Владимир Посмыгаев – Элирм III (страница 64)
—
— Много их там?
—
Гундахар оттолкнулся спиной от стены.
—
— Он даже не маньяк — прошептал Мозес, стоило игву завернуть за угол дома — А какой-то психический террорист. Любого доведёт до самоубийства.
— И не говори.
— Тем не менее, я искренне счастлив, что он на нашей стороне — сказал Эстир.
—
— Спасибо.
— А это что? Пирамида? — Герман ткнул пальцем в участок на карте.
—
Глава 17
— В следующий раз предлагаю купить ему бумагу и ручку. Нашел на чем рисовать… — Герман вертел в руках «карту» так и эдак, силясь разобраться в многочисленных пометках генерала — Но, справедливости ради, стоит отметить, что художник из него неплохой. Я бы даже сказал превосходный. Вон как пунью изобразил на свободном участке. Прям как настоящая.
— Так может это чья-то татуировка? — предположил Мозес.
— Нет. Татуировки обычно накалывают, а не вырезают. И не присыпают пеплом для придания глубины и насыщенности цвету.
— Надо же, не думал, что ты разбираешься — хмыкнул Эстир.
— Я в детстве комиксы рисовал. Хотел стать художником, но не срослось… Блин, я вот никак не пойму: это родинка или воронка? — Герман приблизил «карту» вплотную в носу, стараясь подсветить её инвольтационной батареей — Ничерта не видно.
— Дай мне — Локо перехватил кусок кожи и аккуратно приподнял зачарованную шапку, выпустив на волю струю пламени.
— Родинка. Воронка чуть левее.
— Угу, ясно.
Помещение вновь погрузилось в полумрак. Зажигать свет поярче мы не рисковали.
С момента нашей последней встречи с Гундахаром прошло больше суток. Всю дорогу мы следовали по составленному им маршруту, планомерно уничтожая воронки одну за другой. При этом наш путь пролегал от окраин Натолиса к его центру, закручиваясь в виде спирали. И чем дальше мы продвигались, тем отчетливее слышали вопли зунгуфского ур-кур-кана.
Белар и его люди были совсем рядом. Один раз мы даже чудом с ними разминулись, вовремя спрятавшись в здании городского суда.
В отличие от нас они маршировали не скрываясь и заливали буквально каждый кубометр пространства килотоннами люменов. Факелы, проекции, «светлячки», магические «свечи» и похожие на прожекторы инвольтационные фонари — в дело шло абсолютно всё, что могло хоть как-то отогнать преследующего их рыцаря смерти.
В своём новом амплуа Гундахар оказался безжалостен. Не имея возможности порубить их на части, он избрал для себя стратегию звукового садизма и бесконечно действовал им на нервы. А стоило кому-то из противников психануть и зарядить в его сторону заклинанием — растворялся во тьме, а затем появлялся с противоположной стороны, громко напевая песню про зунгуфскую деву Энквию, что коротает холодные ночи одна в ожидании своего возлюбленного принца Криолитьяна Тхон.
С виду это звучало вполне безобидно, но не когда оно продолжается часами. В отличие от наших врагов генерал не испытывал потребности во сне, не уставал и прекрасно ориентировался в темноте. Более того, стоило им хотя бы на минуту утратить бдительность, как Гундахар тотчас же начинал бросаться кирпичами и булыжниками. А один раз даже сбросил им на головы полутораметровый колокол, сорванный с крыши часовни. Тот грохот был слышен за километры.
Так или иначе, но старания рыцаря смерти не проходили даром. Люди Белара, как и он сам, выглядели чрезвычайно уставшими и измотанными. Некоторые из них по-прежнему продолжали озираться и периодически испуганно вздрагивали, однако большая их часть уже успела перейти на стадию принятия. Они поняли, что отдохнуть и расслабиться не удастся. Уцелеть, скорее всего, тоже.
В тот момент, когда они проходили мимо здания суда, я увидел в окно как один из «Небесных» отстал, затем свернул в небольшой переулок и перерезал себе горло. Видимо решил, что с него хватит и точка возрождения — наиболее подходящий вариант из возможных.
«Сраный дезертир! Исключить из клана и внести его черный список! В Небесном Доминионе нет места трусам!» — проорал тогда Фройлин, после чего, наверное, в тысячный раз послышалось громкое эхо:
«УМРИ ТВАРЬ!!!» — паладин не выдержал и разрядил во тьму целую обойму с пулями из божественной стали. Затем еще одну и еще — «СДОХНИ! СДОХНИ ПРОКЛЯТЫЙ УБЛЮДОК!».
Наконец он остановился.
Повисла тишина.
Даже находясь на столь почтительном расстоянии, я видел его перекошенное от злобы лицо со вздувшимися на лбу венами.
«Господин, вы убили его?» — спросил кто-то из солдат.
«Хвала Пантеону!» — обрадовался второй — «Он сдох!»
«У-р-ра!»
«А-А-А!!! БУДЬ ПРОКЛЯТ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!»
Бум! Бум! Бум!
На протяжении долгих десяти минут улицы города содрогались под натиском атакующих заклинаний. Весь воздух в радиусе сотни метров был насквозь пропитан озоном, ядом и инвольтационными испарениями, однако это им не помогло. Не успели облака пыли развеяться, как генерал вновь завел свою дьявольскую шарманку, умудрившись при этом воспользоваться суматохой и украсить своё излюбленное оружие еще парой-тройкой засечек.
Признаюсь, мне даже стало их жалко. По идее нам стоило хотя бы временно зарыть топор войны и сплотиться во имя сражения с общим врагом, но то рвение, с которым эльф преследовал нас последние дни, как и публичная клятва обнулить меня и моих друзей, не оставляло альтернатив. Он не отступится, это точно. Но, с другой стороны, мы тоже не лыком шиты. И мне плевать, какие мотивы движут им. Примитивная обида, жажда отмщения или давление со стороны высшего руководства клана. После того, что мы пережили, в моем сознании что-то навсегда поменялось, и глубоко укоренилась мысль, что пришел момент направить все силы, всю храбрость и ум на то, чтобы добиться своего. Хватит старательно избегать конфликтов и искать призрачного спасения в нейтралитете. Образумится и отвалит — хорошо. А если нет, то будем действовать на упреждение и сами его убьём. Не для того мы пролетели через пол галактики и сорок семь лет блуждали вблизи черной дыры, чтобы бояться какого-то остроухого засранца. По сравнению с тем, что нас ждет, его козни — не заслуживающая внимания мышиная возня.
— И как он не устаёт… — слова Германа вырвали меня из полудремы.
Сунув руку под правую ягодицу, я смахнул в сторону колющий зад осколок черепицы и прислушался.
— Он несколько тысячелетий провел в тесном карцере. Один. Считай для него это курорт.
— Да уж. Дерьма он отхватил — не проглотить. Я бы не выдержал.
— У него была достойная мотивация. Да и по-прежнему есть.
— Тоже верно.
Чуть поразмыслив, я материализовал подушку и подложил себе под затылок. Требовалось хорошенько отдохнуть перед финальным рывком.
Мы расположились на чердаке одного из заброшенных зданий в километре от центра города. Судя по всему, когда-то давно это была пивоварня. Поднимаясь по чудом уцелевшей лестнице, я видел огромные резервуары для брожения пивного сусла, медные вентили, бочки, кастрюли, мельницы и разбросанные по полу лопатки-мешалки. При желании можно было пройтись по округе и устроить капитальный рейд мародерки, но я берег место в «хранилище» для по-настоящему важных вещей: кирпичей, булыжников и обломков стен с хаотично торчащими кусками арматуры. Как и всего остального, что можно было без зазрения совести обрушить на головы врагов. Желательно с летальным исходом. И чем больше, тем лучше.
— Влад, я тут подумал — обратился ко мне Герман — Ты же тоже можешь колдовать иллюзию звука, так? Представляешь, что будет с Беларом и его людьми, если песня Гундахара заиграет повсюду? Из каждого камня, переулка и подворотни? Или можно пойти еще дальше и создать ему сотню виртуальных проекций. Они тогда вообще с ума сойдут.
Осознав, что подремать не получится, я активировал интерфейс NS-Eye и принялся объединять оставшиеся камни призыва. Учитывая те, что мы достали сами и те, что украл Гундахар, картина получилась следующей: 419 камней Друккарг, 156 Уцраор и 32 Вайиту. Если объединить Терракоторых воинов, а затем Железных, то Стальных получится ровно сто.