Владимир Поселягин – Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик (страница 39)
— Ясно, товарищ капитан. Время обучения?
— Постарайтесь как можно быстрее. Я знаю, что у вас основные базы выучены и сейчас вы изучаете «Боевое пилотирование», но и их тоже не забрасывайте.
— Есть, товарищ капитан.
Через два дня, как я и говорил, нас выбросило из гипера. Немедленно на связь вышел диспетчер ближайшей приграничной станции, направив к нам патрульный корабль.
После подтверждения полномочий мне дали разрешение продолжать путь. Предупредив диспетчера о штатных тренировках летного состава, мы двинулись через границу.
Наблюдая за учебным боем звена «Гарпунов» под командованием лейтенанта Харти со звеном «Ласк» под командованием Линса, которого я произвел в лейтенанты (у него обнаружились задатки командира), я анализировал заход одной пары «Гарпунов» на один из перехватчиков. Пользуясь тем, что базы у них подняты достаточно высоко, они уже третий раз делали новичков из бывших десантников. За два дня они только и успели, что поднять все базы только до второго уровня знаний, начав изучать третий. Воевали синие и красные. «Гарпуны» были за нас, охраняли крейсер. Перехватчики должны были прорваться и снести систему ПВО с правого борта.
Десантники в это время уже в четвертый раз заходили на захват. Наблюдая, как маневрируют штурмботы, я нашел две ошибки, о чем немедленно сообщил пилотам.
— Орел-два, уничтожен. Вышел на зенитную спарку и подставил борт среднему орудию.
— Принято.
— Орел-один, уничтожен зенитными орудиями номер двенадцать и восемь.
— Принято.
— Орел-один, Орел-два, незачет. Перехватчики уничтожили шесть зенитных установок на корме, шанс прорваться был. Пятьдесят процентов, но был.
Отдав приказ наблюдать за боем и сообщать об ошибках дежурному офицеру, я вышел из оперативного штаба. Остался Хорк — сейчас он дежурный.
— Я на летную палубу, тоже хочу поднять свой уровень пилотажа, — сказал я ему, выходя.
Лиммен уже приготовил резервный «Гарпун» и пилотский перегрузочный комбинезон, который на Земле называют скафандр.
— Аппарат к бою готов, товарищ капитан. Оружие заблокировано, — известил меня невысокий вихрастый паренек-техник из последнего набора. Легкий акцент еще присутствовал в его речи, но родной язык было приятно слышать.
— Хорошо.
Через минуту я оказался в космосе, развернувшись, посмотрел на открытые створки, где на освещенной палубе суетились маленькие фигурки людей и роботов.
«Все-таки классные штуки эти энергетические щиты: створки открыты, а воздух не выходит, хотя все остальное свободно».
Я довольно кивнул: можно работать не закрывая бронированные створки летных палуб. Это сейчас, конечно. В бою их в обязательном порядке закрывали после взлета авиакрыла, к кораблю мог прорваться чужой и нанести летной палубе непоправимый вред плазменными пушками и ракетами.
Первым делом, отлетев от крейсера, я стал крутить фигуры высшего пилотажа. Когда я делал мнемоскопирование, создал несколько десятков баз по «Боевому пилотированию» в четвертом ранге и приказал залить ее остальным пилотам. Почему-то ни у кого ее не было. Сейчас же она у меня была поднята уже до пятого уровня, я тоже в последнее время учился. Вот и посмотрим, кто лучше, пятый ранг у одного или второй, а то и третий у многих.
Сделав пируэт, я направился к корме, где только что закончился бой. Все разлетелись на исходные, готовясь начать все сначала.
— Внимание, я Сокол-один. Меняем задачу. Крейсер идет под охраной одного истребителя. Под моей охраной. Остальные из враждебной группировки. Атака по готовности.
От групп посыпались ответы о том, что они поняли мой приказ. Самое интересное было в том, что я не знал, когда они нападут.
Когда крейсер пролетал мимо одной из артиллерийских станций, из-за ее тени внезапно нас атаковали. Не думаю, что было разрешено приближаться так близко к станциям, но, видимо, мои ребята сумели договориться с диспетчером, вот он им и разрешил, вписав «противников» в ограниченно дружелюбных. Очевидно, ему было скучно, вот он и наблюдал за нашими тренировками через станции, мимо которых мы пролетали.
Сделав разворот, я бросился навстречу, уходя чуть в сторону, чтобы система ПВО, которую привел к бою Добрыня, с азартом участвующий в этих учениях, смогла поддержать меня.
Все-таки пятый ранг знаний в «Боевом пилотировании» существенно выше, чем второй или третий. Нет, они смогли бы задавить меня числом, они в основном это и делали. Я даже связал боем перехватчики, хотя они и должны были подавлять зенитки на крейсере, чтоб прорвались абордажники, но победа была не за мной, они меня делали по очкам, хоть я и лучше пилотировал. Сперва у меня не очень получалось, но чем дальше, тем лучше, опыт приходит только с тренировками и в боях.
Внезапно, когда я уходил от висевшей на хвосте пары, со мной что-то произошло. Меня охватил азарт и жажда победы. Осталось лишь одно желание — уничтожить врага. Это было как вспышка. Не помню, кричал ли я что-нибудь в тот момент или скрипел зубами. Все превратилось в какой-то калейдоскоп: крики подчиненных в наушниках, сигналы с пульта, монотонный голос бортового Искина, сообщивший, что я уничтожил очередной истребитель. Особенно запомнился момент, когда рухнул последний барьер, и я сам стал истребителем. Я чувствовал каждую его вибрацию, «видел» все вокруг, насколько хватало «глаз» сканера, мог управлять им, как перышком. Произошло полное слияние разума человека и машины, вместе мы стали чем-то большим, чем в отдельности. Корабельные системы стали ощущаться почти как части тела, и теперь это не вызывало неприятных ощущений, наоборот, подарило чувство эйфории, защищенности и мощи.
— …Уничтожен!
В учебном бою истребитель, в который попали, глушил двигатели и «умирал» до конца боя. В случае легкого повреждения, если бы он смог продолжать бой, то Искин машины отключал поврежденную часть, инсценируя «повреждение».
— …я заблокировал вооружение… — слышался обеспокоенный голос Добрыни.
— …Уничтожен!
— Командир, отзовитесь! У вас произошло слияние… больше двадцати минут нельзя… — это уже Ривз.
— …Уничтожен! — изредка прорывался голос бортового Искина, сообщая, что я сбил очередного противника.
Потом все пропало, и только через бесконечно долгое время я увидел свет, который то появлялся, то пропадал. Проморгавшись, понял, что это потолочные панели в медсекторе, меня везли на каталке. Того летящего чувства всесилия уже не было.
Через минуту я оказался в капсуле диагноста.
— Сколько я был без сознания? — сразу спросил я, когда крышка капсулы открылась.
— Два часа, товарищ капитан, — ответила Ривз. Кроме нее, в боксе не было никого.
— Что произошло?
Чувствовал я себя нормально, без всяких последствий, поэтому легко выбрался из капсулы реаниматора.
— Произошло слияние. Как вы знаете, больше двадцати минут…
— Подождите, что еще за «слияние»? — прервав, с недоумением поинтересовался я. От моего вопроса Ривз на секунду застыла в изумлении.
В течение десяти минут Ривз объяснила мне, что такое «слияние».
— Менеджер «Нейросети» говорил про эту функцию, но я пропустил эту информацию мимо ушей, связав с опцией «мыслесвязь», а когда она заработала, то и вообще забыл, — признался я.
— Первое слияние должно проходить на тренажере под присмотром опытного инструктора и длиться от десяти минут до двадцати.
— Сколько у меня?
— Тридцать одна, причем в бою, хоть и в тренировочном.
— Покажи мне сканирование диагноста.
— Как ни странно, с вами все в порядке. Сильное утомление не в счет. Хотя если бы не наше современное оборудование, пролежали бы вы пластом сутки, а то и больше.
— Меня быстро сбили?
— Сбили?! — Мне показалось, лейтенант иронично хмыкнула.
— В течение тридцати одной минуты вы гоняли подчиненных в хвост и в гриву. Одного только мичмана Тудески «сбили» одиннадцать раз. Добрыне пришлось одиннадцать раз отключать ему «повреждения», чтобы они все скопом навалились на вас и смогли попасть, чтобы Искин вашего истребителя тоже «умер». Чтобы остановить вас и эвакуировать на крейсер.
— И что?
— Не смогли. Пока вы сами сознание не потеряли, так и крутились вокруг вас. Добрыня пытался отключить управление, но не смог. Вы блокировали связь и замкнули ее на себя. Он в конце концов взломал ее, но вы к тому времени уже потеряли сознание.
— М-да.
— Одно только забавляет. Диспетчер пограничной станции вышел на связи и сообщил, что он заснял весь бой и уже выложил в сеть. За час с момента выкладывания больше миллиона просмотров. Он, кстати, в восторге от боя. Говорит, никогда такого не видел.
— Повеселили человека, — буркнул я немного озадаченно.
Просмотрев все медицинские показатели и определив, что со мной все в порядке, я направился в штаб, чтобы посмотреть запись боя и проанализировать его. Нужно продолжить учебу личного состава. Слияние слиянием, а уровень подготовки оказался у подчиненных довольно низким, и пока не прибыл патрульный корабль для досмотра и мы не пересекли границу и не ушли в гипер, я собрался взвинтить практическое обучение экипажа.
Разбираться с последствиями слияния мне пришлось в течение суток. Несколько пилотов забеспокоились: у них стояла такая же нейросеть, как и у меня. Тут помогла Ривз, она провела полное обследование всех пилотов, подверженных слиянию, и установила примерное время, когда оно произойдет, чтобы потом контролировать на тренажерах. Там последствия снижены до минимума, это мне одному так «повезло». Причем, как оказалось, можно вызвать слияние искусственно, чтобы оно прошло под присмотром врачей, но, по словам Ривз, еще рано. Это я летаю уже год, у парней этого времени не было, хотя командир звена подходил к порогу и скоро мог пройти этот цикл.