Владимир Посмыгаев – Элирм VI (страница 47)

С другой стороны, жизнь инженера важнее её нервов и разрушений. Ведь если не станет Августа — не будет и Вергилия, потому как что бы мы о себе ни возомнили, но именно он был нашим главным мозговым центром и глобальным стратегом. Цементирующей созидательной силой, без интеллекта и связей которого клан ожидает стремительная деградация и распад. Не будет ни города-ловушки, ни портала, позволяющего переместиться далеко за пределы сети ретрансляторов древних, ни поиска утерянных артефактов тринадцати. Как и победы в грядущей войне.

— И угораздило же старика вписаться в столь рискованную авантюру… Сидел бы у себя в мастерской и клепал механизмы, но нет. Надо было отправиться самому… — проворчал Илай. — Ладно, вы правы. Эйслина подождет. Несмотря на то, что вся эта затея мне катастрофически не нравится.

— Сам «воскресил», сам оставил, а теперь тянет время и скулит, желая поскорее вернуться. До чего же тупорылый кретин… — закатил глаза Гундахар. – Хотя справедливости ради стоит отметить, что в твоем возрасте я тоже совершал роковые ошибки. Помню, пригласил одну игву на свидание. Отвел её к жерлу Кзул’Гхаша посмотреть на очередное извержение вулкана и вместо криолитового кола с девяносто девятью засечками подарил ей цветы. До сих пор стыдно… Особенно когда вспоминаю её разочарованный взгляд.

Некромант не ответил. Мысленно скомандовал мертвецам выдвигаться, отчего святые отцы покинули цеппелин и бросились в разные стороны. Планомерно распределились по этажу и, не обнаружив противников, направились к лестнице.

С некоторой задержкой к ним присоединились Унд-Хеку, Вайиту и мы. Атлас, в свою очередь, отправился прохлаждаться в «Хранилище». Врагов и болезненных воплей пока что не наблюдалось.

— А знаете, что во всей этой ситуации меня забавляет больше всего? — усмехнулся генерал, ловко соскользнув с бетонной плиты.

— То, что «мама Стифлера», прошу прощения, Зилота устроит ему качественную взбучку? — предположил Мозес.

— Не только. Меня согревает мысль о том, что если она его изберет, то Илай навеки погрязнет в матриархате. Будет прислуживать, делать массаж ног и выполнять любые капризы. Станет подкаблучником и верным рабом, ибо такие, как Эйслина, не терпят отказов.

— Ну, не так уж это и плохо, на мой взгляд, — улыбнулся толстяк. — Сильная, властная и чертовски привлекательная милфа, которой максимум можно дать тридцать пять. А не бог знает сколько тысячелетий, что в земных условиях выглядело бы ужасно. Следовательно, Сереге еще повезло.

Монах хотел сказать что-то еще и пошутить про ее «богатый жизненный опыт», но вдруг резко осекся, получив увесистый подзатыльник. Как и прилетающий вдогонку пинок, сбросивший его с груды обломков.

От кого — догадаться нетрудно.

— Эй! Ты чего?!

— Больше никогда её так не называй, — холодно произнес некромант. — Ни «милфой», ни «мамой Стифлера». Это тебе не рандомная деваха на пару ночей, а само совершенство! Будешь над ней насмехаться — мы поругаемся! Ясно?

— Ясно-ясно. Зачем сразу драться-то?!

— И так за нее переживаю. А тут еще ты… со своими дебильными шутками.

— Между прочим, я сделал ей комплимент, — Мозес обиженно потер отбитую задницу. — Причем дважды. Более того, я бы и сам не прочь обзавестись взбалмошной госпожой.

— Вот и обращайся к своим орочьим куртизанкам. А в мою личную жизнь не лезь. Не твоего ума дело.

— Ай, пошел ты. Некрофил несчастный… И только попробуй меня снова ударить! Я тебе не шпана, чтобы отвешивать мне подзатыльники! Испепелю божественным светом вместе с миньонами!

— А ты в следующий раз думай, что говоришь!

— Мужики, заткнитесь!

Я шикнул на друзей и, дождавшись тишины, настороженно прислушался: ни криков, ни звуков сражения, ни вражеской поступи. Вообще ничего. Лишь приглушенный шорох и скрипы.

— Странно. Очень странно… — я осмотрелся по сторонам. — Где Глас?

— Кстати…

Герман покрутил головой и, не обнаружив шамана, двинулся в сторону единственной уцелевшей стены. Выбил дверь в ближайшую комнату и заглянул внутрь. Никого не нашел и направился ко второй. Затем к третьей.

— Черт подери…

Танк начал нервничать. Остальные тоже.

Четвертая комната. Пятая. Шестая.

— Ё-маё, неужели похитили?! Выше высочество, ты здесь?! Отзовись!

— Баобаб. Хочу взобраться на баобаб… — вдруг послышалось из последнего помещения. — Ну или хотя бы понюхать кору…

Я расслабленно выдохнул. Потому как еще секунда, и я был готов бросить все наши ресурсы на его поиски.

Следом дверь в комнату приоткрылась, и в покосившемся проёме показался Эстир. Радостный, довольный и, к сожалению, по-прежнему витающий в облаках.

«Вот уж кому точно всё нипочем», — подумал я.

Отрешенный от суеты и мирских забот, Глас излучал какую-то детскую незамутненную беззаботность. С любопытством разглядывал все вокруг, загадочно улыбался и нисколечко не обращал внимания на потенциальную опасность. Ходил с твердой уверенностью, что «взрослые» его защитят. Уберегут его хрупкое тельце от поползновений злых дядек, как он сам некогда выразился.

Так, присвистывая, он засеменил в нашу сторону, прошел мимо призванных монстров и, резко остановившись, похлопал по плечу здоровенного минотавра семьсот пятнадцатого уровня.

— Мужчина, не хочу показаться бестактным, — начал он, — Но в пылу сражения вы где-то посеяли вашу набедренную повязку. Светите своей говяжьей колбаской и портите мне моё созерцательное настроение. Как и смущаете мою бабулю. Притом, что она всякого в жизни повидала. Бывшая хиппи, как ни крути.

Минотавр гневливо расправил ноздри и повернул к нему рогатую морду.

— Поэтому вот, прошу, — шаман протянул Унд-Хеку какую-то тряпку. — Возьмите эту кофту, обвяжите рукава вокруг талии и прикройте ваше достоинство до лучших времен. А не то я пожалуюсь Гундахару. Который, знаете ли, в подобных вопросах консервативнее любого дворецкого из туманного Альбиона.

— Минуточку. Я не понял. Это что, моя водолазка? Которую я якобы потерял три дня назад? — удивился Герман.

— Не жадничай, многоуважаемый танк. Как вернемся домой — куплю тебе новую.

— Да пофиг. Главное, что ты жив и здоров. А то я уже начал переживать.

— Я тоже. Особенно когда улегся в кровать и вдруг с горечью осознал, что она не моя.

Друг кисло усмехнулся и поудобнее перехватил щит.

— И когда же тебя наконец отпустит?

— Философский вопрос, господин Герман. С одной стороны — скоро, а с другой — никогда. К тому же я подозреваю, что именно безумие является главным двигателем моей креативности.

— А бухло?

— Ключом зажигания.

— Так, мужики, всё. Сосредоточились, и за дело, — скомандовал я. — Да поживее.

Монстры и Вайиту двинулись дальше. Пересекли помещение холла с расставленными по периметру античными статуями и начали спускаться по лестнице.

Мы в свою очередь следовали за ними на небольшом отдалении. Ступали по потрескавшимся мраморным плитам, перебирались сквозь завалы из кирпича и бетона, отбрасывали в стороны поломанную мебель и прочие элементы декора. Преодолели три этажа, но так никого из врагов и не встретили.

Казалось, будто бы вся штаб-квартира вымерла. Или, наоборот, выжидающе затаилась. Что, если честно, с каждой секундой беспокоило меня все сильнее.

Интуиция, как и обостренное чувство опасности, твердили, что продолжать в том же духе — ошибка. Мы словно сами просовывали головы в петли и при этом упорно делали вид, что все нормально. Мол, так и должно быть.

— Илай, командуй всем миньонам остановиться, — сказал я.

— Зачем? — переспросил тот. — Время уходит.

— Мы не контролируем ситуацию, и мне это не нравится. Очень похоже на ловушку.

— Без сомнения, это она и есть, — прогудел Гундахар. — Но не здесь, а чуть ниже.

— Понял.

Пара манипуляций, и мертвецы встали как вкопанные.

— И что будем делать? — спросил у меня Мозес.

— Попробую просканировать этажи. Надо понять, куда они все подевались и какие сюрпризы для нас приготовили.

Я преобразился в «Грозового Стихиалия» и применил «Биоинтроскопию». Осмотрелся по сторонам, опустил взгляд себе под ноги, но ничего не увидел. Сплошное размытое марево и мельтешащие перед глазами помехи. Вместе с паутиной сканирующих лучей, которые спустя всего пару секунд заполонили обзор и, резко усилившись, принялись выжигать мне сетчатку.

— Ай, черт подери…

Я деактивировал заклинание и, едва не ослепнув, вернул себе истинную форму. Считай, потратил четыре процента от «Возвращения к истоку» впустую.

— Ну как? Нашел что-нибудь? — спросил Герман.

— Нет. Там у них какая-то система оптического подавления. Не дает заглянуть. Да еще и огрызается. Бьет по глазам будто бы лазером.

— Ясно. Значит, они точно там. В главном зале или в подвале.