Владимир Посмыгаев – Элирм IV (страница 48)
— Нет — широко улыбнулся гном — Они сделали то, чего не смогли мы! Пошатнули рейтинг Небесного Доминиона, выставив их непутевыми идиотами! И помимо всего прочего, хорошенечко проредили их флот. Разумеется, для Эрдамона Белара это капля в море, но как говорится, с миру по нитке. Такими темпами, их участок на улице Кланов совсем скоро станет вакантным!
Секретарь вежливо улыбнулся и промолчал. Он слишком хорошо знал своего босса. Как и его привычку всегда и везде искать свою выгоду.
Глава 12
За время боя я умирал трижды.
В первый раз я поперхнулся шальной пулей, что, как назло, залетела в окно иллюминатора и угодила мне прямо в кадык, встав поперек горла убийственным кусочком «мокроты». Во второй — на мгновение залюбовался полыхающей ослепительным пламенем «термита» вражеской машиной и не заметил притаившегося за углом эльфа десантника. В третий — возвращался в капитанскую рубку, подворачивая раненую ногу и заливая металлическую решетку пола лужами крови, как вдруг чей-то пущенный снаряд продырявил фюзеляж цеппелина, остановившись где-то в глубине моего живота.
Честно говоря, вплоть до того момента я и представить не мог, что когда-либо буду помирать с пушечным ядром в желудке. Как и дымить вырывающимися изо рта и носа парами инвольтационного концентрата. Неприятное ощущение.
И если в первом случае меня спасла уникальная способность «Восстание из мертвых», во втором — на помощь пришел Гундахар, что молниеносно разорвал противника надвое, а затем без колебаний вручил мне собственный Монсальват, то на третий раз я откупился от часового посмертия самостоятельно. Передвигался осторожно с зажатым в кулаке артефактом. Видимо, грамотно погибать тоже наука.
Так или иначе, наше воздушное сражение получилось на удивление зрелищным, и я бы даже сказал внушающим восторженный трепет. Особенно для наблюдающих со стороны зевак. Гигантские спирали торнадо, бьющие с неба молнии и палящие друг по другу цеппелины, где каждый залп создавал из капель дождя стремительно расширяющиеся водные пузыри. Чем не голливудский блокбастер?
Жаль только, что Небесный Доминион не соизволил свалить.
Разумеется, для каждого из нас этот бой стал жуткой авантюрой. Мы и не надеялись зайти столь далеко. Да и в целом не искали драки. В отличие от Небесного Доминиона наши действия были продиктованы цейтнотом и фактическим отсутствием выбора. Однако уничтожая вражеские лайнеры один за другим, мы будто бы ощутили на языке привкус победы и почувствовали силу. От чего у каждого из членов экипажа где-то в глубине души зародилась робкая надежда отправить противника в нокдаун. Что под воздействием череды успехов стремительно переросло в непоколебимую уверенность в собственной крутизне.
Но в итоге, в нокдаун отправили нас. Ибо, как говорится: «Чем дальше в лес, тем злее дятлы».
Все случилось быстро, грубо и отрезвляюще. Как если бы на нас бросился сорвавшийся с цепи питбуль, которого до этого мы три часа бесстыже задирали и тыкали в задницу палкой.
Помню, как вокруг кипела суета. Помню напряжение, страх, злорадное веселье, ненависть, всеохватывающую цепную реакцию удовольствия и гнева. Помню, как слышал рокот двух пулеметных спаек Германа, что щедро плевались крупнокалиберными пулями. А затем, «Облачный Стриж» вдруг разом растерял свои зачарования, и эта беззащитность придала вражеской атаке финальный лоск.
Нас смахнули с шахматной доски, словно пешку. Как если бы несокрушимый стальной монолит в мгновение ока превратился в податливый трухлявый пень.
Получив десятки критических повреждений, мы нырнули в грозовую тучу под прямым углом и резко устремились к земле. Тогда же в мою голову пришло до боли ясное осознание того, что наш легендарный цеппелин вот-вот сыграет лебединую песню. Разобьется о скалы и разлетится на миллионы деталей без единого шанса на восстановление.
Этого допустить я не мог. Не потому, что боялся пускать в расход ценное имущество, а потому, что питал уважение к безымянному попутчику. Это был его дом. Пускай и временная, но столь приятная сердцу обитель.
Я активировал откатившийся заряд «Халколиван» ровно за мгновение до удара. Затем земля крепко лягнулась, вышибив из экипажа весь дух, и на замену грохоту и крикам пришла оглушительная тишина.
Мы оказались в дремучем лесу, окутанном густыми облаками стылого тумана.
За разбитыми окнами иллюминаторов было прохладное ранее утро, заставляющее неосознанно искать и сохранять уют. Мокрые ветви деревьев, спешащие убраться как можно дальше перепуганные звери и грязные ледяные лужи, стекающие в ямы от вырванных с корнем стволов.
Быть может, столь резкая смена обстановки и могла принести кому-то долгожданные минуты спокойствия, но только не нам. Мы чувствовали, как в воздухе стремительно нарастала тревога, ибо точно знали, что это еще не конец. С крушением «Стрижа» враги точно от нас не отстанут. Минует страшная буря, успокоится стонущий ветер, рассеется туман и на горизонте вновь покажется вражеская армада, готовая сбрасывать на наши головы бомбы и жечь гектары леса напалмом.
Победа любой ценой, и точка. Именно этого приказал добиться Эрдамон Белар в первые секунды после своего воскрешения. Впрочем, и немудрено. Моя зашкаливающая по уровню наглости диверсия привела старого эльфа в состояние неистовой ярости. И горе тому, кто посмеет его ослушаться. Невнимательность, нерасторопность, мягкотелость, как и любое снисхождение к врагам — предательство клана в самом высшем его проявлении.
Мы понимали возросшую степень угрозы. Как и то, что погоня неминуемо продолжится.
И лишь один из всей нашей компании оставался доволен. Тот, кто по-прежнему переключал тумблер в хвосте.
Находясь на удалении от капитанской рубки, шалем передал мне по воздуху эмоцию благодарности, сдобренную весьма странным потоком мыслеобразов. Он словно спрашивал меня: «К чему вся эта война? К чему попытки яростного подавления? Зачем подчинять внешнее своим заботам и не замечать красоты мироздания? Зачем самостоятельно наделять чью-то жизнь смыслом, причем зачастую ошибочным? «Щелк-щелк» — вот что поистине важно и нужно. Ведь даже в падающем с дерева листе смысла больше, чем во всей этой бестолковой суете. Смекаешь? «Щелк-щелк» — я создаю миры. А чем занимаешься ты, потомок Вайоми? Жаждешь свободы? Ищешь истину? А будешь ли ты свободен среди всех этих найденных и ненайденных истин?».
В тот момент я отчетливо осознал, что вряд ли когда-либо смогу понять его полностью. Все-таки от человека мне досталось значительно больше, чем от стихиалия. Для меня его мир был сродни сказочной утопии. Похожий на наш, но с тем отличием, что в нем так и не изобрели ложь. Как и не научились манипулировать жадностью и реализацией скользких желаний. В своем развитии стихиалии будто бы перепрыгнули стадию адаптации и социализации, разом скакнув на этап трансценденции. Они были словно духи-монахи, что ищут уединения вдали от пагубно влияющей на разум цивилизации. Там, где нет начальников, руководителей, да и вообще каких бы то ни было элементов властного принуждения.
«Ты можешь остаться. Стать одним из нас. Перешагнуть за порог неопределенности. Освободить ту дремлющую в тебе энергию творения и посвятить свою жизнь тому, что гораздо важнее каждого из нас. Кланы, уровни, города, сокровища — ничто. Творчество и жизнь в любых её проявлениях — всё. Помни об этом, потомок Вайоми, и не торопись. Мы подождем. Ну а пока, смотри, как я могу: «Щелк-щелк». Круто, правда?».
«Благодарю» — попытался ответить я — «Но я считаю, что пока еще слишком рано. Я толком не начал жить, чтобы посвящать себя поиску высших смыслов. Как и уходить в тысячелетние ретриты. Мне еще Систему спасать, как и искать Вайоми с Зарандой. Поэтому всему свое время. Быть может когда-нибудь, но не сейчас».
«Понимание», «принятие», «уважение» — стихиалий распознал мою эмоцию правильно и ответил в точности, как я и рассчитывал. Мой путь — это мой путь, и только мне решать, что с ним делать. Ну а пока, пора бы нам, наконец, собраться с духом и двигаться дальше. Враги близко.
Хрусть!
— Ай! Черт! — распластавшийся по полу Мозес выдернул пальцы из-под подошвы ботинка Гундахара — Эй! Смотри, куда ноги ставишь!
—
— Очень смешно — толстяк кое-как вытащил зажатую поперечными балками ногу — Да чтоб ты свадьбу отмечал в Макдональдсе за такие шутки… И детей крестил к Крошке-картошке…
—
— Кажется да. А что произошло? Мы разбились?
Судя по всему, капитан по-прежнему пребывал в глубоком шоке. Впрочем, ничего удивительно. Первый же полет, что обернулся чудовищным воздушным сражением и не менее эпичным падением вниз. Думаю, этого адреналина ему хватит на годы вперед.
—
— Не смей так говорить про мою женщину…
— Где Герман?
— Я здесь — отозвался танк — Еле-еле успел. Еще бы секунда, и вышвырнуло бы на улицу.