Владимир Поселягин – Осназовец (страница 18)

Поздоровавшись со всеми, я переоделся в домашнюю рабочую одежду и закончил все дела по дому, задал корму животине. Овса всего шесть мешков осталось, надо что-то думать насчет этого, на моем обеспечении, когда я дома, лошади и коза. Сходил в баньку. Судя по почти пустому баку для воды, уже все успели ею попользоваться. Вернувшись в дом, я опять переоделся и присоединился к гуляниям.

В общем, хорошо погуляли, главврач принес бутылочку вина, да и у меня в запасе оставалось после новоселья. Даже не початая бутылка коньяка была, вот ее они вдвоем почти и добили до конца. Когда я одевал пьяненького, но счастливого Андрея Валерьевича, то сунул ему этот коньяк в карман — с утра опохмелиться.

Так как он был хорош, хотя и стоял на ногах довольно твердо, я решил его на всякий случай проводить, мало ли что. Одевшись и придерживая гостя за локоток, я повел его на двор, а потом и по улице в сторону дома. У него была служебная квартира в соседнем квартале, где уже вырастали сталинские многоквартирные дома. «Сталинки», так сказать. Там их четыре штуки стояло.

Дошли мы благополучно, хотя Андрей Валерьевич дважды оскальзывался в грязи, но я успевал его придержать, так что, кроме испачканной левой штанины, особо он не измарался. Убедившись, что он разделся и пошел спать, я покинул квартиру и подъезд, после чего легким прогулочным шагом направился в сторону дома. Дождь закончился, хотя и было очень сыро, как в воздухе, так и на земле, но я все равно шел отдыхая. Посередине улицы была набитая машинами колея. Туда лучше не лезть, сразу утонешь, а вот по бокам, у палисадников домов, были нахожены местными жителями пешеходные тропинки. Именно тут я вел главврача домой и тут же возвращался.

Прогулка мне понравилась, ни о чем не думал, просто шел и радовался жизни. Первое, что меня насторожило, когда я подошел к дому, это распахнутая калитка ворот, хотя когда я сорок минут назад выходил, то закрыл ее. Достав из-за пояса «вальтер», я привел его к бою и сунул в карман куртки — если что, можно стрелять из кармана.

До самого крыльца у меня были брошены доски, чтобы можно было по ним, как по тропинке, не замарав ног, дойти от ворот до крыльца, но у калитки я присел и, достав трофейный фонарик, на пару секунд осветил землю. У нас были гости, сомнений нет, причем их было то ли шесть, то ли семь. Много.

— Не служба, обувь разная, — пробормотал я.

По доскам дойдя до крыльца, я поскреб подошвой о специальную чистилку, после чего сбил оставшуюся грязь о бок крыльца — внутри-то наверняка слушали, открыл дверь сеней. Они были пусты. И только потом вошел уже в дом.

Там была интересная картина. Тетя Нина, слегка бледная со следом от пощечины на левой щеке, сидела за столом. Рядом, прижавшись к ней, обе сестренки, на вид целые. С противоположной стороны стола, развалившись на стуле, сидел худой мужик лет пятидесяти, в довольно приличной одежде. Рядом на столешнице лежали кепка и пустая бутылка от вина. Улыбаясь золотыми фиксами, он смотрел на меня. Второй бандит стоял за спиной тети Нины, играя ножом. Причем я узнал свой штык-нож от немецкого карабина, что висел до этого у меня в комнате на ковре.

В комнате было светло, ставни снаружи закрыты, поэтому мы свободно пользовались электрическим светом, не мешало это и ворам.

— А мы все ждем и ждем, — развел руками вор, явно чувствуя себя хозяином положения.

Что мне не понравилось больше всего, на столе были кучей свалены ценные вещи — все то, что я добыл у немцев. А тарелки и другая посуда после ужина были сброшены на пол, часть побилась. Мне это тоже не понравилось. Не для того я их покупал, чтобы их всякие утырки били.

— Ты, фраерок, работаешь у нас, продаешь рыжье, процента не отстегивая, и я…

— Сколько их? — спросил я у тети Нины.

— Шестеро…

Бандит за ее спиной замахнулся, явно собираясь заставить ее замолчать, но тут же упал с пулей в груди.

— Так сколько их? — держа вора на прицеле, переспросил я.

— Шестеро, — мгновенно отреагировала мачеха. — Двое тут, один в зале в шкафу копается, трое внизу.

— Ясно, сидите тут, я сейчас зал зачищу, потом тех, что внизу сидят, навещу.

— Ты чего? — неуверенно спросил вор, пока его товарищ, скобля грязными сапогами доски пола, отходил.

Когда я подходил к нему, то засек в дверном проеме зала движение и выстрелил на него, потом второй раз, добивая бандита. Этот тоже готов. Вор был неплох, и реакция и финка у него в руках были довольно стремительны. Но перехватив его руку, я сломал ее в двух местах, после чего приемом уронив старого вора на пол, прошелся по его бокам сапогами. Быстрый обыск дал мне наган из внутреннего кармана и горсть патронов. Старый вор ошибся, оружие нужно было держать в руках, а не рассчитывать на количественное превосходство. После этого я с жутким хрустом вывернул его ноги из коленных суставов — вот теперь не убежит. Пока тот орал и катался по полу, я направился к лестнице.

Наган сразу же ушел в руки тете Нине. Он был заряжен, так что она большим пальцем взвела тугой курок и держала правой рукой довольно тяжелое оружие. Спустившись с пистолетом в одной руке и фонариком в другой, я подошел к двери в свою комнату и подергал ручку. Та была закрыта изнури. Свет был выключен. Прислушавшись, я четко расслышал шебуршение. Улыбнувшись, я побежал обратно. Выбежав во двор, вышел на улицу и прошел в палисадник. Там как раз один из налетчиков пытался вылезти наружу через окно.

— Шухер! — заорал тощий шкет, который, видимо, вылез первым и рванул к забору. Его стремительный рывок прервала пуля, и он повис на заборе палисадника. Подойдя ко второму, тому, что застрял в узком полуподвальном окне, я приставил ствол к его уху. Лицо бандита тут же покрылось крупными каплями пота. Я нажал на спуск. Глухо хлопнул выстрел, и третий вор, тот, что оставался внутри, закричал:

— Зачем?.. Не надо!

Послышался грохот открывающихся дверей моей комнаты, и я рванул обратно. Но не успел, негромкий хлопок выстрела в доме, который я расслышал со двора, завершил дело. Забежав в дом, я обнаружил шестого, последнего бандита лежащим на лестнице, а в руках у тети Нины дымился наган.

— Аля, беги за участковым, — велел я старшей сестренке. Девочки особо шокированы зрелищем не были — и не такое видали.

Потом я пробежался и проверил. Живых в доме, кроме старого вора, не было.

Подхватив его за шиворот куртки, я волоком под стоны — поврежденные ноги волочились по полу — потащил его из дома в амбар. Мне нужны были ответы на те вопросы, что у меня назрели.

Когда прибыл участковый, я уже знал все, что мне было нужно, поэтому, услышав снаружи скрип калитки, одним движением свернул бандиту шею и вложил в руку нож.

— Этот тоже мертв? — заглянул старшина ко мне в амбар. Свет был включен, и он хорошо разглядел лежавшего на досках пола вора.

— Да, он в сапоге финку прятал. Я прощелкал при обыске. И когда начал допрос, чуть в бок ее не получил. Мы боролись. Вот, как-то так и получилось, — развел я руками, отходя от тела вора.

Мне говоруны были не нужны, не хватало, чтобы чужие узнали, почему они ко мне наведались. Трофеи, кстати, что нашли воры, я успел прибрать и спрятать, оставив всякую мелочь.

— Понятно. Я сейчас в доме все осмотрю и протокол начну писать. В райотдел я уже позвонил из таксофона у магазина, скоро опергруппа прибудет.

— Понятно. Тогда пошли, опишу, как все было, — согласился я.

Через двадцать минут действительно подъехал автобус с сотрудниками милиции, и работа закипела. За это время мы с участковым только и успели, что обойти все трупы и начать составлять протокол. Я же как потерпевший давал свидетельские показания. Девчат я отправил к Марье Авдотьевне, переночуют у нее, пока мы тут разбираемся, а тетя Нина осталась, она была свидетельницей. Соседей тоже хватало, они начали собираться на улице, пытаясь узнать, что происходит. Старшина уже записал мои показания, приобщил к делу и то, что я пользовался оружием. Но новенькие корочки сотрудника конторы решили дело. Тем более, он знал, что я не простой боец. Вон, информацию, что я только что вернулся из рейда по немецким тылам, выдал старшему опергруппы в звании капитана. Тот стал с уважением поглядывать на меня.

Наконец подъехала привлеченная полуторка, туда перенесли тела бандитов, и, забрав улики, милиция отбыла, а мы остались в начавшем остывать с натоптанными и окровавленными полами доме одни.

— Ну что ж, будем мыть, — закатывая рукава, сказал я.

Первым делом я долил в бак бани воды, три раза с ведрами из дома бегал и заново ее затопил. Пока тетя Нина собирала разбросанные по комнатам вещи — те, что чистые, отправлялись в шкаф или на полки, что требовалось мыть или стирать, в общую кучу, — я отмыл полы на своем этаже, а позже и на первом, не забыв захватить крыльцо, оно вообще сантиметровым слоем грязи было покрыто. От крови я полы тоже отмыл, даже старался и в щелях до них добраться — у меня, вон, потолок пятнами и каплями обзавелся. Ничего, отмыл. Самое фиговое — это ковер в зале. Бандит, которого я подстрелил, упал на него и залил своей кровью. Угол, конечно, но я замаялся драить его щеткой. Четыре раза проходил, пока не удовлетворился результатом. Пятно исчезло, но ковер был мокрый, и я положил его сушиться у печи на кухне. Я затопил обе печки, прогревая дом. В общем, закончили мы со всеми делами где-то в час ночи, после чего посетили по очереди баньку и легли спать. О налете мы особо не разговаривали, просто я предположил вслух, что нас засекли на рынке и выследили, не надо было толстой пачкой денег махать. Это объяснение тетю Нину полностью удовлетворило.