Владимир Поселягин – Мусорщик (страница 3)

Можно было и быстрее бежать, но это резкий скачок расхода энергии реактора и износ сервоприводов и других движущихся частей. В инструкции по применению «Призрака» это рекомендовалось делать только в экстренных ситуациях.

Как бы то ни было, но через пятнадцать минут я оказался у обломков «Вольки», надеясь разжиться тут запчастями для постройки передвижной повозки. Бежать в скафе было, конечно, можно, но он всё-таки восстановленный. Где я запчасти возьму для ремонта при выходе из строя какого-нибудь узла? Я не на «Дракане», где находился ремкомплект. Да и трясет при беге изрядно – вон, один раз пришлось останавливаться и перекладывать вещи, а то у баула чуть ремень не порвался от моих скачков. И так держался на честном слове.

Не, с повозкой – это очень хорошая идея. Бежать неделю мне не очень бы хотелось, хотя впоследствии, когда я покину территорию пустыни, повозка мне уже не пригодится. Но можно из неё сварганить ещё что-нибудь. Вдруг в обломках отыщется что ценное? Если уцелел технический отсек в трюме, то шансы на моё выживание повысятся на несколько пунктов. Однако при приближении я разочарованно вздохнул. Встроенная в шлем функция бинокля со стабилизацией изображения – причём качественного, при беге картинка не смазывалась – позволила определить, что трюм как раз не уцелел.

Сбросив поклажу, я направился к продолжавшим дымить обломкам. Вернее, к самому крупному. Остальные потом посмотрю.

При приближении к расплющенному и закопченному остову я обнаружил рядом с кораблём ушедший на полметра в песок один из маневровых двигателей. На вид как будто целый.

Пришедшая мне в голову идея потребовала осмысления, поэтому я и задержался у двигателя, протестировав его. Конечно, поврежден он был изрядно, но даже в таком виде вполне подходил для моей цели.

Дальше требовалось действовать быстро. Понятное дело, без топлива не полетишь, и хотя в самом двигателе в топливных магистралях, оборванных и смятых у самого корпуса, ещё что-то сохранилось, но этого запаса хватит максимум на запуск.

Времени осматривать все обломки у меня не было, следовало торопиться. Охранный искин, отвечающий за безопасность этого сектора, уничтожение «Пса» и место падения моего корвета просто так без внимания не оставит. Значит, что? Значит, нужно его отвлечь и убедить, что я погиб. Поэтому я ранее и торопился, направляясь к месту падения «Вольки», и сейчас, достав малый инструментарий, стал резаком вскрывать защитные кожухи двигателя. Жаль только, из-за малого размера резака это дело двигалось медленно. Но наконец крепления помятой защиты были срезаны и отброшены в сторону. Подшаманив двигатель – главное, чтобы он смог пролететь километров двести, вряд ли ему дадут это сделать больше – я стал быстро осматривать обломки, чувствуя, как утекает время.

Топливные баки, естественно, не уцелели, топливо рвануло, когда корвет врезался в поверхность, и собрать его в магистралях, ведущих к местам крепления двигателей, тоже было невозможно. Всё сгорело. Однако двигательный отсек уцелел. Корпус корвета, разрушаясь при падении и от попаданий ракет, разломился на несколько кусков. Вот одним из таких кусков и оказался двигательный отсек. Жаль только, что от технического дроида, который там находился, целым остался один манипулятор – его я, кстати говоря, тоже не забыл прихватить.

Заметив на одном из двигателей потеки топлива, я из обломков переборки сварил небольшой топливный контейнер, причём обтекаемого вида – я планировал укрепить его на корпусе двигателя и использовать как бак, – после чего слил из двигателя всё топливо, что в нём сохранилось. Честно говоря, осталось немного, мне ещё повезло, что этот отсек не горел, но восемь литров топливной субстанции я набрал. Хватит километров на четыреста.

Быстро добежав до двигателя, который я откопал, волоком, используя на пределе усилители скафа, вытащил его из ямы и стал крепить самодельный бак, собирая летающее нечто. Главное, собрать действующую обманку, а дальше видно будет.

Крылья делать я не стал, всё равно его закрутит вокруг оси и разнесёт вибрацией, ограничился оперением, как у ракет. В этом случае есть шанс, что он пролетит дольше, чем нужно.

Наконец через час двигатель принял окончательный вид. Конечно, это была ужасная конструкция, но лететь она уже могла. Пульт управления я сделал из одного из тестеров, быстро вбив в него самодельную полётную программку. Небольшой комп, встроенный в тестер, должен был справиться с управлением двигателем с помощью всего двух подвижных стабилизаторов, контролирующих полёт. Этот конструкторский ужас работы сумасшедшего гения я назвал «Фениксом». Его тоже восстановили фактически из пепла.

Когда я закончил с двигателем, то, отбежав в сторону, немного оттащил кусок брони. Более чем уверен, что «Пёс», который тут всё осматривал, зафиксировал, что и как тут лежало, и отправил пакет с информацией своему начальнику. Так что потребуется всё вернуть на место до миллиметра. Конечно, часть изменений спишется на меня якобы улетевшего, но вот этот кусок брони должен был скрыть моё убежище. Если пришлют проверку, дроны, просмотрев записи – новую и первоначальную, – поймут, что обломок никто не трогал, и не будут сканировать тут всё так тщательно. Хотя там от программ прописанных зависит, это не люди, не ленятся.

Выкопав в песке убежище, я перетащил в него всё, что принёс на себе от рубки, и то, что успел подобрать из ценного, пока собирал летающее нечто, и побежал обратно к двигателю.

Тот стоял на небольших дюзах, глядя в голубой небосклон своим острием. Нажав на тестере пару кнопок и запуская предстартовую проверку, закрыл его защитным самодельным кожухом, чтобы не повредило при взлёте и полёте, и побежал в убежище. Мне нужно было укрыться и уложить броню, как была, причём с точностью до миллиметра, благо я запомнил, как она лежала.

Когда я закончил, под двигателем появился парок, наконец аппарат приподнялся на пять метров – дюзы заметно мерцали, – после чего с набором скорости пошёл ввысь, а я стал засыпать щель, через которую наблюдал за взлётом.

– Давай, «Феникс», не подведи меня, – пробормотал я.

Всё, осталось только ждать. Штатная антенна на скафе была повреждена, поэтому, чтобы наблюдать за полётом, мне пришлось вывести наружу самодельную. Можно было, конечно, вылезти наружу и отремонтировать, благо это не трудно, зип имелся в наличии в набедренном кармане, где у меня хранились мелкие запчасти, но если я вылезу, система маскировки скафа перестанет действовать. Нет уж, найду надёжное убежище, вот тогда и починюсь, а сейчас похожу наполовину ослепшим. Пока терпит.

Пока я устраивался в убежище, двигатель успел набрать трёхкилометровую высоту и, согласно заложенной программе, перешёл в горизонтальный полёт, направляясь к границам пустыни.

– Как летит, ах, как летит! – пробормотал я.

Судя по манёврам, тестер-пилот пытался выправить кривую траекторию до назначенной, что со стороны явно указывало на управляемый полет – кое-как сделанная хрень всё-таки летела. Я, честно говоря, думал, она ещё на взлёте развалится, поэтому приваривал всё намертво, ан нет, летит зараза.

Как я и думал, охранная администрация не могла не отреагировать на мой полёт. Вот в чистом, без тучек небе появился инверсионный след, причём, судя по нему, пуск был произведен с орбиты, и мой самодельный аппарат буквально испарился после разрыва тяжёлой ракеты-перехватчика, вызвав у меня облегчённый вздох. Обманка сработала как надо, да и действия баз подтвердили мои предположения. Это всё-таки планета-тюрьма.

Час спустя вокруг обломков «Вольки» суетились четыре охранных и один технический дрон. Причём если охранные были уже знакомыми «Псами», то вот технический я опознал не сразу. А когда опознал, то понял, что дела у местной охраны совсем плохи, если они используют на планете не технических дронов, а корабельных дроидов, слегка переделанных для действий на поверхности. Видимо, он ранее относился к одной из баз и был перепрофилирован для работ на планете. В данном случае в качестве эксперта. Мой обломок брони лежал метрах в трёхстах от корпуса корвета, и внимания дронов и дроида не привлёк, хотя пару раз и мазнули по нему лучом сканера, но наведённая мной маскировка была безупречной. Я даже свои следы затер, а то из-за массы скафа они были достаточно заметными.

Дроны и дроиды суетились среди обломков почти три часа, после чего отлетели в сторону и разнесли то немногое, что уцелело, включая корпус, точечными выстрелами пушек «Псов». Ракеты они не использовали.

В убежище я просидел ещё двое суток, зная об охранном протоколе. У охранных искинов в программах было прописано в течение тридцати шести часов держать опасное место, в моём случае место падения «Вольки», под пристальным контролем. А по окончании времени этого активного контроля я на всякий случаи выждал еще пять часов. И когда стало темнеть, отодвинул обломок брони в сторону, начав откапываться сам и откапывать вещи.

Делать мне тут было нечего, поэтому, достав все свои пожитки, я вернул кусок брони на место, чтобы не вызвать подозрений – мало ли что, вдруг дроны вернутся, и, погрузив на себя поклажу, вывел на экран планшета запись пустыни со спутника. Нашёл ближайший корпус погибшего неизвестного корабля, прикинул расстояние и примерное время движения и, заметая следы, неторопливо направился в его сторону, решив сделать небольшой крюк. Отойдя от обломков «Вольки» на четыре километра, я отбросил импровизированный веник, сделанный мной из стволов кустарника, местного перекати-поля, и уже привычной трусцой со скоростью семьдесят километров в час побежал к неизвестному кораблю в надежде поживиться там хоть чем-нибудь.