Владимир Поселягин – Мы - истребители (страница 51)
Вися на скале, пистолетом я по понятным причинам не воспользовался — попробуй потянись за ним, сразу нашпигуют свинцом, но сейчас таких проблем не было, поэтому, достав маузер и с трудом взведя его одной рукой, осторожно двинулся дальше.
Далеко убегать не стал. За первым же углом плюхнулся прямо на камни и, положив рядом пистолет, стал осматривать себя, заодно потроша аптечку. Нужны были бинты и антисептик — у локтя обнаружилась рана. Не почувствовал её, похоже, из-за боли в выбитом плече.
К моему удивлению, ничего серьезного. Похоже, пуля ударила после рикошета, может быть, даже не одного, и не достала до кости. Я нащупал сплющенный кусочек свинца под кожей. Осторожно закатав рукав, осмотрел рану. Кровь текла слабо.
Голова одного из «скалолазов» показалась, когда я уже почти закончил накладывать повязку, держа один конец бинта зубами. Думаете, сразу схватился за пистолет и начал стрельбу? Как же! А хабар?! Немцы были хоть и налегке, но с оружием, а винтовки в горах куда как предпочтительней пистолета, хоть и некоторого подобия карабина. Хомяческая жилка во мне просто взвывала от одной мысли пристрелить фрицев на скале, так что пришлось ждать.
Завязав узел, вздохнул, вспоминая о косынке — ее сделать не успел. Посмотрел на время: судя по всему, без сознания я был почти два часа. А это значило, что группа поддержки уже сделала свое дело, уничтожив или разогнав все, что тут летало с крестами. Этим занимался весь мой полк. А остальные, нагло воспользовавшись паникой в эфире, — то тут русские, то там — должны были атаковать один из ближайших прифронтовых аэродромов. Именно туда шел полк Рощина с задачей первым делом смять отнюдь не слабую зенитную оборону и помочь остальным в уничтожении кадрового состава Люфтваффе. А напоследок, если будет возможность, и самолеты. Сейчас даже туповатые политработники понимали, что без пилотов авиация летать не будет, так что давления от них — уничтожать в первую очередь именно технику, для галочки — больше не было. Беспокоило, что я не знал, что со Степкой. Тревожила неопределенность.
Почему-то второго всё не было, первый же поднявшийся, рыжий верзила, не оборачиваясь, чтобы помочь напарнику, настороженно осмотрелся и начал снимать винтовку, перекидывая ремень через голову.
— Хальт! Хенде хох! — наполовину высунувшись из-за угла, вытянул руку с маузером, беря фрица на прицел.
От неожиданности немец отшатнулся и, оступившись, стал заваливаться назад.
— Майн гот! — в ужасе крикнул он и исчез.
— Куда?! Винтовку отдай, сволочь! — чуть было не кинулся я следом, но тут же нырнул обратно — снизу снова стали стрелять.
Бросив последний взгляд на уступ, развернулся и двинулся по тропе прочь.
— Непонятно! То живым взять хотят, то палят как оглашенные! — Сердито бурча, я осторожно шагал дальше по расселине, которая шла явно наверх.
Через полчаса остановился, достал остатки бинта и фляжку с коньяком. Выпив грамм сто, задумчиво посмотрел на бинт, из которого собирался сделать косынку. Как-то слышал рассказ, как один парень сам вправил себе вывих. Почему бы не попробовать? А то надоело чувствовать себя инвалидом. Я, конечно, в этом мало что понимал, честно говоря, но другого выхода не было.
Накинув петлю на кисть руки, другую привязал к большому кусту, незнамо каким ветром принесенному в узкую расселину и растущему в ней. Рывок, хруст, вопль и стон через зубы. Как бы то ни было, через двадцать минут, весело насвистывая, я уже шагал дальше, повесив вправленную руку на импровизированную повязку. Насколько помню, врачи не советуют тревожить руку пару дней. Что ж, посмотрим, что будет дальше, а пока нужно сваливать как можно быстрее.
Выбравшись на вершину горы, начал спускаться в небольшую долину, заросшую невысоким лесом, преимущественно лиственным. Примерно на середине склона, у очередной скалы меня окликнули:
— Товарищ майор?! — В голосе было столько радости, что сразу становилось понятно — кто-то свой.
— Кречетов, ты, что ли?! — Я невольно подивился однотипной ситуации. Кречетов висел. Только зацепился не за скальный выступ, а за кустарник, и расстояние до земли у него было не пятьдесят метров, как у меня, а всего десяток. Да и падать ему не на «мягкий» галечный пляж, а на остроконечные камни.
— Я, товарищ майор!
— Давно висишь? Кто еще не добрался до дома? Что видел? Почему сам не спустился? — засыпал я его вопросами.
— Э-э-э… — несколько растерялся сержант от моего напора.
— Подожди, сейчас соображу, как тебя снять, сниму, тогда и поговорим. Да и быстро надо все делать, сто процентов, за мной немцы идут. Я им там нахамил изрядно.
Способ спустить сержанта нашелся довольно быстро. Просто обошел скалу по кругу и обнаружил, что другой склон более-менее проходим для меня.
Встав, тяжело дыша, у куста, за который зацепился купол, вздохнул. Проблема была в том, как одной рукой затащить летчика на вершину скалы. Присев на валун, задумался.
— Сержант?
— Я, товарищ майор?
— Ты как, цел? Руками-ногами перебирать сможешь?
— Смогу, товарищ майор!
— Хорошо. Сейчас повернись к скале лицом и упрись ногами. Я потащу одну из строп наверх, ты уцепишься за нее и, перебирая ногами, как будто идешь, поднимешься. Понял?
— Понял, товарищ майор!
— Ну и молодец. Готов? Начали!
Намотав стропу на кисть, я, скрипя зубами, используя свой вес, наклонился вперед и стал спускаться вниз, на шестнадцатом шаге услышав крик:
— Все, товарищ майор!
С трудом вернувшись наверх, рассмеялся: Кречетов, запутавшись в куполе, пытался освободиться и тихо матерился.
— Стой, мумия, не шевелись, сейчас я парашют резать буду.
Рука немного онемела, в одном месте даже лопнула кожа, но работать я ею мог спокойно, хоть и болезненно. Освободив Кречетова, дал ему нож, велел срезать стропы — веревки нам могут пригодиться. Какие-никакие, а горы. Сам я присел у обрыва и поглядывал в ту сторону, откуда пришел, расспрашивая сержанта.
Оказалось, что они нормально отштурмовались и направлялись обратно, когда на них налетела пара охотников, причем работали «мессеры» снизу, хотя высота была и так небольшой.
— Меня сразу свалили, я успел наших предупредить, так что немцам ничего не светило. Они это поняли и сразу ушли.
— А ты как уцелел?
— Высота небольшая была, пришлось прыгать через «хвостовик». Успел купол открыться, но вот зацепился, уже часа три вишу, прыгать боязно, верная смерть, а подняться наверх сил не хватило. Думал, немцев дождусь, все патроны расстреляю и последнюю в себя, — просто объяснил Кречетов.
— Понятно. Наших видел?
— Ага! — сразу оживился летчик. — Видел, как они фрицев гоняют. Тут недалеко пара на парашютах опустилась. А во-он там, где дымок, «мессер» разбитый лежит.
— Наших не сбили?
— Да вроде нет. Бой дальше был, тут две пары наших схлестнулись с тремя немцами. Двух сбили, а одного дальше погнали. Вдали точки мелькали, дымы были, а что там… Кто его знает?
— Ясно.
Я разглядывал долину, окруженную со всех сторон скалами, анализируя рассказ Кречетова. Повезло парню, что он воспользовался «хвостовиком». Это такой прием, когда самолет поврежден, а прыгать надо. Короче, летчик переворачивает машину и под действием силы притяжения просто выпадает из кабины. Молодец сержант, успел воспользоваться.
Заметив, как из расселины на тропе появляются далекие фигурки людей и, рассыпавшись цепью, направляются в нашу сторону, тихо скомандовал:
— Сержант, уходим! Немцы!
Кречетов к этому времени уже все срезал и смотал в клубок, который как раз накидывал через плечо.
Спустившись вниз, мы побежали к далекому ручью, вытекающему из неширокой расселины, расколовшей одну из скал. Обмелев, он давал возможность протиснуться в расселину. Всё просто: туда можно было добраться скрытно от немцев. Второй причина — пока сержант возился с парашютом, оттуда вышло небольшое стадо коз. То ли диких, то ли домашних — издалека не разглядеть, да и непонятно, если честно, как их различать.
— Бегом! Бегом! — торопил я Кречетова, двигаясь следом за ним.
Разбрызгивая ледяную воду, благо глубины там было всего по колено, мы влетели в расселину.
— Стой! Осмотримся.
— Зачем, товарищ майор? — прохрипел сержант, успокаивая дыхание.
— Посмотрим, что они делать будут.
— Ясно. Товарищ майор, это они вас преследуют?
— Да.
Я сжато пересказал свои приключения.
— М-да, бывает же такое. Вы чудом спаслись.
— Ага. Плохо другое, Манштейн жив.
— Жив?! Да мы же там все разнесли, ни одной целой машины!
— Да не было его там! Дезу нам подсунули, хотели устроить ловушку с боем над своей территорией. В прошлый раз сколько немцев попало к нам в плен?
— Семнадцать, кажется.
— Семнадцать, и четверо сбежали от поисковых групп, им аборигены помогли. Татары. Вот и они рассчитывали на то же самое. Ладно, мы просчитали их и подготовились.
— Товарищ майор! А вы что, знали?!
— Да. Поэтому и был разработан план. В принципе мы были приманками, основные силы в это время наносили удар по ближайшему аэродрому. Ловушка в ловушке, можно сказать. Так что… О, появились!