Владимир Поселягин – Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик (страница 91)

Было бы время, я закончил бы учить некоторые базы, хотя теперь могу с гордостью сказать, что ниже третьего ранга невыученных баз у меня не осталось. Полная база «Линкор», которая требовалась для управления большими кораблями, была полностью выучена до пятого ранга. Я хочу выучить ее до шестого, хотя для получения сертификата нужно поднять всего три специализированные базы до шестого (остальные пойдут и пятого) из двадцати, что входят в эту полную базу — и готово. Пилоты-интеллектуалы, несущие службу на линкоре, именно так и поступили. Хотя, в принципе, другого выхода у них не было, это минимальные требования для получения сертификата пилота.

В общем, по минимуму эскадра была готова при небольшом количестве спецов, но главное, люди хотели и могли учиться, что они и делали с завидным упорством. Вон сестренка стала пилотом среднего корабля и числится у меня главным пилотом «Ильи». Серега Веприков стал вторым пилотом. Так что у нас пилотов был немалый запас. На флот, конечно же, не хватит, но до двадцати единиц в случае захвата трофеев или покупок списанных кораблей мы еще сможем набрать экипажей.

Тряхнув головой и убрав воспоминания, я невольно потер за ухом, где уже давно растворился след инъекции внедрения симбиота.

— Да, еще информация прошла по разведке СБ Флота. — Приняв у одного из штабных офицеров планшет с информацией и завизировав ее, адмирал продолжил: — Сейчас началась активная антиимперская информационная война, первую скрипку играет Америка. Так вот, согласно довольно грамотно составленных слухов и откровенной лжи, они обвиняют тебя в гибели Земли как независимой планеты.

— Да, я в курсе. Разведка доложила еще месяц назад.

— Тогда это, можно сказать, был пробный запуск. Сейчас на Земле анархия, имперская администрация потихоньку берет все под свой контроль, но больно уж на нашем голубом шарике людей много. В общем, началась кампания по-твоему очернению. Нашли козла отпущения. Дошло до того, что ты чуть ли не людоед. Детей чуть ли не живьем ешь.

— Младенцев, — поправил я Астахова.

— Ну да.

— Меня это, честно говоря, мало волнует. Меня тут ничего не держит, а в Империи у меня будет свой дом. Я даже знаю, где. Море, солнце и тихий островок. Красота… Кстати говоря, скоро я отойду от дел, и вы будете сами водить эскадру на задания, думаю, к этому времени вы уже освоитесь в Империи и изучите ее законы.

— Так я уже изучил. Базы по этой теме были. «Торговля» и «Экономика» с «Юристом» у меня подняты до третьего ранга.

— Неплохо. В эскадре будет штатный казначей. Который и возьметься за финансы. На вас только ляжет управление и командование.

— Уже выбрали?

— Да, есть один кандидат. Кстати, немец по происхождению. Закончил экономический университет в Мюнхене. Сейчас он активно поднимает нужные базы, так что казначей вскоре появится. Месяц — и готово.

— Почему так долго?

— Потому что сейчас он старший корабельный техник на «Петре». Въедливый мужик.

— Понятно. Буду иметь это в виду.

— Да вы не волнуйтесь, до конца войны мы с вами все равно будем вместе… У меня еще вопрос, наша наемная эскадра не имеет своего имени, я подумал и решил назвать ее «Перун». Как вам?

— Вполне подходящее, на мой взгляд, название, — задумался Астахов. — Долго выбирали?

— Да нет, в земном начавшем сбоить интернете быстро нашел… Ладно, держите меня в курсе новостей. Если что, я учусь в капсуле, Добрыня в экстренном случае разбудит. Кстати, Добрыня?

— Что? — перед нами появилась немного расплывчатая голограмма Искина. Обычно если голограмма нестабильна, значит, тот запустил все вычислительные мощности. А так как никаких заданий я ему не давал (судя по недоуменному лицу Астахова, тот тоже), значит, Добрыня сам нашел себе занятие.

— Чем занят? — поинтересовался я.

— Да скучно было, и я устроил ответную информационную войну против разорившихся олигархов и банкиров, что очерняют тебя.

— И как, преуспел?

— Сдвиги есть, но о победе еще рано говорить. Уйдем, они тебя в символ своих бед превратят. В историю ты войдешь не как освободитель, а как душитель свобод и вообще… Что-нибудь да придумают.

— Да хрен с ними. Ты должен заниматься пассажирами, за которых мы отвечаем.

— Я слежу за ними частью сознания. Не волнуйся, каждый устроен, включен в корабельный график посещения столовой. Других развлечений на борту нет. Надо будет, кстати говоря, что-то придумать.

— Хорошо, работай.

Оставив подчиненных в работе — перед отправкой сразу же возникает множество проблем, которые решаются на месте — я зашел к маме в каюту. Немного поиграл с дочкой, посмотрел, как Ольга рубится в сетевую игрушку на терминале (наши корабли были объединены в общую сеть). Когда детдомовцы это выяснили, достаточно быстро в сети начались настоящие виртуальные бои — команда помогла, установив игрушки, да и сами они тоже играли. Имперских игрушек у нас было много. Я точно знал, что и Добрыня в них участвует.

Побыв с семьей, я отправился в свою каюту учиться, а через тридцать шесть часов конвой из тридцати семи транспортов и двадцати пяти боевых кораблей ушел в гипер. Место для нашей эскадры командир охранения конвоя выдал в нижней полусфере.

В общем, мы отправлялись в наш будущий дом, Империю Антран.

Скажу честно, я долго провожал взглядом (до самого прыжка) голубую планету с ее зелеными континентами и голубыми океанами, что взрастила меня, потом, наконец, вздохнул, когда мы покинули Солнечную систему. В каюте, в шкафу, скрытые от глаз, стояли две баночки с землей, взятой мной лично с могил отца и деда. Это единственное, что я позволил себе забрать на память.

В рубке для меня места не было. В прямом смысле — все сидячие места были заняты согласно расписанию. Астахов находился в помещении оперативного штаба со своими офицерами и тут не присутствовал. Все, что надо, ему транслировалось на огромный штабной визор.

В рубке в кресле капитана крейсера сидел флаг-капитан Васильев, уволенный из Российского флота за несдержанность и рукоприкладство в отношении руководящего состава, разворовавшего все, что можно. Он был вышвырнут на гражданку капитаном второго ранга. Ладно хоть, что кроме увольнения адмиралы ничего сделать не смогли — Васильев пригрозил поднять шумиху в прессе и предоставить доказательства разбазаривания государственных средств. Помыкавшись на разных работах, спустя пять лет Владимир Леонидович занял кресло капитана тяжелого линейного крейсера «Илья Муромец».

В кресле первого пилота сидела моя сестренка в комбезе со знаками различия лейтенанта флота. Сейчас, как только мы вошли в гипер, она откинулась на спинку кресла, отстегнула привязные ремни и, вытерев со лба пот, что-то весело сказала Сергею Веприкову, сидевшему за дублирующим пультом. В случая боя они могли вместе управлять крейсером, на пару, что увеличивало маневренность корабля (опыт совместных тренировок у них был).

За остальными пультами сидели офицеры защиты, связи и артиллерии. Вот и получалось, что места для меня не было, да и вообще посторонним по инструкции находиться во время прыжка тут воспрещалось.

Заморгав глазами, я вдруг понял, что на ресницах у меня осела влага. Новое расставание с Землей неожиданно ударило по моим чувствам, хотя я и так сделал все, что смог в той ситуации, в которой мы находились.

В это время офицеры, которым больше в рубке делать нечего (выход из гипера должен был произойти через два с половиной дня, все ориентировались по самому медлительному транспорту), веселой стайкой направились к выходу, прошмыгнув мимо меня. Васильев продолжил сидеть, глядя на черные выключенные экраны пультов, только пилотский светился, показывая характеристики работы гипердвигателя и системы жизнеобеспечения. Отдельно мигала рамка, в которой, в свою очередь, мигали цифры. Это шел отсчет времени до выхода из гипера. Свет был неяркий, можно сказать, домашний, умиротворяющий.

Вздохнув, я припомнил, как за неделю перед отправлением собрал на совещание ту часть команды, что смогла поместиться в столовой «Петра», остальные наблюдали за мной через транслирующие совещание визоры. Тогда я предложил часть средств, которые лежат на счету эскадры в количестве трехсот миллионов кредитов (я открыл отдельный счет из своих личных средств на выплату зарплат и премий), выделить администрации наместника императора для создания детских приютов. Общим голосованием сто миллионов кредитов было выделено в отдельный фонд. С учетом, что на каждый приют потребуется не меньше миллиона кредитов, денег было на сто приютов. Люди наместника быстро раскидали средства в соответствии с собранной информацией, и выяснилось, что в Германии приютов понадобится не более двенадцати, около шестидесяти будет построено в России, семнадцать на Украине, остальные по бывшим советским республикам. Выдавать деньги в другие страны я не хотел категорически, мои люди меня поддержали.

В это время туповатые поляки выдали манифест о Польше: от Земли до можа на всю Империю, где было сказано, что полякам надо пробиваться в Империи на командные должности и, постепенно вводя в верха своих людей, захватить власть. Автора подчиненные разъяренного наместника нашли довольно быстро. В результате выходки одного идиота и группки туповатых последователей все граждане имперского округа Польша были низвергнуты в пятую категорию, хотя после приема в Империю могли получить третью. Первая была только у тех, кто имел сто единиц безопасности (с недавних пор — у меня, например). Ниже пятой только обезьяны и полуразумные насекомые с планеты Трона. Более того, вслед тем полякам, что уже покинули Землю, были отправлены инструкции. Теперь им никогда не подняться выше старшего техника или менеджера. И все из-за одного говнюка. Правда, как выяснилось, подобная репрессия была вынужденой, требовалось показать, что анархия закончилась. Остальные жители Земли получили третью категорию, и только граждане тех округов, за которые я просил, вторую. С этой категорией им будет гораздо легче подняться по социальной лестнице. Если, конечно, захотят.