Владимир Посмыгаев – Элирм VI (страница 44)

— Чтобы ты дал мне кинжал из божественной стали и на пару минут оставил одного. Взамен я готов отдать тебе все, что у меня есть, включая координаты тайников и хранилищ. С паролями и подробными описаниями всех ловушек.

Инквизитор весело усмехнулся, продолжая доставать инструменты один за другим. Пристально их изучал, протирал бархатной тряпочкой и укладывал в ряд таким образом, чтобы те стукались друг о друга, издавая характерный металлический звон.

— Надо же. Не думал, что ты слабак.

— Слабак?!

— Смерть — это покой и легкость. Жить труднее. Тебе ли не знать.

Прошла минута. Долгая и напряженная.

— Уверен, что это необходимо? — фанатик указал взглядом на пыточный арсенал. — Думаешь, мои страдания дороже тех сотен миллионов, которые ты можешь заполучить?

— Нет, не дороже. И да, это необходимо.

— Полагаю, уговаривать бесполезно?

— Не знаю. Можешь попробовать, — флегматично ответил тот.

Отец снова вздохнул и прикрыл глаза. Постарался унять нарастающую дрожь. Как и выдавить из себя застревающие в горле слова.

— Пожалуйста, не делай этого, — начал он. — В былое время я тебя пощадил. Мог отправить за тобой погоню или обратиться к Питоху, но не стал. Теперь и ты можешь отплатить мне той же монетой. Просто забери все сокровища и дай мне покончить с собой. О большем я не прошу.

— И куда, интересно, делся весь твой надменный и напыщенный вид?

— Ты меня вообще слушаешь?! Или этого недостаточно?!

— Минуту, пожалуйста. Я все никак не могу найти одну важную вещь. Без которой мне, к сожалению, трудно сосредоточиться. О! Наконец-то… — палач достал длинную иглу с загнутым кончиком, после чего сунул её в рот. — Мне этот чертов хрящик уже полчаса как не дает покоя. Застрял между зубами и давит на челюсть. Аж голова разболелась.

Поковырявшись в зубах, Стракер выплюнул осклизлый кусочек и смахнул инструменты на пол.

Он явно был доволен собой. Тем, что устроил показательное представление и сохранил львиную долю интриги вплоть до финала. Заставил оппонента бояться и умолять. Чувствовать себя слабым и беззащитным.

— Что это значит? — удивился отец Малькольм.

— А ты не понял?

— Нет.

— Тебе дают второй шанс.

— Кто?

— Эрдамон Белар и сам Пантеон в лице бога Зилота. Зилот же не стал вносить твое имя в список врагов, я прав?

Святоша судорожно пересмотрел последние логи.

И правда, упоминания главы Небесного Доминиона в сообщениях не было. Что было странно. Очень странно. Особенно после того, как Малькольм обозвал его трусливой девкой. Чудовищно оскорбил на весь мир.

— Но как? Как такое возможно?

— Ну… — Инквизитор потянулся к тарелке с инжиром. — Тебя обворовали, унизили и прилюдно оскопили. А еще подставили. Все-таки комбинация из «Суггестии» и «Длани Хаса» — это ух-х, та еще гремучая смесь. Мало кто способен ей противостоять. Разумеется, ты наговорил лишнего и растрепал кучу секретов, но в глобальном масштабе это все равно ничего не изменит. Ибо всё так или иначе подчиняется общему сценарию. Эрдамон и Зилот это понимают. Как и то, что твое самоубийство ничего не решит.

— Немыслимо… — слушая собеседника, фанатик почувствовал, как в его душе начал зарождаться отблеск надежды. — И они готовы меня простить? После всего того, что я сделал?

— Они не глупые дети, Малькольм. И не идиоты. Ты был им верен на протяжении веков, и при решении твоей дальнейшей судьбы это учли. Что до прощения, то тебе придется его заслужить. После того, как ты свыкнешься с реальностью.

— Поясни.

— Святого Трибуна больше нет. Как, впрочем, и самой штаб-квартиры. В ближайшее время половина твоих людей и активов перейдут под управление Небесного Доминиона, тем самым хорошенько его усилив. Также от тебя потребуются координаты тех тайников, о которых ты говорил.

— А что будет со мной?

— Новое имя, новая личность, новая жизнь. До прихода к власти ты был отличным солдатом. Сегодня ты станешь им вновь. Отдашь все, что у тебя есть, и начнешь повторное восхождение с самых низов. Под моим руководством.

— Твоим?! — разозлился отец Малькольм.

Даже одна мысль об этом внушала фанатику отвращение. В одночасье лишиться имущества, власти и статуса, а затем оказаться в подчинении у поганой шестерки. Скользкого самодовольного червя, сделавшего себе имя за счет пыток и казней.

— Я бы не считал это чем-то унизительным, — усмехнулся Стракер. — Это раньше я приветствовал хилых и убогих. Ползал на четвереньках, пресмыкался, целовал задницы имперских чиновников и много чего еще. Однако теперь я предпочитаю играть в высшей лиге. Более того, я тебе помогу. Дам ограниченный доступ к своим свинкам.

— Свинкам?

Палач таинственно улыбнулся.

— Сколько уровней ты потерял? Только честно.

— Двести пятьдесят.

— Плохо, очень плохо… — Инквизитор поцокал языком. — Думаю, их потерю необходимо восполнить. И чем скорее, тем лучше. Итак, какое оружие ты предпочитаешь? Булаву или цеп?

— Не понял. Ты о чем вообще? Какое оружие?

— Вопрос простой: выбирая одно из двух, что бы ты взял?

— Не знаю. Без разницы. Булаву.

— Прошу.

Увесистый кусок стали грохнулся о стол.

Малькольм в свою очередь покосился на железяку, параллельно оценив её внешний вид. Грубая, грязная, покрытая спекшейся кровью и хлопьями ржавчины. Да еще и погнутая в паре мест. Оружие орков и жалких разбойников, но никак не достойных людей.

— Это что еще такое? Очередная издевка?

— Нет, святой отец. Это не издевка. Просто я считаю кощунством марать дорогую и качественную сталь о моих свинок. Поэтому не капризничай и бери то, что дают. Моя «ферма» — мои правила.

— «Ферма»… — фанатик озадаченно нахмурился. — Мы с Эрдамоном обсуждали строительство «ферм». И даже успели открыть несколько штук. Но он ни разу не упоминал про карьер Хорса.

— Правильно. Потому что он принадлежит не Доминиону, а мне. Считай, моя вотчина. Маленькое царство посреди бескрайних песков и щедрая награда за одну весьма ценную услугу. Хочешь взглянуть?

Инквизитор бросил Малькольму ключ от наручников и подошел к окну.

Там была каменоломня. Нисходящие на сотни метров спирали уступов, по краю которых двигались люди.

Голые, безоружные, сгибаемые под тяжестью пудовых мешков. Даже на отдалении они выглядели изможденными и смертельно уставшими. Пытались укрыться от палящего солнца и болезненно вздрагивали от ударов плетей, на которые надсмотрщики не скупились. Стегали щедро и больно, отчего по округе разносилось хлесткое эхо. Все равно что невидимые молнии посреди ясного неба.

— Что они делают?

Отец подошел к Инквизитору сбоку.

— Добывают цитрин. Тот, что остался от Рангарайфа. Выполняют дневную норму и прокачивают уровень — получают право на легкую и быструю смерть. Аккурат перед ужином. Не выполняют — попадают ко мне.

— А если пытаются сбежать?

— Мы посреди пустыни. Отсюда некуда бежать. По крайней мере, без запаса еды и воды, потому как в радиусе пятисот километров нет ни одной точки возрождения. Разумеется, поначалу были попытки, но публичное обнуление быстро отбивает тягу к свободе.

— Ясно. И сколько их у тебя?

— Четыреста девяносто два. Причем в отличие от Доминиона у меня хорошие свинки. Жирные. Я их специально откармливаю. Заставляю прокачиваться до сотого уровня и выше.

— А не боишься, что они навалятся на тебя всей толпой?

Экзекутор насмешливо фыркнул.

— Я разрешаю им качать только «Выносливость». Все остальные параметры под запретом. Поэтому у них нет ни маны, ни скорости, ни силы удара. Только способность таскать камень сутками. Легкая добыча. Все равно что большие и медлительные дети. К слову, последние у меня тоже есть. Однако к ним я тебе доступ не дам. Сам понимаешь. Сладости надо беречь.

— А с этими что?