Владимир Поселягин – Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик (страница 86)

О чем это я? Ах да, об уникумах с интеллектом выше двухсот единиц. Так вот, восемь ушли в инженеры. Десять в пилоты. Причем четверо в пилоты тяжелых кораблей — хоть они и не скоро поднимут эти базы, но это на будущее. Надеюсь, через три-четыре месяца у нас появятся нужные пилоты, а то по возвращении как бы нанимать не пришлось. Маллик-то со своим пилотом уйдут от нас.

Остальные шестеро из десяти пилотов учатся на пилотов средних кораблей. Ну, про остальных восьмерых можно сказать так: двое ушли в аналитики оперативного штаба, один в службу безопасности, четверо получили должности артиллеристов-универсалов. Последний, двадцать шестой, оказался в медицине — кстати, он был вторым мужчиной среди медиков, остальные девки.

Понятное дело, цивилизации тут нет и получить сертификаты пилотов им вроде как не светит, а без этих сертификатов Искины не подпустят их к управлению. Однако выход был — действующие офицеры-пилоты флота вполне могли выдавать подобные сертификаты, благо двое у нас было. Это сам Маллик и его пилот. За последнее время они выдали сто тридцать шесть сертификатов для пилотов малого корабля, приняв все экзамены согласно флотскому регламенту. Положенные метки в нейросети пилотов ставились через диагностическую капсулу, когда Маллик или его пилот напрямую подключались к ней и подтверждали свои полномочия. Для Искинов кораблей этого хватало, и они давали доступ к управлению. Однако в данный момент это все фикция. Гораздо позже, после принятия офицерами и пилотами гражданства на Зории, они вступят в силу, но не сейчас. В данный момент эти сертификаты пилотов и офицерские патенты, что выдавал Маллик (как флаг-майор он имел на это право), не имеют юридической силы. В общем, нужно лететь на Зорию, они автоматически вступят в силу после принятия гражданства.

Сертификаты пилота средних кораблей у нас получили только двое, да и то еще во время полета к Земле после боя с пиратами и разбора трофеев. Это были лейтенант Хенсен, пилот и исполняющий обязанности капитана крейсера «Севастополь», ранее бывшего «Янь», и лейтенант Линс, пилот торпедоносца «Зверобой», название ему не меняли… Командование кораблем принял бывший капитан первого ранга Зверев, ранее командовавший полком торпедоносцев Северного флота. В данный момент он вступал в должность, принимая дела.

В общем, из шестисот наличных нейросетей задействовали все, кроме поврежденных. Лучше всего у меня были укомплектованы летные части, так как нам попадались именно пилотские нейросети. Теперь на линкоре, получившем название «Петр Первый», находилось авиакрыло из восьмидесяти антарских истребителей «Кнуб-2» и двадцати штурмовиков «Сеза». Также там находилось двадцать десантных ботов и десять челноков. Все это, конечно же, никак не могло поместиться на летной палубе, но командующий малой авиацией Романов, вступив в должность, сделал так, что это стало возможно. Все оказалось проще некуда. Первая волна на летной палубе, вторая на складах хранения, после вылета с помощью лифтов со складов доставляют остальные летные машины, пилоты их уже будут ожидать. Сейчас идут активные тренировки, а то больно медленно формируется вторая волна.

На «Илье» тоже появились летные части полного штата, из-за чего пришлось увеличить площадь жилых кубриков, так как уменьшать десантную партию я не собирался. Теперь у меня на летной палубе находилось двадцать истребителей, правда, смешанного состава, и шестерка штурмовиков «Сеза». Два бота и два челнока. Второй волны на крейсере не было. Сейчас малая авиация активно тренировалась. Пилоты облетывали технику и радостно носились между кольцами Сатурна, пока просто учась управлять машинами на большой скорости, боевая отработка только-только началась.

Из-за большого объема работы на летной палубе линкора капитан Лиммен, получивший очередное звание, перешел работать туда старшим техником летной палубы. Адмирал перевел, как самого опытного техника-начальника. Вместо него на летной палубе старшим стала новоиспеченный лейтенант Дэбри, бывшая подчиненная Лиммена. Теперь у нее самой было шесть техников под командой. Мало, конечно, но все, как я и говорил, упирается в отсутствие специализированных нейросетей. Вон, всю некондицию мы поставили десантникам, ничего, нормально обучаются и действуют.

В общем, в эскадре у меня теперь тридцать шесть техников малой авиации, большинство имеют выученные базы в третьем ранге, пока этого хватает. Также восемь техников для средних кораблей. Пока на пределе, но хватает, ожидаем, когда выучатся новобранцы. Инженеров пока нет, учатся. Единственно, в эскадре я один числюсь как инженер, все-таки у меня инженерные базы подняты на приемлемую высоту.

У десантников нейросети имеют всего пять процентов личного состава, и все.

Ах да, маме я ничего не стал ставить, ожидая корабли корпорации, чтобы установить ей новенькую, не пользованную специализированную нейросеть.

На Земле за месяц тоже многое произошло. Были и бунты, и волнения. В Москве прокатилась волна террористических актов, которые достаточно быстро были расследованы с помощью моей службы безопасности. Террористов при обнаружении уничтожали, брать их и судить никто не собирался.

Был найден наш «любимый» олигарх Болтнев, аж в Америке, в Нью-Йорке. Но это ему не помогло. Точечная силовая операция — и это семейство фактически оказалось уничтожено. Операция прошла четыре дня назад, и командовал группой спецназа командир роты Арефьев (на звание, кроме сержанта, он еще не поднял базы, но скоро вполне сможет сдать на лейтенанта, так как учится довольно быстро).

В данный момент ротный клеился к моей сестре у стойки самодельного бара метрах в ста от волейбольной площадки. Неподалеку мама сидела на песке и играла с Сашенькой. Ольги было не видно. Или купается, или опять ушла с подругами вглубь острова. Ничего, он маленький, быстро вернется.

На острове отстроили три десятка бунгало, как одиночных, так и четырехместных, и он стал пользоваться большим успехом среди моих подчиненных. Даже большим, чем достопримечательности Берлина или Москвы.

— Даю! — крикнул я и из угла отправил мяч к противнику, который незамедлительно отправил его обратно.

Стоявший рядом двухметровый гигант-блондин ловко принял мяч на руки, перепасовав соседу. А тот отправил его через сетку обратно.

— Шестнадцать-пятнадцать, — известил я по окончании матча.

Как мы ни старались, счет был в не нашу пользу.

Говорили мы в основном на общем языке, так как состав эскадры был смешанным. Где-то сорок процентов немцев, остальные русские и только один процент граждане Империи. Были и граждане других стран Земли. Например, шестеро французов, одиннадцать итальянцев, двадцать шесть японцев, сорок три китайца, даже, вон, один финн прибился. Украинцы и белорусы тоже присутствовали, но не много, едва за триста по количеству перевалило.

Некоторые, да что уж говорить, большинство немцев были из восточной части Германии — в общем, повезло. Грамотные спецы оказались, неплохо усвоили технические базы, да и на командных должностях их хватает.

Двое получили должности капитанов транспортов, а одного, Хельмута Ранге, того самого блондина-гиганта, что играл в моей команде, я собирался поставить капитаном крейсера «Севастополь». Ранее он служил в германском флоте командиром эсминца, пока его не «уволили». Была там история, благо Ранге с честью вышел из нее. Он же и не дал одному из своих недругов поступить к нам. Проверка показала, что капитан был прав, так что уровень доверия к нему повысился. Да и Астахов знал его и вполне одобрял выдвижение Ранге на должность капитана крейсера.

Второй крейсер, ранее бывший «Инь», получил название «Одесса». Им командовал в прошлом капитан первого ранга Кузнецов, также ему подчинялся капитан «Севастополя».

Среди старпомов тоже встречались немцы, в общем, сборная солянка, из-за чего пришлось перейти на общий. Благо теперь на нем говорили все. Еще в вербовочном пункте после приема новобранца ему на голову надевали горшок — пятнадцать минут, и все, тот скоро овладеет главным языком Содружества. Правда, понимание приходит не сразу, у кого как. Все зависит от уровня интеллекта.

Сейчас оба прибора находятся в руках правительств Германии и России под плотной охраной в правительственных зданиях. Политики учат язык инопланетян. Ходит слух, что в России за определенную мзду знание языка может получить и «простой» гражданин, если у него есть пара миллионов. В общем, у нас как всегда.

Когда я, разгоряченный, направился к бару, а большинство полезло в воду, послышался свист, и в ярко-синем небе появилась падающая точка.

— Челнок… Хм, с линкора. У «Ильи» челноки имеют другой звук, — пробормотал я, посмотрев на спускающуюся машину. На ходу я припомнил, что один из челноков «Петра» временно приписали к одному из транспортов. Не он ли?

Подумав, я поторопился к своему бунгало, почти перейдя на бег. Когда я достиг домика, челнок уже приземлился на площадке чуть в глубине острова, где стояли два других бота и звено истребителей прикрытия. Пилоты отдыхали среди курортников, только один дежурил у мобильного радарного комплекса. Не то чтобы мы не доверяли системам слежения «Зверобоя» и трех транспортных судов на орбите Земли. Пусть бдят.