Владимир Поселягин – Мародёр. Часть вторая. Хамелеон. (страница 13)

– А мне какой интерес?

– Награды, почёт, девчонки на гражданке визжать будут. Настоящий герой разведчик вернулся.

– Неплохо, умеете убеждать. В больное место ткнули. Тут такой вопрос, почта военная изменится?

– С чего бы это? Она одна на всю бригаду. Ты же её не покидаешь.

Я это знал, но для срочника такой вопрос был простителен.

– Да, официально я службу веду в подсобном хозяйстве. Чтобы матушка не волновалась. Не хотелось бы её огорчать правдой. Вернусь, там видно будет.

– Решим вопрос, – кивнул Козлов.

– Хм. Ну я согласен.

– Отлично. Сейчас оформим документы и с вашей же колонной доберёмся до Джелалабада.

Причём, документы уже были оформлены, потому как я снаружи ждал меньше двух минут, только за ранцем сбегал. Взводный уже в курсе дела был, парням сам сообщил. Думаете всё? Как же, Аслана Козлов тоже брал, вместе мы в разведроту в качестве пополнения идём. Так что снова закинули ранцы в десантный отсек «БМП», и верхом на броне, с другими пацанами, двинули вперёд. Колонна даже особо и не задержалась. До Джелалабада добрались благополучно. Мы там сошли, а те двинули дальше. Козлов не на машине был, поэтому мы пешком и пошли. Пришлось прогуляться, нагруженные вещами. Почти семь километров отмахали, пока не прошли на территорию базы, где разведрота стояла. Там в штаб бригады, он тут же, и оформление. Это не долго длилось. Козлов куда-то пропал, мы с Асланом стояли у входа, вещи в ногах, когда я сказал:

– Погоди тут, отойду.

– Мне тоже в туалет надо. Разведаешь, скажешь куда идти.

– Хорошо.

Вернувшись в штаб, я спросил у дежурного:

– Товарищ старший лейтенант, а где тут политуправление? Мне старший нужен.

– По какому вопросу, боец?

Вот ему какое дело? Спрашивает ещё.

– Личное.

– Второй этаж, налево. Там всё политуправление занимает. Там же кабинет полковника Марченко, он у нас старший по политуправлению. Должен быть на месте. Не выходил.

– Спасибо.

Вот так по лестнице взбежав наверх, трижды козырнув офицерам, попались, и постучавшись в нужную дверь, толкнул, и зашёл в большой зал, тут семь столов и несколько офицеров курили и работали. Сейчас все посмотрели на меня.

– К полковнику Марченко, срочно, – сообщил я.

– Кто такой? – спросил один из офицеров, майор.

– Рядовой Фёдоров. Разведрота.

– Ждите.

Тот зашёл в одну из трёх дверей, что в зал выходили, чуть позже выглянул и мотнул головой, мол, подойди. Сам майор в кабинете остался, автомат к слову при мне был, но и медаль видна.

– Что у вас, рядовой? – спросил полковник, тучный такой, в форменной рубахе. На столе большой лист боевого листка. Отсюда вижу. Наброски пока.

– Личное, товарищ полковник. Хочу получить отпуск на пятнадцать дней. Можно как командировочное отметить, а я организую концерт, причём самой популярной в Союзе музыкальной группы. В будущем, популярной. Пока о них никто не слышал. Но вы от её выступления никогда не откажитесь.

Надо сказать, полковник слушал с интересом. Откинулся на спинку обычного стула и рассматривая меня, внимательно слушал. Вот и задал ожидаемый вопрос:

– Почему?

– Май, бой у кишлака Хара. Наша бригада понесли потери, пять десятков парней. Они написали песню. Я слышал. Даже дышать до конца не мог, мурашки по всему телу. Волосы дыбом встали, потом приглаживал. Мощная вещь, нельзя такое в забвении оставлять, тем более о наших. Мне нужно найти и договориться с парнями, им тоже не просто к вам вырваться, но я смогу. Я боец нашей бригады и наши парни, достойны первыми услышать эту песню. Ну и остальные песни не хуже. А где-то и лучше.

– Что за группа?

– Официально её не существует, более того, при прослушивании в Москве, им запретили создавать группу и исполнять песни на территории Союза. Но мы-то с вами не в Союзе, тут можно.

– Почему запретили?

– Извините, – повернулся я к майору. – Мои сопровождающий, капитан Козлов, может меня потерять, сообщите ему что я тут, чтобы проблем не было. У входа должен быть.

Майор открыл дверь и перепоручил это другому офицеру, я же ответил на вопрос полковника:

– Я слово в слово передам вам слова цензора. Они звучали так. «… в Советском Союзе много замечательных композиторов и авторов, они создают отличные песни, получают отчисления, на что живут сами дарования и их семьи. А если мы выпустим вас, то никто их слушать не будет, будут слушать только вас. У вас отличные песни, но они для молодёжи. Вы хотите оставить эти семьи голодными…» Это звучало примерно так. Вот вы товарищ полковник, скажете, это правильно или нет, что кучка перестарков, из которых песок сыпется, может решать за всю страну? Ладно запретили в Союзе, парни обязательные, запретили и не исполняют, для себя только, а тут исполнять эти замечательные песни, так почему бы и нет? Хотя бы один раз. Сами на своём опыте и оцените, правы были цензоры или нет?

– Любопытно, – постукивая карандашом по столешнице, сказал Марченко. – А кто эти исполнители?

– Спецура, – пожал я плечами.

– Кто?

– Спецназ, армейский и двое вроде из КГБ. В юности увлеклись музыкой, а тут на общей базе, где тренировались, сбили коллектив, и вот. Вышло здорово. Только один момент, исполнять будут в масках, светить лица им запрещено. А исполнять им никто не запрещал. Инструменты и оснащение всё своё. Нужна сцена, и экран, за спинами группы. На него с кинопроектора будут идти кадры, в такт музыке. Смесь такая, просто бомба. Никто разочарованным не уйдёт. Парни профессионалы, это не те группы, что в подвалах поют и в захудалых клубах, это мощь, это сила, и чую вся бригада просто влюбится в их репертуар. Я влюбился.

– Заинтересовал. И можно прослушать?

– К сожалению, нет, лимит во времени, они прилетят на вертолётах, это самый быстрый транспорт, дальше мы их встречаем. Сразу на сцену, исполняют и улетают. Никаких торжеств и банкетов. Вы должны понимать, они отпросятся у командиров на день-два. На дорогу тоже время нужно. Поэтому вживую их только на концерте услышать можно. Однако понимая ваш интерес, да и недоверие, я попросил, и мне передали демоверсии двух песен, что будут там звучать.

Тут я достал из карман клифе коробку с катушкой плёнки для магнитофона. Причём, плёнка наша, из Союза, выкупил у прапора, ротного старшины, у того неплохой магнитофон, и он имел в запасе чистые плёнки. А я за два последних дня и наложил с помощью псионики две песни. Своей любимой рок-группы Радио Тапок. Когда у меня были пси-бойцы, я и там их как рок-группу использовал, опыт есть, а все знания с ауры. Они уже профессиональные музыканты, а слушать в живую, когда играют только для тебя, это просто отрыв головы, их личности копии моей, осталось добыть инструменты и решить кое-какие дела. Отчего мне и нужно было эти пятнадцать дней.

– Демо это что?

– Это предварительные наброски песни. Для первого прослушивания. Когда они вылизаны, но широкой публике ещё не представлены. Мне так объяснили. Я тоже этот вопрос задал.

Магнитофон тут был, я Взором видел. Майор вышел по кивку полковника, и вскоре вернулся с ним. Вот я сам и стал ставить катушку. Тут зашёл Козлов, свирепо глянув на меня, но Марченко велел ему выйти. Посмотрев с укоризной на майора, головка у аппарата аж чёрной была, ну коричневой точно, достал ватку, а я у меня всё имеется, бутылёк со спиртом, и почистил головку. Дальше зарядил магнитофон, и прежде чем включать, сообщил:

– Первая песня, «Ночные ведьмы», о наших девчатах в Великую Отечественную войну. Когда её представят, администратор, что будет вести концерт, попросит присутствующих, у кого есть, достать зажигалки, и зажечь огонь, личный вечный огонь у каждого, память о девчатах. От ветра зависит, будет или нет, а ночью, море огоньков, будут смотреться просто изумительно. И так, слушаем.

Я и включил, причём звук поставил на пределе, но потом чуть убавил, когда фонить начало. А так я постарался, сам же готовые песни, что нанёс на плёнку, на магнитофоне прапорщика прослушал, порядок. Вот и тут харизма исполнителей и необычное музыкальное сопровождение явно заворожило офицеров. Майор даже головой тряхнул, похоже в транс вошёл. За дверью, Взор показал, столпились офицеры, внимательно слушая, даже чуть дверь приоткрыли, узкую щёлочку. Козлов тоже там был. Однако не мешали, видимо знали, что полковник этого не любит.

– Сильная вещь, – громко сглотнув, сказал полковник. – Сразу видно, наши парни слова писали и музыку. Никогда ничего подобного не слышал, до сих пор под впечатлением. Теперь я понимаю, что ты имел ввиду, когда говорил о запрете, но лично не принимаю этот запрет. У меня мама из ночных ведьм, штурманом летала. Что за вторая песня?

– У группы много песен о старых временах России. Эта называется «Петропавловск», о боях с англичанами, что хотели захватить город во время Крымской войны.

Оба офицера кивнули, поняли о чём я, вот и включил. Эту слушали также молча. Когда песня закончилась, пока я отматывал плёнку, убирал ту в коробку, а коробку в карман, оба были молчаливы. Явно думали о своём. Вот Марченко очнулся от раздумий, и сказал:

– Концерту быть. Ты прав, боец. Преступление не дать нашим солдатам не услышать их. Мне нужные данные спецов, выйду на их командиров и официально затребую их сюда. Ну и список песен.

– Не скажу. Я не знаю их данных. А данные с кем в контакте… А зачем мне это? Вам дам, не получу то время, что мне нужно. Вот список песен дам, с кратким описанием о чём они. Тридцать песен будет исполнено. Хватит или больше нужно?