Владимир Поселягин – Погранец (страница 37)

Сам я по стойке смирно стоял, старлей изучал справку, но возвращать не спешил. Поинтересовался:

- Что в Москве делаете?

- Хочу столицу посмотреть, и ещё сделать портретный снимок. Мне подсказали фотографа. Вот к нему и иду. Форму надел. Это запрещено?

- Нет, не запрещено. Партизан значит?

Тут я услышал окрик сзади:

- Решала!

С недоумением обернувшись, это кто тут из знакомцев, и прикрывшись ладонью от солнца, прямо в глаза били лучи, рассмотрел стоявшего у машины генерала, и улыбнулся. Козырнув старлею, я подбежал к генералу, отбив три печатных шага, кинул руку к виску и хотел было доложится, но тот не дал, обнял. Это Ковпак был. Познакомились, когда с агитбригадой по Украине ездили. Он как раз из своего рейда вернулся, да и мы готовились возвращаться. Тот отпустил и отступил на шаг, с интересом меня изучая.

- Подрос. Сколько сейчас?

- Десять в феврале было.

Тут и старлей подошёл, вернул справку о моей работе киномехаником, уточнив у Ковпака:

- Товарищ генерал-майор, вы знаете его?

- Знаю. Легендарная личность в Белоруссии. Там всего его знают, как Решала. Даже до наших краёв донеслась его слава.

- Решала? Точно, я смотрю лицо знакомое.

Козырнув, старлей отошёл и продолжил патрулирование, а генерал спросил:

- Ты здесь один?

- Вольная птица, куда хочу туда и лечу. Решил на столицу посмотреть, сейчас к фотографу иду, снимок сделать, памятный.

- Хм, хорошая идея. Адрес знаешь?

- Да.

- Я с тобой прокачусь.

Я не возражал, мы сели во вполне неплохой и новый белый «Мерседес», трофейная машина, и покатил по адресу. Водила видимо местный, быстро привёз, не плутал. Очередь небольшая была, но нас пропустили вперёд. Дальше у нас был общий снимок с генералом, с дважды Героем Советского Союза. Тот сидел, я стоял у его плеча, положив руку на спинку стула. Потом наши снимки, но по одному. Узнав, когда готовы будут, вечером можно зайти, или завтра утром, оставили аванс и покинули рабочее место еврея-фотографа. Тот сам предложил пообедать, время уже подходило к обеду. Я на халяву поесть всегда рад, о чём и сообщил тому, вызвав добродушный смех. Думал в какой ресторан повезёт, в столовую генералу не по чину ходить, но нет, мы поехали в здание Генштаба. Вот там в столовой генералы косяками ходят. Тут можно, урона чину нет. Мы сделали заказ официантке, и пока ожидали его, Ковпак спросил:

- Ты чего тут делаешь один. Сбежал?

- От кого? - не понял я.

- От командования.

- От какого командования? - ещё больше запутался я.

- Так. Ты сейчас где числишься?

- Нигде. Почти три месяца назад отряд наш расформировали, как Барановичи освободили, и меня ногой под зад на гражданку. Хорошо командир отряда в городе комендантом стал, пристроил киномехаником в кинотеатр. Только там недолго проработал. Харламова на фронт, а новый комендант тоже под зад ногой. Уже привыкаю к пенделям. Кинотеатр проходит по его ведомству, на баланс города ещё не передали. Ну а я, став вольной птицей, полетел страну нашу необъятную изучать, пока лето, и начал с того что решил в Москве побывать.

Тот задумчивым был, но сказать ничего не успел, нашему столу подошёл смутно знакомый мне генерал-лейтенант, со Звездой Героя и другими наградами. Испросив разрешения, сел к нам. А это Судоплатов оказался. Ковпак нас друг друга представил. Тот сообщил:

- Как же, слышал, и не раз, операция по захвату грузовика с солью, проведена ювелирно. Я сам обещался с тем офицером-интендантом, что ты в плен взял. Интересный персонаж, многое поведал. Он слишком много знал, для такого небольшого звания, и мы провели благодаря этим сведеньям несколько блестящих операций. Это слова Главнокомандующего.

Мы стали общаться, тут принесли нам и заказы, Судоплатову тоже. Мы стали обедать, а потом, когда до чая дошло, продолжили общаться. Ковпак начал вдруг вспоминать как впервые меня увидел. Ну не вдруг, это Судоплатов тонкими вопросами подвёл того к этому.

- Мы в столовой были, там столы, навесы. Устали, только из рейда. Кто-то от реки мокрый шёл, купались. И была у нас радистка, Леночка, красоты неописуемой, все офицеры на неё любовались и пытались поухаживать. А тут мальчишка в форме бойца появился, с орденом на груди, вылез из-за стола где сидел, я тогда Решалу впервые и увидел, и подошёл к девушке. Знаешь, так робко руки на груди сложил, трогательно бровки поднял, и спросил у Леночки:

- Девушка, а вы животных любите?

Та знаешь, так насторожилась, внимательно на него посмотрела. Я уже потом узнал, что Решала за те два дня, что они у нас были и фильмы показывали, несколько раз над ней прилюдно пошутить успел. Как и с нашим военврачом Ириночкой, тоже красавицей. Поэтому ничего хорошего та не ожидала. Однако Леночка девушка бойкая, острая на язычок, потянулась так томно и сказала:

- Да, люблю.

А Решала ей, жалостливо, с надеждой заглядывая в глаза, сказал:

- Девушка, а возьмите меня к себе домой жить. Я такая скотина…

Тут весь зал грохнул. Ковпак описывал ту историю ярко, особо голос не понижая, размахивал руками, так что не удивительно что привлёк внимание всего зала и те нас слушали. Генерал, по-моему, сильно удивился этому, стал осматриваться, смущённо улыбаясь.

- Забавно, - улыбаясь, сказал Судоплатов. - И чем тебе сержант не угодили красотки?

- Тоже мне красотки. Ни сисек, ни поп. Одно радует, на мордахи смазливы.

- Ты и их фигуры рассмотреть успел? - похоже начиная догадываться что было, спросил Судоплатов.

- Я не подсматривал, разделся, и хотел искупаться. Кто же знал, что они за кустами? Вышли голые и визг подняли, давай гонять меня крапивой. Я же тоже без трусов был. Мне девять лет, о чём они вообще подумали? Бесстыжие. Извращенки. Мне года три-четыре расти до того возраста, о чём они надеялись. Не оправдал надежд.

Тут уже и Судоплатов не выдержал, коротко рассмеялся. Ковпак с улыбкой кинул и сказал:

- А уж как он пошутил над Ириной, это не встать ни описать.

- А вы попробуйте, мы послушаем, - предложил главный диверсант Сталина.

- Значит, дело было утром, когда все на завтрак выходили. Решала где-то нашёл конфеты, шаманское, всё это красиво так расставил. Ещё когда светло, чтобы никто не видел…

Ковпак рассказывал ярко, со смаком, тот явно тащился от тех розыгрышей, а спалил меня часовой, видел, как я там тихарился и раскладываю заготовки для шутки. Она кстати удалась. Главное, чтобы ты была не пошлой, а немного обидной и смешной. По три раза над обеими пошутил и хватит. Тем более мы дальше уходили. Хотя девчата отомстили, по-своему, подстерегли, при всех поблагодарили за науку, и по очереди, под завистливые взгляды всех мужиков и парней вокруг, смачно поцеловали. Не в губы, в щёки, оставив яркие следы помад. А мы поехали, и я с такими украшениями. Из принципа до вечера не стирал, вызывая смешки у нашей агитбригады и её охраны. Про это Ковпак тоже в красках рассказал, он присутствовал. А дальше меня отвели в один из кабинетов, свободных, и стали уточнять, какие планы и всё такое. Как я понял, те собирались меня куда-то пристроить. Вроде Суворовского училища. Ну да, прям бегу. В смысле, сразу и сбегу. Тут Судоплатов серьёзным голосом и пояснил. Я убивец, убиваю легко и просто, за войну научился этому. Он уже встречался с такими парнишками войны. Если хулиганы нападут, такие дерутся до конца, используя всё, от рук и ног, до ножей. И бьют насмерть. Для них это не просто драка, подрались и подружились, а драка насмерть. Много случаев таких было. И остаётся им одно, военная служба, где их инстинкты возьмут под контроль. В общем, лапшу на уши вешал красиво, и профессионально, я аж заслушался. И согласился попробовать. Меня ждало особое военной учебное заведение. Если что, свалю.

Судоплатов всё же наврал. Это было нечто вроде персонального ада для сотен мальчишек войны. Что там было? Учёба. Обычная на вид школа, много пропаганды, учили любить родину, и главное, ломали детей и подростков под свои идеалы. Я целых два месяца выдержал, пока в карцер не угодил, всё ждал, что будут учить чему интересному, но нет. Спортивные уроки есть, ходили строем, много политинформации, и всё. Так что прямо из карцера и свалил. А попал я туда после массовой драки всей казармой, табуретки летали о-го-го, но почему-то зачинщиком признали меня. Обалдеть логика, меня обворовали, и когда вернул своё, меня же и посчитали зачинщиком. А драка была серьёзная, хорошо охрана и преподаватели успели подскочить, там уже ножи мелькали. Семь порезанных к медику на койку попало. Многие, что сюда пребывали, были ещё в состояния войны, первым делом себе ножи делали, из ложек, зубных щёток. Находили массу способов, но и охрана бдила, стукачей у неё хватало, обыски чуть ли не каждый день. В общем, ладно. Послал там всех куда подальше и уже через час летел на юг. А что, начало октября, вдруг успею под конец бархатного сезона на черноморском побережье? Два месяца профукал. Да я там на принцип пошёл, хотел узнать, что будет дальше, раньше бы свалил, но к счастью до карцера дошло, это вполне серьёзная причина и вот снова свобода. Действительно, повезло, там уже тепло было, и я целую неделю купался в районе Поти, пока не пошли холода и холодные ветра.

Дальше была «Каталина» и долгий полёт в сторону Владивостока. У местных я купил неплохой чум, уже пурга, зима начиналась тут раньше, но я справился, и после непогоды, пересидев чуме, первым делом на охоту. Оленины что-то захотелось. Часть закопчу.