мне упасть.

— Да-да, а затем спустил бы штаны и погадил сверху, — устало вздохнул я. — Боюсь, ты себя переоцениваешь, Фройлин. Конкретно о твоем убийстве я думаю редко. Чего не скажешь о твоем отце.

Очевидно, Белар хотел что-то ответить, но не сумел — вновь разразился приступом кашля. Следующим действием и вовсе предпочел замолчать. Видимо, решил не тревожить лишний раз саднящее горло.

Так мы прошли в тишине еще километров шесть или семь, пока не наткнулись на кое-что интересное: вереницу построек, обнесенных забором с колючей проволокой и, что самое главное, обитаемых.

Пригнувшись, я показал эльфу сделать то же самое, и присмотрелся внимательнее. Две наблюдательные вышки, несколько складов, ангары, нагромождение «драконьих зубов» по периметру и армейские жилые модули, расположенные вокруг огромной теплицы, сквозь мутные стекла которой виднелись длинные ряды многоярусных стеллажей. Между ними под присмотром десятка солдат курсировала изможденная группа людей, которые, в свою очередь, собирали урожай. Картофель, морковь, кукурузные початки, лук. Один даже тащил на горбу мешок спелых дынь. Отнес его в приемно-сортировочную зону и, покачнувшись от усталости, нечаянно уронил на землю, за что тотчас же поплатился пулей в затылок. Добавил красного оттенка к большому лозунгу на стене, где было написано: «Сильная рука, стальное сердце».

— Ага, ясно. Судя по всему, перед нами эдакая милитаризированная группировка, члены которой крайне серьезные и не любят шутить, — произнес я, провожая взглядом бритоголового стрелка. Парня лет двадцати с квадратной челюстью и тонкими, словно нити, губами. — Хм.

По идее, стоило бы наведаться к ним на огонек. Разжиться едой и патронами. Плюс поискать различных семян, чтобы снова применить руну «Ингуз», когда запасы провианта иссякнут. Вот только автоматические турели на поворотных платформах меня смутили. Как, впрочем, и показавшиеся из-за угла трое охранников в экзоскелетной броне. Близко похожей на «Ратник-семь» Германа и примерно столь же громоздкой. Да и к тому же оснащенной массивными шлемами со встроенными системами прицеливания и целеуказания, включая прочие невидимые глазу примочки.

«Нет. Боюсь, конкретно этот орешек нам точно не по зубам, — покачал головой я. — Слишком рискованно. Настолько, что мы либо уйдем отсюда ни с чем, поджав хвост, либо каждый из нас хлебнет по горстке свинца».

— Мы должны их убить, — в противовес моему внутреннему выводу сообщил Фройлин.

— Думаешь?

— Сам посуди. У них при себе тьма ресурсов. Оружие, экипировка, возможно зелья, — паладин снова ощупал больное горло. — А что у нас? Ходим как два нищеброда в вонючих обносках. Ни еды, ни лекарств.

Признаться честно, меня слегка позабавило, как Фройлин намеренно обобщил, сказав «нас», хотя на самом деле говорил исключительно о самом себе. Но я не стал его поправлять. Наоборот, подыграл:

— Что верно, то верно. Как говорится, ни кола, ни двора.

Услышав неприятное сочетание букв, Белар снова нахмурился. Затем и вовсе покраснел от гнева, когда понял, что я настроен скептически.

Более того, по факту я уже все про себя решил, ибо маркировка на карте в виде черепа говорила об этом месте красноречивее всего остального. Поведемся на жажду наживы и задумаем ограбить тех ребят — умрем. Все просто. Это не то садовое товарищество, в дела которого следует совать нос.

— Если боишься, то я могу и один это сделать. Гребаный трус.

— Вперед, — хмыкнул я. — Однако прежде, чем ты заработаешь премию Дарвина, хотелось бы напомнить, что без уровней, усилений и прочих пассивок наши тела — лишь наполненные кровью мешки с костями. Один раз попадут — и все, конец испытания. Следовательно, вопрос: хватит ли тебе скорости, чтобы отбить летящую в морду пулю? Или на тебе доспех из мифрила?

Эльф промолчал. Около минуты о чем-то усиленно размышлял и наконец произнес:

— Мы можем подождать наступления ночи. Перебить их во сне.

— А турели, по-твоему, тоже спать ложатся?

— Турели? Где?

— Вон. Те штуковины, что очень недобро помаргивают алыми индикаторами, — я указал на ближайшую из них. — И ты взгляни на калибр. Такое ощущение, что это даже не пулеметы, а снятые с бомбардировщика авиапушки. Патроны с мою ладонь. Такие в наших тушках даже дыры не оставят. Сразу разорвут на горсточку стейков. Поэтому нет, господин Белар. За стремление к процветанию ставлю пять, а вот за саму идею твердый кол. Мы туда не пойдем.

— Проклятье, как же ты меня задрал… Никчемный твердолобый кретин, который без конца повторяет одно и то же!

— У нас еще говорят: хоть кол на голове теши.

— Сука, да я тебя…

— Тихо, не ори, — перебил эльфа я. — Убивать меня пока рано. И хватит кашлять. А не то нас поймают и посадят…

Паладин выхватил нож.

— Ну давай. Скажи.

— … в яму. Конечно же, в яму, — закончил я, лишь напоследок тихонько добавив: — Медвежью…

Возможно, это могло стать началом новой драки, потому как Фройлин был прекрасно осведомлен о том, какие именно предметы устанавливали на дно медвежьей ловушки. Однако дальнейшего развития событий мой жирный троллинг не получил — началось кое-что посерьезнее.

Первыми неладное почуяли дозорные на наблюдательных вышках. Резко занервничали, засуетились, начали пищать допотопными рациями, параллельно перекрикиваясь с охраной внизу. Затем один из солдат бросился к переключателю внутри смотровой кабины — по лагерю и ближайшим окрестностям начал разноситься все нарастающий вой сирен. Следом за ними в воздух устремились сигнальные ракеты. Две — строго вверх, две — вбок.

Злобно фыркая искрами и разрезая сгущающиеся сумерки ярко-красными угольками, последние пролетели градусов на пятнадцать левее от нас, что, с одной стороны, помогло немного расслабиться (хотя исходя из контекста и панических настроений, я и без того уже догадался, что ради парочки бродяг подобного представления бы не устроили — тупо бы убили, причем без старания), а с другой — позволило разглядеть источник опасности. Им оказалась та самая обволакивающая зону заражения туманная дымка, от плотной завесы которой отпочковалась темная клякса и, некоторое время пребывая на грани неопределенности, понеслась в нашу сторону.

Лично мне было трудно представить, чем это в итоге обернется. Боем с мутантами, ожившими мертвецами или демоническим отрядом жнецов. Но по большому счету это и не имело как такового значения. Нам при любом раскладе требовалось срочно валить. Задержимся хотя бы на одну-две минуты — окажемся меж двух огней, что и в том, и в другом случае пагубно скажется на нашей сохранности. Что как по мне абсолютно излишне. Это не наша битва и не наша война. Да и потенциальный выбор сторон, прямо так скажем, мотивации не прибавлял. Ведь братки в камуфляже, по сути, те же бандиты. Хуже того, в их униформе, символике и повадках я отчетливо распознал недвусмысленные отсылки на ультраправых парней. Тех, кого я всегда презирал сколько себя помню.

Белар, судя по всему, был аналогичного мнения. А потому, не сговариваясь и чувствуя, как воздух буквально подрагивает от напряжения, мы спустились с прикрывающего нас холма и краткими перебежками двинулись параллельно гигантской теплице, снаружи которой бешено метались солдаты. Вскрывали ощерившиеся досками ящики, выкатывали из ангаров древние гаубицы, подсоединяли к экзоскелетной броне механические руки с болтающимися на концах миниганами.

Навскидку мы должны были преодолеть около трехсот метров, осторожно продвигаясь окольными путями мимо дряхлых одноэтажных построек и проржавевших остовов машин. После чего смогли бы выбраться на единственную дорогу и затеряться в ближайшем лесу. Однако бой завязался прежде, чем мы дошли до середины пути.

Первыми отгремели одиночные выстрелы орудийных расчетов. Следом интенсивность огня стремительно возросла. Закрутились плюющиеся свинцом стволы пулеметов, с некоторым запозданием присоединились турели, начали взрываться замаскированные в земле мины. Через десяток секунд по ушам снова хлестнул пушечный залп, отчего стекла теплицы наконец-то не выдержали и практически синхронно лопнули миллионом осколков.

Прячась за пластиковой бочкой, краем глаза я видел, как рабочие внутри прикрыли головы руками и истошно кричали. Не выдерживали царящего шума. Но, к сожалению для них, воцарившийся хаос был только началом, ибо совсем скоро территория лагеря превратилась в адский котел. Зловещая туча опасно приблизилась, перемолола металлическую ограду и, мгновенно рассеявшись, вдруг исторгла из себя полчище монстров.

Удивительно, но перечисляя варианты тех, кто по моему мнению мог скрываться за туманной завесой, я не ошибся ни в чем. Это действительно была сборная солянка из вздувшихся зомби, уродливых мутантов в виде сросшихся спинами человеческих тел с тремя, четырьмя, а то и пятью парами ног — меня передернуло от подкинутой мозгом ассоциации с Неприкаянным — и что самое неприятное — инфернальных тварей. Здоровенных адских гончих с извивающимися отростками по бокам, одна из которых вырвалась вперед, взвилась в длинном прыжке высоко в воздух и приземлилась в центре группы солдат, где и устроила им кровавую баню. Одного полоснула по лицу загнутыми когтями, обнажив бедолаге половину черепа. Второго грубо приложила хвостом, отчего тот ударился о стену и, свалившись на колени, выдохнул кровью. Третьему откусила голову. При этом я заметил, что с каждым убийством ее грудь под сегментами чешуйчатой брони все сильнее разгоралась пульсирующим светом, рискующим впоследствии превратиться в плазменный луч.