Владимир Поселягин – Сокрушитель (страница 13)
В город меня пустили беспрепятственно, посчитав посыльным. Я на посту поинтересовался где комендатура и подъехал к ней. Оставив мотоцикл на подножке, козырнул офицеру, что курил на крыльце, и прошёл в здание.
- Вы к кому, рядовой? - поинтересовался фельдфебель, что сидел за столом дежурного. Видимо замещал того офицера, что курил на крыльце.
- Разведка, - предъявил я жетон СД. - Нужна информация. По агентурным сведеньям к нам в плен попало важное информационное лицо. У меня приказ найти её. Приказ выдал штандартенфюрер СС Бёме, командир айнзацгруппы «Тильзит».
- Её?
- Девушка, военный медик. Служила в Сорок Второй пехотной дивизии русских. Она где-то тут выходила из окружения. Мне нежен след.
- Мне известно о трёх лагерях, куда направляют русских фройляйн.
- Обзвоните их. Нужно выяснить где девушка.
- Её данные? - связываясь через коммутатор с нужным лагерем, спросил фельдфебель.
- Анна Беликова. Лейтенант.
Вернувшийся офицер не стал мешать, хотя внёс номер моего значка в журнал. Во втором лагере есть, числится там такая узница. Лагерь находился Бобруйске.
- Далеко, - глянув на часы, сказал я. - Сообщите, что утром прибудет сотрудник СД. Не я, другого направят. Он заберёт девушку.
- Хорошо.
Поблагодарив унтера двумя пачками солдатских сигарет, а офицера бутылкой русской водки, достав их из сумки посыльного, чем оставил тех в отличном настроении, и покинув здание комендатуры, покатил к выезду, и дальше по дороге, где вскоре снова поднялся воздух и полетел к Бобруйску. Вполне до рассвета успел. Кстати, летел в основном на малой высоте, хотя это и опасно, это давало больше шансов что меня не сразу обнаружат. Тут немного поспал, в рощице, поставив будильник, и в девять утра выехал на «кюбельвагене» в сторону лагеря. Куда ехать уточнил у поста фельджандармов, те остановили для проверки на перекрёстке дорог, но жетон сотрудника СД вполне работал, мне подробно объяснили дорогу, чтобы не заблудился. Вот так катил по дороге, слева окраина города, и размышлял. На шару проскочил в первый раз в радиоэфире. Надеюсь ещё раз позовут, но уже как поэта и певца, я потому песни и попридержал. Тут конечно другая тема, песенная, уже рассказывать ничего не дадут не по теме, но может что и выйдет, главное ярко выстрелить песнями, чтобы заинтересовать. А так доехал до ворот лагеря, предъявил жетон, золотой ключик, что открывал все ворота, и проехал на территорию, слева стоянка легковых машин, моя третьей встала, у здания администрации. Меня уже встречали. Страшим лагеря был капитан, пожилой, без руки, не знал что увечных те на службе оставляли, видимо имел большую волосатую лапу наверху, хоть сюда запихнули, но на службе. Для многих офицеров Вермахта служба смысл жизни. Тот представился, я всё также в комбезе танкиста был, также козырнул в ответ, говоря:
- Унтершарфюрер СД, Рауш. Меня направили забрать одну из ваших подопечных.
За столько жизней немецкий я отлично зашлифовал, службу их знаю, меня принимают за своего.
- Да, нам звонили. Мы можем пройти на плац, там как раз проверка моих подопечных проходит. Сбежали три, два дня назад, теперь каждый день дважды перекличка.
Капитан уже понял, что я обычный посыльный, да ещё унтер-офицер, если на звания Вермахта переводить, птица невысокого полёта, но из разведки, а СД нужно помогать, поэтому лично сопроводил меня на плац. Пока шли, я уже видел строй, тот поинтересовался:
- Я так понимаю ожидать возвращения заключённой не стоит?
- Отработанный материл утилизируют, - с видимым безразличием пожал я плечами. - Кстати, личное дело я заберу. Все документы по ней. Хм, извините герр капитан, кажется я вижу знакомое лицо, видел фото в поисковых листах по нашей службе. Разрешите проверить?
- Да, проверяйте.
Отойдя от капитана я не спеша подошёл к девушке в первом ряду, что таращилась на меня огромными глазами. Узнала. Это одна из тех девиц, коих я спас от участи попасть в бордель с белобрысой. Перекличку прекратили, и никто не мешал мне подойти к той, подскочивший охранник толчком вывел ту вперёд из строя. Девушка была в форме военнослужащей, но со споротыми знаками различия, впрочем, как и остальные, однако не командир, красноармеец, скорее всего. Взяв ту за плечо, я сказал на ломанном русском:
- Кто ти есть?
- Красноармеец Светикова, личный номер в лагере два… - громко та начала говорить.
- Ни орать, я ни глухой, - также коверкая слова, сказал я.
Отойдя к капитану, сказал ему:
- Да, эта девица тоже проходит в сводках. По побегу женского лагеря в Слуцке, в июле. Я забираю её для допроса. Хочу изучить строй, может ещё кто знакомый попадётся.
- Ищите, - пожал капитан плечами.
Беликову я уже видел, стояла отдельно от строя, тоже явно меня узнала, кусала губы в волнении, но молча стояла. А так нашёл ещё одну знакомку, причём это она командовала освобождёнными девчатами тогда. Старший военфельдшер. Тоже указал на неё. Пока готовили личные дела этих троих, все трое девчат у моей машины под охраной ожидали, я подписал ордер на то чтобы их забрать, номер моего жетона записали, личные дела выдали на руки, внутри фотографии и все данные, включая документы военнослужащих, что нашли при них, когда в плен брали. Даже комсомольские билеты были. Попрощавшись с капитаном, задарил ему бутылку русской водки, тоже довольным остался, и посадив девчат в машину, двое сзади и одна рядом на пассажирском месте, покинул расположение лагеря. На воротах предъявил разрешение на вывоз, от коменданта лагеря. Так и покатили. Недалеко, километра два проехали, я съехал с дороги, тут овраг, нас никто не увидит, и заглушив мотор «фольца», повернувшись к соседке, сказал:
- Слушай, белобрысая. Я тебя изнасилую.
На меня все трое в шоке посмотрели.
- Второй раз из плена вытаскиваю. ВТОРОЙ. Ну сколько можно?! Ребёнка тебе сделаю, беременных в тыл отправляют. С твоим везением ты и в третий раз в плен попадёшь. А я тебе по жизни обязан, спасла, выручать всё равно придётся. Пока ты в тылу, мне спокойнее.
Тут всех трёх и прорвало, слёзопад, кинулись и обнимали меня. На нервах были, вот и гладил по спинам, разом обнимая всех трёх, дав им спустить эмоции. Для женщин это нормально такая эмоциональность. Пришлось полчаса потратить, но успокоил, потом те приводили себя в порядок, прося не смотреть на них, женщины есть женщины, ещё подождал, и мы отъехали прочь. Укрылись в роще, пережидая окончания дня. Ушли от машины и рядом с родником устроились. Судя по следам не мы первые, какие-то окруженцы его находили. Чуть в стороне две уже пожухлые могилы. А машину сбегал, убрал. Покормил девчат, принеся котелки с едой. Родник, покидая рощу, впадал в мелкую речку, дал девчатам возможность покупаться, что те и делали с удовольствием. Мыло выдал, заодно и постирались. Потом они меня охраняли, пока я спал до наступления темноты. А как стемнело я всех на «Шторьхе», еле по грузовой марке вошли, перевёз в расположение дивизии. Была бы белобрысая одна, проблем бы не было, можно слетать к Бресту, а тут без вариантов, вот и скинул проблему на комдива. Написал рапорт, перед тем как спать лечь, как освободил девчат, там в принципе правда была, кроме острых моментов по перемещению. Все три личных дела передал белобрысой, сдаст особистам. Я просмотрел, нормально, с немцами не сотрудничали, использовались в госпитале при лагере для лечения бойцов и командиров РККА, попавших ранеными в плен. Это две, та которую я первой опознал, связисткой при штабе, да и то не нашей дивизии.
- В той стороне село, там штаб нашей дивизии, держите фонарик, вас встретят. Вон уже тревога с нашим прилётом поднялась.
Отправив девчат к селу, тут километра два, снова поднялся в воздух и полетел напрямую к Бресту. А что, времени хватало, час потратил на полёт чтобы девчат достать, не так и далеко по прямой, если честно, так что оставшегося ночного времени мне вполне хватило добраться до Бреста. Передовую снова на уменьшенных оборотах перелетел, спускаясь и планируя. Причём я ещё на дозаправку садился. Да и на месте заправив самолёт, как раз светать начало, когда я его в хранилище убрал, и снова оседлав одиночку покатил прочь от трассы, где и сел только что. В лес соваться не стал, в овражке устроился, сделав днёвку. Пять часов сна себе дал. Будильник рядом.
Сработал тот точно, отключив этот звон, искупался в речке, мелкая, три метра шириной, зато освежился и окончательно проснулся. Снова на себя всё немецкое, комбез, пилотку, сапоги, оружие, даже пригладил, чтобы хорошо выглядеть, ладно ещё бриться не надо, рано, пушок лёгкий есть, но и только. Достал «фольц», так и покатил к городу. Он в шести километрах находился. Въехав в город, тут даже поста на въезде не было, глубокий тыл, даже ностальгию испытал. Всё так знакомо. Остановив патруль из трёх солдат, командовал ими унтер, показав жетон, и спросил:
- Где тут русский госпиталь, где лечат русских офицеров из крепости?
К счастью, унтер тут хорошо ориентировался и довольно подробно описал куда мне ехать. Так что включив скорость, мотор я не глушил, покатил к окраине города. Даже скорее за город, там небольшой военный городок рядом с крепостью, вот там и был развёрнут госпиталь. Под охранной конечно же. Показав старшему жетон, пора кончать с этой порочной практикой, на ниточке же всё, стоит только проверить по номеру и станет ясно, что жетон считается утерянным, и тогда амба. Надо ещё добыть. У меня этот единственный остался. Так вот, показав старшему охраны жетон, и тот лично проводил в палату Гаврилова. Он ещё тут, слаб, но уже может ходить. Кто мне нужен, унтер знал, майор был известен, как один из последних защитников крепости, поэтому и сопроводил. Сам майор встретил нас сидя на койке, с хмурым видом окинул взглядом. Да уж, не сбежишь, решётки на окнах, тамбуры с дверями и охраной. А так тот меня явно не узнал. Да и поди вспомни новобранца, которого и видел мельком.