Владимир Поселягин – Пылающая-весна-45-го (страница 8)

Так вот, полк самоходок прибыл на наш фронт, и через пару дней, двадцать девятого декабря, поддержал атаку наших танков, не лезли вперёд, сзади по обнаруженным огневым точкам били. Во время боя, одна самоходка была повреждена, гаубицами накрыли, ход не потеряла, и её отправили в тыл самостоятельно. И всё, пропала, до своих не добралась. Отправили группу поиска по следам, колея дошла до реки и полынья. Дальше искать не стали. Списали как утонувшую с экипажем. А тут всплывает эта самоходка уже у немцев. Не удивило, там мешанина войск, где немцы, где наши не понятно, наступление идёт, могли тихо провести её. Командира полка самоходчиков под трибунал, особиста следом, начштаба. Там ещё много кому прилетело. А самоходку на передовой после того случая больше не видели, видимо проверили в бою и в тыл на изучение. Любопытная история. Через час я сменил Олега, тот сидел в люке командира и управлял мной. А я грелся и вёл танк. Так до темноты, пару раз вставали, с колонной, отлить. Чуть позже та свернула, а мы прямо, нам туда нужно. Вечер, поужинали, сухпай на раз был. И вовремя очередной пересменки, мы по часу за рычагами сидели, я как-то потерял сознание. Сам не понял как.

Очнулся, голова болит, во рту привкус крови. Хотел пошевелится, но меня придавили. Глянув наверх, я на чемоданах лежал, при тусклом свете внутреннего освещения боевого отделения, увидел немца, он на меня ногу поставил. Фельдфебель вроде. Сидел на месте наводчика. А на месте командира офицер, управлял танком, выглядывая из люка, в моём шлемофоне был. А за рычагами Олег, вёл себя спокойно. Вот тебе и свой. Да, без карты игры, что подсвечивала врагов рубиновым цветом, тяжеловато. А ловкий ход, документы сделали хорошие, наш интендант купился, что курсы закончил, молодой мехвод, и смогли же разыграть партию. И судя по наличию немцев, мы уже находимся в тылу противника. Зная, как провести, это сделать можно. Да на полном ходу проскочили. Кто-что сделает такому тяжу? Ладно, а мне-то что делать? Руки за спиной связны, меня явно обыскали и всё забрали. Ничего, у меня есть сюрприз для немцев. Побултыхаемся ещё. Ещё одно, в правом верхнем углу флажок полупрозрачный едва видно мигал. Кажется, сообщение от сети. Открыл, а это информация, первая база знаний, по управлению твёрдыми иллюзиями, готова. Можно начинать учить. Даже в фоновом режиме. Подумав, активировал. Время изучения первого уровня шесть часов и три минуты. Если бы спал, то часа за три изучил, но вот так в фоновом медленнее идёт изучение. Учим.

Фельдфебель толкнул локтем в ногу офицера и показал тому на меня. Офицер что-то сказал в шлемофон, и Олег обернулся, с ухмылкой глянув на меня. Вот гад, мой подаренный шарф у него на шее был. Сейчас тот мало походил на того молодого неопытного бойца. Цепкий взгляд. Явно не новичок в подобных делах. Хороший артист, как играл, как играл. Я подумывал, буду брать немцев, то Олега живым скручу, но тут решил этого не делать, кручёный, опытный, меня в тесном боевом отсеке вырубил, хотя голова шлемофоном прикрыта была, а я движения даже не заметил, лучше не рисковать и валить всех. Интересно, почему такое происходит именно со мной? Видать карма, чтобы жизнь веселее была. А я ещё на скуку жаловался. А пока размышлял что делать. Сам я не сказать, что в порядке был, удар видимо в голову пришёлся, сознание чуть плавало, на этой почве меня слегка укачивало от движения машины. Руки связаны за спиной, я уже говорил, но не сказать, что профессионально, только кисти, ноги свободны. Вообще плотный комбинезон вполне сковывал движения, поэтому я понимал почему немцы особо не стали заморачиваться чтобы меня вязать, итак никуда не денусь. Действовать немедленно я не стал, пока просто прикинул шансы. Засветить перед этими тремя меню хранилища я не боялся. Они под ликвидацию, никому ничего не расскажут. Да и не требуется засвечивать меню, я и без него могу доставать из хранилища что мне нужно, в госпитале это не раз делал, главное представить мысленно что я хочу, и оно окажется в руке. Также и верёвки могу отправить в хранилище, освободившись. А размышлял я не об этих трёх немцах, что видел лично, а о том сколько их ещё может быть. Могут на броне сидеть? Могут, но вряд ли, ночь, при движении быстро замёрзнут. Думаю, что на своей технике сопровождают. А вот сколько её? Одна? Две или три? Допустим убив этих троих, снаряжу орудие фугасом и поражу одну единицу, что с остальными делать? Впрочем, сдаваться просто так и я и не думал, буду бить сначала самое опасное. Потом остальных. Да и ночь сейчас, она меня скроет. Всё, валим эту тройку. А тут танк стал останавливаться, пока не встал, покачнувшись. Приехали?

Я замер, ожидая что будет. Офицер в люке оживился, выглянул, потом что-то забормотал в ларингофон шлемофона, и танк дёрнувшись, продолжил движение, но очень медленно. Или на место стоянки ставят, или опасный участок проезжают. Видимо верно второе, вскоре танк куда-то поднявшись, увеличил скорость движения до прежнего, двигались примерно километрах на двадцати в час. Средняя скорость. Теперь можно и поработать, так что в руке появился «Наган» с набалдашником глушителя «Брамит», верёвки ещё три минуты назад убрал и успел кисти рук размять. Выстрелил сначала в фельдфебеля. Пуля вошла в гортань, снизу-вверх, и видимо застряла в голове. Немец стал заваливаться на бок от тряски. А я уже дважды выстрелил в офицера. В пах первая пуля, отчего тот согнулся, крича, и в лицо. И развернувшись, пытался наставить ствол на мехвода, но тот уже извернулся и умудрился выбить у меня оружие, хотя держал крепко. Правда, кисть неметь начала, хороший удар, по нерву, но я уже достал из хранилища в левую руку «Вальтер», он без глушителя, и выстрелил в «Олега» из него. Попал в скулу, и тот дёрнувшись, замер. Однако я проверил пульс, слабый, но тот был. Стянув шлемофон, сразу надев его себе на голову, а то та чуть подмёрзла, выстрелил в макушку. Вот теперь готов. Проверив немцев, добивать не требовалось, и выдернув мехвода с его места, уронив туда, где сам лежал ранее, протиснулся, лёг на сидушку, сложив спинку, и глянул в смотровую щель. Впереди катил «Ганомаг», его силуэт в столбике света от двух фар танка мелькал. А то что ещё сзади кто-то катил, я знал, офицера в люке фара иногда освещала от следующей за нами машины. Однако, какая техника, без понятия. Сам «ИС» шёл уверенно, то есть, скорость не потерял, когда я мехвода выдернул. Тот держал газ не педалью, а рычагом, вот и глянул в щель, определив, что танк чуть в сторону уходил, вернул его на дорогу, а точнее след бронетранспортёра, и довольно кивнул. А снаружи крупными хлопьями шёл снег, ночь и снегопад меня скроют, если свалить надумаю. Правда, гонять по местным землям ночью, без дороги, это шанс потерять машину, в яму или в реку с обрыва свалится. Всякое может быть. Вот у офицера планшетка, точно с картой, стоит глянуть. Моя планшетка лежала на тюке моей шинели. Тюк под местом заряжающего, я ногами в него упирался, когда очнулся.

Вот так ещё раз поправил с помощью рычагов маршрут движения, чтобы «ИС» шёл точно за бронёй, я мигом скинул офицера на пол. На «чемоданы». И взлетев на его место, осмотрелся, после чего с облегчением вздохнул. За нами грузовик катил, а не танк, как я опасался, обычный «Опель-Блиц», с крытым кузовом. Кто в кабине не видно, я вообще только силуэт видел. Да и фара слепила, иногда освещая тяж. Скатившись вниз, в третий раз поправил маршрут, дорога неровная, и отстегнув со стенки осколочно-фугасный снаряд, сунул его в ствол орудия, потом глянул как танк идёт, снова поработал рычагами, а то на обочину съезжал, чуть сбавив скорость. Потом подал в ствол пороховой заряд с гильзой и закрыл затвор. Снова проверил как там бронетранспортёр впереди и отключил скорость, отчего вскоре танк встал, а я уже сидел на месте наводчика, скинув тело фельдфебеля на пол, на «Олега», и наводил ствол на остановившуюся броню, там видимо заметили, что мы встали, и выстрелил. Снаряд на удар поставил, полыхнуло здорово, танк тряхнуло. Близкое попадание, пятидесяти метров нет, сам мигом перебрался на место командира и стал поливать из кормового пулемёта грузовик, причём погасил пулями обе фары, мешали. Грузовик не сильно пострадал, от ударной волны и осколочков видимо защитил корпус моего тяжа, так что открытие пулемётного огня, да и вообще выстрел и подрыв передовой бронемашины, стал для немцев неприятным сюрпризом. А в кузове солдаты оказались. Покидали его, те что уцелели, я кабину прострочил несколькими очередями, и достал наверняка тех, кто в кузове сидел. Не всех, всё же не всех. Семь или восемь покинули кузов. Я же выбивал пустой диск и вставил новый, а немцы рассредоточивались пока. Двое так и сближались рывком. Явно фронтовики, и понимали, что там мёртвая зона вблизи. Это их не спасло, я через открытый люк командира гранаты стал раскидывать. Два десятка «Ф-1» раскидал. Ну и снова поработал пулемётом. Потом запер люки, и сев на место командира, стал сдавать назад, подминая грузовик. Кажется, ствол орудия коснулся снега, когда передок клюнул, а корма задралась, но смял, скатившись с железного блина. Были ли там живые или раненые, но сейчас точно нет. На всякий случай ещё проехался по этому блину, и развернувшись, покатил обратно к передовой.