Владимир Поселягин – Огненное-лето-44-го (страница 34)
- Я виноват перед вами. Воюя на территории города Хельсинки, я старался не трогать гражданских, мои цели - это солдаты и производства, но не всегда получалось, пули и осколки не оставить. Поэтому если кого ранили или пострадал, подходите сюда, буду лечить.
Час я потратил, пострадавших хватало, но оставив эту группу, вскоре ушёл на другую дорогу, повернув на первом же перекрёстке и разрушив мост по которому проехал. Я все мосты в зоне видимости уничтожал. Включая пять железнодорожных мостов. Железнодорожную станции в столице я уничтожил с помощью арт, на танках я там не бывал. Потом по разным дорогам уходил подальше, продолжая расстреливать всё ценное для Финляндии на дальности работы арт, пятую, ту что сожгли в Хельсинки, я уже вызвал из ангара. Вот так сбросив погоню, спасибо артам, достал «Шторьх» и в наглую полетел днём к Ханко, благо наблюдатель улетел, а замену не прислали, стараясь двигаться над пустынными землями, подальше от населённых пунктов. Свежие карты Финляндии у меня были. Все одиннадцать машин полыхнули за спиной. Вскоре их обгорелые остовы пропадут и останутся только следы на месте подрывов, и ничего более. Пусть финны тыковки чешут, что это такое было. Как такие остовы пропадали на территории столицы, многие видели, хотя очень старался свидетелей не оставлять. Эту сотню километров до Ханко я пролетел как-то быстро, за час. Летел бы по прямой, добрался бы быстрее, но я старался появится неожиданно, и это получилось, обо мне местные власти и военные, включая флотских, узнали, когда одновременно взорвались два единственных броненосца береговой обороны, что стояли под маскировочными сетями у берегов, хорошо скрытые, но не против меня. Это единственные крупные надводные боевые корабли, пофиг на названия, даже знать не хочу, были разорваны тяжёлыми снарядами моих арт, по одному три работало, по другому две. Накрытия полные, им хватило, мигом легли на дно. Кадры с дронов просто зачётные. Я получил немалый опыт за последние сутки в их использовании. Правда, два потерял в Хельсинки, доставало взрывными волнами и осколками, слишком низко спускал, но обломки подобрал. А тут два броненосца, раз и нет, тем более попадания усугублялись подрывами внутренних погребов самих кораблей.
Танки уже были у лагеря военнопленных, нашёл с помощью системы наведения, да и при посадке на «Шторьхе», засёк характерные строения, окружённые забором с колючей проволокой сверху, и вышками. Даже женщин наших боятся. Так что начался штурм, валя заборы, расстреливали казармы охраны, да и самих охранников на вышках и вокруг, карта чётко их показывала. К слову, много женщин было в охране, большая часть, я бы сказал. Арты встав, под охраной одного танка, это был японец, работали плотно по порту, выбивая морские силы Финляндии, тут солидно их было, видимо основной костяк ВМС. После броненосцев я только успел дать второй залп, в этот раз у каждой установки своя цель, как вдруг финны начали окрашиваться в оранжевый цвет, те переходили в нейтралы. Понятно, значит подписали соглашение о выходе Финляндии из войны, не друзья пока, но уже и не враги, как бы. Ха, как будто меня это может остановить. Так вот, после первого залпа по броненосцам, были одиночные цели, пять по количеству установок. А выбрал я для них, для француза минный заградитель, красиво рванул, для советской машины, британской и немецкой по подводной лодке, больше вроде не было. Причём одна лодка была явно немецкой. Видимо пряталась тут после рейда. А пиндоской установки была своя цель - канонерская лодка. После этого залпа, все попадания точные, с гарантией отправили цели на дно бухты, некоторые затонули у полуразрушенных пирсов, я сменил цели, три установки работали по береговым батареям и разным укреплениям, всё на дальности их работы, четвертая по аэродрому, где уже царила суета и готовились взлетать первые бомбардировщики, это охотники за подлодками, и пятая, это немецкая машина, продолжала работать по порту. Я установил ей очерёдность цели, и та накрывала их одну за другой. Больше сорока выстрелов сделать придётся, два боекомплекта, если другие арты не закончат и не помогут, на полчаса работы.
Сам я так и находился в китайце, когда лагерь был освобождён, пока же разгоняя танки по сторонам, часть расстреливали прямой наводкой железнодорожную станцию, я покинул свою машину, спасённые, что-то их много, должны видеть своих спасителей, хотя бы одного. В комбезе советского танкиста. Хм, пленниц оказалось больше пяти тысяч. Что-то многовато. Пришлось переждать бум радости, и я отметил что многие явно пострадали во время плена. Около двух сотен остались в бараках, настолько ослаблены, избиты. Охрана тут ещё как зверствовала, хорошо, что никто из её состава моё появление не пережил. Разве что те, кто отдыхал сегодня, находясь в городе. Так что подогнал танки и быстро сформировав сотни из девушек и женщины, пятьдесят две сотни, поставив старшими офицерский состав, тут их семь десятков наберётся, в основном лётчицы и штурманы, отправил помогать ослабевшим добраться до моих танков. Там поработали аптечки, я покупал в магазине продовольствие и кормил бывших узниц. И вот только сейчас вышли на связь представили советской стороны. Кодового слова не было, мне сообщили, что Финляндия вышла из войны, попросили покинуть её территорию. Я проигнорировал сообщение, арты работали со всей скорострельность, на которую способны, превращая Ханко и окрестности в развалины, всё что меня заинтересовало были моей целью, аэродром прекратил своё существование, я на него ещё две арты направил, втроём они быстро его разрушили, и вернулись к береговым укреплениям. За два часа я большую часть девчат пропустил через аптечки танков. Насчёт борделя слухи ходили не зря, многие девчата пережили насилие. И не однократное. Женщины их охраны вполне себе торговали услугами узниц. Поэтому Ханко перестал существовать, даже дома гражданских были снесены. За эти четыре часа, что я тут находился, все цели были накрыты, их больше не осталось. После этого, когда девчата были одеты, новенькая форма, всем выдал, даже гражданским, оружие, тут только тем, кто служил и желал получить оружие в руки, обувь, да всё новое, те помывку прошли на берегу моря, и мы к полудню двинули в сторону Хельсинки. Только интересовала меня не столица, там ничего не осталось, а позиции Красной Армии за Хельсинки. В общем, идти нам почти триста километров. Ну или чуть меньше. Именно тут меня нашли представители советского командования. С финским не общался, любые переговорщики уничтожались, тем более ведя пешим порядкам девчат, мои пушки и орудия молчали. Не хотел вызывать на себя ответный огонь, пока охраняю девчат. Лишние жертвы очень не желаю. Попытки остановить, по рации пообщаться, игнорировались. Правда, сами финны по нам огня тоже не вели, береговые батареи молчали. Вот так и доставили к нам на машине советского офицера, в звании полковника, явно не фронтовик, но два ордена имел. Штабной похоже. Доставили самолётом, «У-2» был, и на границе действия моих арт усадили в машину. Похоже остановить меня финны желали просто ужас как. Умею я впечатление производить, финны впечатлились ещё как.
Сам полковник был не один, я отслеживал их движение, поэтому танки огня не открывали, но вот зря они в качестве шофёра финского солдата посадили, а рядом с полковником финский офицер устроился. Кажется, майор, тут я не уверен, так и не удосужился изучить их звания. Оно мне как-то без надобности память забивать ерундой. Всё равно всех один конец ожидал. Я остановил колонну, от Ханко мы километров на десять ушли, с одним получасовым перекуром, вот-вот стемнеет и время пообщаться было. Всем девчатам я выдал плащ-палатки, вещмешки с припасами на три дня, личные вещи для гигиены. Так что сходя с дороги, те устраивались на обочине, некоторые ноги в кровь сбили, соседки помогали с портянками, показывали, как правильно носить нужно. Машины мои продолжали их охранять. Три арты и четыре танка впереди, и две арты и два танка позади. Поэтому, когда легковое авто приблизилось, это кабриолет был, специально чтобы погоны советского полковника было видно, то я выбрался из танка, спрыгнув на дорогу, развороченную танковыми гусеницами, и наблюдал как авто притормаживает. С одного из танков коротко сработал спаренный с пушкой пулемёт, и пули испятнали грудь шофёра и грудь и голову финского офицера. Снесли пол черепа. В полковника я не стрелял. Всё как финны любят, в переговорщиков стрелять. Я им тех снайперов никогда не забуду. Надо же какие тупые, должны же понять, что переговоров я после того случая не веду, и любой финн в военной форме для меня прежде всего цель. Полковник дёрнулся, побледнел, на него немного брызг крови попало, но быстро пришёл в себя, авто дёргаясь, наконец заглохло и встало, что позволило полковнику покинуть авто и направится ко мне, с довольно сердитым видом.
- Прежде чем вы решите наорать на меня, скажу самую суть. Я майор Кириллов, не служу в Красной Армии, и никакого отношения к ней не имею. И мне плевать на ваше звание и ваши полномочия. Повысите голос или будете тут из себя строить непонятно кого, пущу пулю в лоб. Как тому полковнику из политуправления после освобождения его в городе… Забыл название, там, где штаб финской армии был. Так что подумайте, осознайте, и скажите, почему я не должен вас пристрелить?