Владимир Посмыгаев – Элирм IV (страница 58)
— Черт. Знаешь, а вот чисто по-дружески мог бы и соврать.
— А что, это тебя успокоит?
— Ну да, тоже верно.
Я покосился на Гласа.
—
Глава 14
Вот и настал момент истины. Финал. Кульминация всего того безумия, что происходило с нами в последнее время.
Забавно, но ощущая, как под ногами дрожит земля от топота десятков тысяч сапог, я размышлял о том, насколько же бессмысленным является сей конфликт. Это не битва за территорию, не борьба за власть, не попытка отобрать чужие ресурсы. Обычная словесная перепалка, что переросла в грубую уличную потасовку, а затем благодаря титаническим усилиям обиженных мстителей мутировала до состояния полномасштабной войны, заимевшей при этом политическую подоплёку.
К чему? Зачем? Хрен его знает. Быть может, так карты легли. Оказаться не в то время не в том месте.
Да и если подумать — в некоторых местах люди умирают за пачку сигарет, а то и вовсе за мимолетно брошенный косой взгляд. Поэтому в данном случае наша ситуация не блещет особой оригинальностью.
Уверен, как и мы, многие из солдат Небесного Доминиона прекрасно сознавали, что всё происходящее — апофеоз глупости и абсурда, результат бараньей упёртости двух конкретных лиц. Однако воспрепятствовать приказу никак не могли.
Видимо поэтому они шли на нас в атаку, словно акулы. Молчаливо, безэмоционально, не имея возможности сдать назад.
Не было пламенных речей, показной бравады и возвеличивания руководства клана. Не было призывов к беспощадности, отваге и душевной твердости. Не было ничего из привычного нам. Лишь твердое намерение покончить со всем поскорее и вернуться домой, дабы на следующий день приложить максимум усилий, чтобы позабыть о случившемся как о страшном сне.
Почестей и триумфа все равно ждать не стоит, ибо как не крути — положение скверное. Одолеют нас — победят многократно уступающего по численности противника, что не станет грандиозным свершением. Об этом подвиге не сложат легенд и славу об их героях не воспоют. Проиграют — вновь опозорятся на весь белый свет, потерпев поражение не только у границ Искариота, но и повсюду. Заключат перемирие — предадут политику императора и Пантеона, что будет выглядеть еще хуже, чем проигрыш. А дезертируют или попытаются намеренно сыграть в поддавки — их мигом раскусят, после чего подвергнут жестокому наказанию. Как говорится: «Чтобы чужие боялись, своих посильнее бей». Этот метод Эрдамон Белар применял широко.
Тем временем армия Небесного Доминиона была уже совсем близко.
— А знаете парни. Был у меня один случай, которым я не горжусь. Но история поучительная — задумчиво произнес Герман — Как-то раз, нас отправили в детский лагерь. И был там один пацан. Самый настоящий говнюк. Вот прям крыса. Щуплый, писклявый, постоянно всех задирал, а чуть что — сразу ябедничать. Так вот однажды он так сильно меня достал, что я ему втащил. Довел до слез. После чего он пожаловался на меня старшему брату. А тот был тот еще шкаф. Семь на восемь, восемь на семь. Ворвался ко мне в комнату и тотчас же набросился с кулаками.
— И что ты сделал?
— Что-что… тоже втащил. И довел до слёз, как и первого. У него еще передние зубы были здоровенные, как у бобра. Пока дрались — я всю дорогу обзывал его белочкой-целочкой.
Пара мужиков прыснули со смеху.
— Что ж. Весьма жизненно — хмыкнул позади Мозес.
— В общем я это к тому — улыбнулся Герман — Что Эрдамон Белар очень сильно напоминает мне того старшего брата. Думаю, было бы здорово хорошенько надрать им сегодня задницы. Ведь первый был не прав, и второй это знал.
—
«Опуститься на правое колено, левую ногу назад, плечо в упор».
Бум!
Мгновение, и весь первый ряд преобразился в единый стальной монолит.
Следом вмиг улетучилось веселое настроение. Стало понятно: еще пара секунд и главнокомандующий Небесного Доминиона скомандует первый залп.
— Рассвет… — произнес кто-то сбоку.
—
Я напряг все мускулы до единого. Вот-вот начнется. И уверен, из всех выпавших на нашу долю битв и сражений, именно это будет самое тяжелое.
«Боже, хоть бы мы справились».
Как бы мы не храбрились, но было страшно.
В отличие от Натолиса на нас надвигалось не полчище тупых селенитов, что руководствуются, прежде всего, примитивными инстинктами, а одна из самых опытных и могучих армий Элирма. И пускай сегодня против нас выступило не более одного процента от их общей численности — нас все равно в десять раз меньше. Поэтому, как ни крути — шансов мало.
— Солнце моё — взгляни на меня… — тихонько протянул Мозес, подставив кончики пальцев под пробивающийся сквозь стену из щитов лучик света.
Оглушительная давящая на психику тишина.
— Моя ладонь превратилась в кулак… — произнес стоящий рядом мужик.
— И если есть порох — дай огня — неожиданно подключился Локо.
— Вот так.
— Кто пойдет по следу одинокому? — послышалось из третьего ряда.
— Сильные да смелые головы сложили в поле — четвертый, пятый, шестой — В бою.
— Мало кто остался в светлой памяти — седьмой, восьмой, десятый — В трезвом уме да с твердой рукой в строю, в строю.
—
Бой.
Гундахар оказался прав. Эрдамон Белар действительно использовал тактику имперского легиона.
Первое атаковавшее нас подразделение состояло сплошь из магов и легковооруженных пехотинцев застрельщиков. К этому мы были готовы. Однако даже это не уберегло нас от того факта, что сила вражеского удара была сопоставима с мощью цунами.
Война не любит продолжительности, как говорил Август. И если хочешь вернуться домой побыстрее — необходимо завершить бой стремительно.
Полагаю, именно этого и хотели добиться солдаты Небесного Доминиона. И признаться честно, еще ни разу в своей жизни я не испытывал такого давления. Казалось, будто бы по нам стреляют одновременно из сотен крупнокалиберных пулеметов.
Да, мы были окутаны защитной магией. Да, нас накачали всевозможными бафами под завязку. «Мужество», «Стойкость», «Ярость», «Призыв к оружию», «Ободрение», «Благословление», «Молитва», «Героизм» — с таким богатым ассортиментом усилений я смог бы выстоять, даже если бы в меня со всего маху врезалась фура, несущаяся со скоростью под сотню километров в час. Но и этого оказалось недостаточно.
Кое-как удерживая тяжеленный башенный щит, я чувствовал, что кинетическая энергия от обрушившегося на нас шквала снарядов и заклинаний буквально вдавливает меня в землю. Заставляет упираться в неё ногами изо всех сил, оставляя на камне глубокие борозды.
Чудовищное напряжение. Такое, от которого лопаются сосуды, рвутся нити мышечных волокон и с треском ломаются хрупкие кости.
Но был и плюс — страх улетучился, будто бы его никогда и не было.
Исклеванная тысячами стрел, покрытая налетом гари от фаерболов и вмятинами от ударов ледяных копий, наша стена щитов выдержала. Осталась несокрушимой, хоть и изрядно потрепанной.
Мы выстояли первый залп. А затем начали огрызаться.
«Страх», «Бегство», «Истерия», «Катавасия», «Магический отлив», «Антимагия», «Прикосновение Слабости» — все эти дебафы, как и обычные атакующие заклинания, устремились в ответ, собирая среди солдат Доминиона щедрый урожай трупов.
Лишенные какой бы то ни было серьезной защиты, наши враги умирали пачками, в то время как их соседи оставались стоять на месте и продолжали стрелять.
Да, Эрдамон Белар хитер. Этого не отнять. Дарит нам иллюзию близкой победы и проводит самый настоящий гамбит. Жертвует пешками в первом ходу, дабы уже на третий поставить нашему войску шах и мат.
Но вот чего он не учел, так это того, что у нас имелся при себе собственный гроссмейстер. Куда более кровожадный и опытный.
Гундахар наблюдал за боем, стоя поодаль. И не только наблюдал, но и оперативно координировал действия каждого из отрядов.
Приказ приступить к фазе психологического давления поступил через пять минут. И честно говоря, я не совсем понимал, как можно обезьянничать в подобных условиях?
В тот момент всё моё внимание и помыслы были сосредоточены исключительно на том, как не помереть прямо здесь и сейчас, ибо стоя в первом ряду, я мог скопытиться буквально от чего угодно. Стрелы, копья, пилумы, дротики, заклинания — всё это безостановочно барабанило по стене из щитов, отзываясь металлическим звоном в ушах и болезненным резонансом в суставах. Тут не до смеха и шуток. Миллиметр вправо, миллиметр влево — верная смерть. И не только моя, но и тех, кто стоит позади, доверяя мне свою жизнь и всецело полагаясь на мою выдержку и сноровку.
Я должен выстоять. Обязан. Еще хотя бы три минуты, после чего генерал отдаст приказ перестроиться. Тогда моё место займет стоящий позади, а я в свою очередь отправлюсь в конец строя дожидаться своего часа.
К слову, это была еще одна фишка старого игва — сражаться небольшими интервалами по пять минут. Пока одни себя изнуряют, старательно сдерживая вражеский напор — другие восстанавливают силы. После чего меняются. И далее по кругу.