Владимир Посмыгаев – Элирм VI (страница 5)

— Да-да. Круто.

— Господь всемогущий! Нет! Нет! Только не это! – вдруг послышался пьяный вопль. — Умри, дьявольское отродье!

Вспышка света из ближайшей канавы, и тело трясинового амронала расщепило на атомы.

Лишь баночка с воском оказалась нетронутой. Упала на землю, прокатилась с полсотни метров по направлению к нам и тихо стукнулась о ножку ванны.

— Тьфу ты. Пернатый идиот, ­— выругался Глас. — Уже не может отличить Боно-три от рядового демона. Но ничего, ничего. Я сделаю нового. Это уже дело принципа.

— Ладно, — опомнился я. — Думаю, пора возвращаться к работе. Кстати, не хочешь помочь?

— Я бы с радостью, но последние полгода у меня был тяжелый день. К тому же я жду доставку.

­— Доставку?

— Да. От Августа. Мои новенькие бронированные трусики. Ну или «подгузник Джотто».

— Для «грифового метаморфа»?

— Угу.

— Странно. Я думал, это была шутка.

— Как и я, — усмехнулся Эстир. — Пока не озвучил инженеру вчерашнюю идею и не покрасовался перед ним в образе черепахи. Для снятия мерок. Как оказалось, Август воспринял нашу шутку вполне серьезно и решил не откладывать дела в долгий ящик.

— Ясно. А почему Джотто?

— Во-первых, потому что Рафаэль, Микеланджело, Леонардо и Донателло уже занято. А во-вторых, Джотто был первым из великих художников эпохи Возрождения и почитался как отец европейской живописи на протяжении семи веков. Было бы кощунством не назвать мои трусики в его честь.

— Удивительно. И как в тебе уживаются эстетика и сказочное свинство?

— Здорово, правда? Кстати, видишь того эльфа у крайнего столика? — шаман осторожно повел подбородком вправо. ­— Секунд через тридцать он попытается тебя убить. Кинжалом из божественной стали.

— И что бы я без тебя делал?

— Страдал скудным словарным запасом, отсутствием стиля и, скорее всего, помер.

— Что верно, то верно.

Я откинулся на спинку стула и приготовился.

Вот ассасин встает и начинает двигаться в нашу сторону. Вот походя откидывает полу плаща и опускает ладонь на рукоять кинжала. Вот улыбается прохожему, стараясь максимально слиться с толпой.

Идет не со спины, что может вызвать подозрения, а сбоку. Будто бы проходит мимо.

Любопытная попытка. Вот только… она будет подавлена в зародыше.

Глухой удар «Телекинезом», обхватывающий невидимыми жгутами и грубо вдавливающий эльфа в стул напротив. «Иллюзия неподвижности», «Полог тишины» и «Удушение», приводящее к мгновенной асфиксии.

Пара секунд, несколько тысяч единиц маны, и дыхание убийцы сдавленно захрипело, застывая в горле. Но его никто не слышал. Для окружающих ассасин умирал абсолютно беззвучно. С широко раскрытыми глазами.

Глядя на него, я разочарованно фыркнул.

Слабый мозг. Тот, для которого грань между иллюзией и реальностью вмиг перестала существовать.

Будь он умнее, то, наверное, бы смог пошевелиться. Как и попытаться заново атаковать. Но что поделать? Мои параметры и уровень уже давно переросли в категорию «опасных». Пора бы врагам усвоить это и не подсылать ко мне кого попало. Хотя, грех жаловаться.

— Очень скоро ты умрешь, а затем воскреснешь на ближайшей точке возрождения, — обратился я к шпиону. — Вопрос лишь в том, что с тобой будет после? Моргнешь один раз — обо всем расскажешь и сдашь всех своих подельников. Моргнешь два раза — познаешь «криолитовое посвящение» Гундахара и будешь обнулен. Выбирай.

Эльф продолжал хрипеть и обливаться хлынувшей из носа кровью, но в то же время держал глаза распахнутыми.

Он не хотел становиться доносчиком и крысой. Что, в целом, вызывало уважение.

— Дружище, — ласково улыбнулся шаман. — Уверяю, предательство и трусость в миллион раз лучше, чем обнуление через «Матумбу». Поверь, я знаю, о чем говорю. И если наших с господином Эо аргументов тебе мало, то вот, полюбуйся на того мрачного дядьку.

Извернувшись в ванне, Эстир ткнул ладонью в сторону шагающего вдалеке генерала.

Этого хватило более чем.

Косой взгляд на приближающегося рыцаря смерти, и ассасин моргнул. Один раз.

— Вот и молодец, — сказал я, продолжая колдовать «Удушение». — А кинжал я, пожалуй, заберу. Пригодится.

— Как по мне, то это уже ни в какие ворота, — пожаловался Глас. — Кинжал Питоху — крайне редкая и дорогая вещица, однако почему-то встречается чуть ли не у каждого встречного. Непорядок. Того и глядишь, заполним ими маленький склад.

— Что тут скажешь? Бог его знает, сколько Питоху померли в попытке уничтожить ту или иную цель.

— Ну да. Тоже верно.

— Так, кажется, Гундахар не в духе, — отметил я. — Идет прямо к нам. Злой как черт.

— Проклятье. Этого еще не хватало… Влад, будь добр, подай мочалку. И мыло.

Глава 2

Гундахар был в ярости.

Покинув пределы зиккурата, он продвигался через город в сопровождении четверки ветеранов из Галереи Павших. Шел строго по прямой. Нигде не останавливался, ни с кем не разговаривал. Лишь изредка осыпал людей проклятьями и грубо отпихивал мешающих пройти прохожих.

В целом, вполне типичная для него ситуация, если бы не одно «но»: за рыцарем смерти поспевала стая детишек. И как и все дети с напрочь отсутствующим чувством меры, те безбожно троллили старого игва, хохоча и выкрикивая всевозможные глупости.

Прямо сейчас они бесконечно скандировали фразу «дядя Гундахар» и надрывали животы в приступе смеха, чем сильно действовали рыцарю смерти на нервы.

Всему виною — вколотая Мозесом мутация «Материнский инстинкт», что делала генерала своего рода маяком для неокрепших умов. Яркой лампой в ночи, к теплому свету которой спешили слететься абсолютно все спиногрызы в радиусе сотни метров.

Глядя на это, я тяжело вдохнул.

Веселье для одних — очередная психическая атака для других, ибо я ничуть не сомневался, что очень скоро терпение Гундахара лопнет и его гнев прольется прямо на нас. На меня, Мозеса, Эстира и остальных. Как на лиц ответственных за его дискомфорт.

— …дядя Гундахар… дядя Гундахар… дядя Гундахар… — продолжало доноситься звонкое эхо.

— Влад, не хочу пророчить всякую гадость, но у меня создается впечатление, что эти детишки подложили нам огромную свинью. И своими криками они в очередной раз завели атомный реактор на убийственном топливе из язвительности и сарказма, — подтвердил мои опасения шаман.

— И не говори, — кивнул я. — Теперь будет кипятиться и плавиться, даже если его обесточить.

Глас пожевал кончик правого уса.

— Чем охлаждать будем?

— Без понятия. И ты бы лучше вылез из ванны. Дабы не провоцировать его лишний раз.

— Минуту. Мне еще надо шею подбрить. Как и сполоснуть бубенцы.

— Ну, смотри сам. Моё дело предложить.

Я шагнул в сторону и повесил на бортик ванны махровое полотенце. Требовалось ускорить туалетные процедуры.

— Хотя, конечно, зрелище забавное. Не будь мы друзьями, я бы назвал это пиршеством для взора и раздольем для души. Бывший генерал армии нежити Рамнагора, над которым издеваются обычные первоклашки. Сплошная фантасмагория и сюрреализм.

— Болтать я бы тоже не советовал. Особенно в его присутствии.

— Ай, не учи ученого, — отмахнулся Глас. — Гундахар еще не успел показаться на горизонте, а мои усы уже подозрительно зачесались, предчувствуя опасность. Так что сегодня я буду нем как ворона и глух как крот. Попусту испытывать судьбу я не хочу. Для этого нужна более веская причина.

Я постарался не улыбнуться. Хоть это и стоило мне колоссальных усилий.

До генерала оставалось чуть более пятидесяти метров, а значит демонстрировать ему своё настроение было бы верхом опрометчивости.

— …дядя Гундахар… дядя Гундахар… дядя Гундахар…