Владимир Поселягин – Копиист (страница 10)

Гнал я на максимально возможной скорости, что мог выдавать этот скутер. Бывало, нарушал правила движения, по дворам гнал. Один раз за мной уцепилась патрульная машина, но я затерялся во дворах, так что до роддома доехал благополучно. А требовался мне архив. Выходной, только дежурные могут быть на месте, так что надеюсь найти тех, кто принимал роды и кто оформлял, а если нет, архив поможет. Мне нужен адрес дома малютки, куда отправили ребёнка, ну и какие данные ему дали, имя и фамилию.

Заехав на территорию – шлагбаум не помешал, а охранника в будке не было, он помогал подъехавшей бригаде перегружать только что доставленную роженицу на носилки, – и поставив скутер неподалёку, я прошёл через центральный вход в здание, где сидела медсестра. Кроме неё в зале никого не было, хотя в раздевалке кто-то возился, явно одеваясь.

– Успел вовремя, – улыбнулась она. – Что передать? Кто у тебя здесь?

– Я не к вашим пациентам, а к вам, – показал я пятитысячную купюру.

– Извините, провести к палатам я не смогу, это строго запрещено. Везде камеры, – нахмурилась она, но взгляд выдал заинтересованность.

– Мне не нужны ваши пациентки, – повторил я. – Если вы мне поможете, то я прибавлю ещё такую же сумму. Два с половиной года назад у вас проходили роды, ребёнок-отказничок, я хочу знать, куда его отправили.

– А тебе это зачем? – проявила она заинтересованность.

– Часа два назад я узнал, что, возможно, он мой. Мать ребёнка подтвердила это. Не особо этому верю, но провести тест ДНК ничто не мешает, если он мой, я его заберу. Мой ребёнок в детдом не отправится.

– Если ребёночку два с половиной года, значит, ещё в доме малютки, их там до трёх лет держат.

Медсестра выпустила посетителя, закрыла входную дверь, повесив табличку, что в помещении идёт уборка. Выдала мне бахилы и халат и повела по коридорам к архиву. Ключ от архива сама достала, сходила куда-то за ним. Дальше узнала данные роженицы и день родов и на удивление быстро отыскала нужную карточку. В этом роддоме с картотекой оказалось всё в порядке. Изучив представленную карту, особенно выписку с квитанцией, куда был отправлен ребёнок. А назвали девочку Машей, как и мать, Маша Селезнёва. Ей было два года и семь месяцев.

– Благодарю, – вернув карточку, я достал пятитысячную купюру и отсчитал к ней ещё пять тысяч.

Деньги медсестра забрала, карточку вернула на место и так же сопроводила к выходу. Где я сдал халат и выбросив бахилы в мусорное ведро. У входа уже топталось трое мужиков с цветами и пакетами, так что, когда дверь открыли, они сразу зашли. А я, прошел к скутеру, настроил навигатор и покатил к дому малютки. Он находился в соседнем районе. Отказников отправляли в него из четырёх роддомов.

Один момент меня насторожил: когда я уже покинул парковку, с шумом и рёвом сирен туда влетело две патрульные машины, набитые полицейскими. Водители остались у входа, контролируя территорию, а остальные, держа оружие в руках, вломились в приёмной покой. Причём в спешке чуть не выломали створки двери, которые открывались в другую сторону. Похоже, пока я гнал к роддому, кто-то успел пообщаться с Миленой, а наверняка все свидетели указали на неё, мол, она со мной общалась, и та наверняка сообщила, куда я поехал. Вот и направили к роддому две ближайшие машины, да чуть-чуть не успели. Но поторопиться стоит. Если они так быстро навелись, то через медсестру, разговорив её и изучив карту ребёнка, узнают, куда я поехал. Значит, нужно побывать в доме малютки раньше их. Я должен успеть. Ха, всё равно больше делать нечего. В банк ехать смысла нет, воскресенье, только завтра откроется хранилище. А схроны с оружием и запасами потом посещу, когда буду покидать столицу.

Доехав до дома малютки, я стал искать вход. Чуть не заблудился, он оказался с соседней улицы, а не там, куда меня навигатор привёл. Ладно, прохожие знали, где что находится. По крайней мере, третий, у которого я это уточнил, вполне внятно и доступно объяснил, куда мне нужно. Так что я докатил скутер по тротуару, просто толкая его, поставил на подножку у входа и потянул дверь за большую ручку – та на себя открывалась. Однако закрыто. Непонятно, пусть выходной, но работает-то он круглосуточно. Приметив сбоку на створке квадрат домофона, я подключил к нему свой телефон и, немного поработав, отправил импульс на открытие замка. Тот щёлкнул, и я спокойно прошёл в здание дома малютки. Ко мне уже спешила дородная женщина в белом незастёгнутом халате.

– Молодой человек, как вы тут оказались, кто вас пустил? – несколько сердито спросила она.

– Здравствуйте, меня зовут Корней. Корней Гековский.

– Александра Анатольевна, – запахнув полы халата, представилась она. – Заведующая домом малютки. Молодой человек, потрудитесь объяснить, почему вы ворвались в дом малютки?

– Причины есть. Может, поговорим в вашем кабинете?

Судя по запаху, исходящему от женщины, и лоснящимся губам, сорвал я её с обеда. Мельком посмотрев на экран телефона, я определил, что время обеденное. Кстати, надо бы телефон на местное время перевести, а то время в Рио показывает. Да и есть уже хотелось, а поститься я не любил, без острой на то нужды. Если ребёнок тут, заберу и отправлюсь в какое-нибудь кафе, сам поем и ребёнка покормлю, если его ещё не покормили. Это всё так, прикидки, теста на отцовство я ещё не проводил.

Заведующая не стала отказывать мне и сопроводила в свой кабинет, где устроилась за столом и приняла деловой вид, а я подошёл к столу с другой стороны, проигнорировав стул.

– Вы уж меня извините за такое внезапное появление и последующее поведение, но у меня мало времени. Уже через пять дней я должен покинуть Землю, а дел столько предстоит… поэтому я тороплюсь.

– Покинуть Землю? О чём вы вообще? – несколько удивлённо поинтересовалась заведующая.

– Я из параллельного мира, из мира меча и магии. Сам в прошлом землянин, как и вы, но теперь живу в другом мире. На Земле оказался временно и спешу вернуться обратно.

– Молодой человек, – сняв очки, она с улыбкой посмотрела на меня. – Вы у психиатра проверялись? Может, вы скажете, что ещё и маг?

– А зачем говорить, я покажу. Я же не шарлатан какой.

Быстро сплетя шар фаербола, я запустил его в стену, и в ней остался аккуратный прожжённый туннель на улицу. Фаербол слабенький, погас, как только пробил стену. Не хватало ещё, чтобы кто-то пострадал. Надо сказать, заведующая быстро отошла от шока, вернула на место очки, дужку которых покусывала, и, поправив их, поинтересовалась:

– Допустим, я вам верю, но что вас привело к нам?

– Ребёнок, конечно же. Я несколько лет назад встречался с девушкой, а сегодня узнал, что, возможно, являюсь отцом. Я проведу тест, и если этот ребёнок мой, то заберу его.

– Вот просто так заберёте? – растерялась она, мельком посмотрев на отверстие в стене, где ещё курился слабый дымок и краснели потёки расплавленного камня. Края обоев в том месте почернели.

– Из-за лимита времени я могу действовать только в двух режимах. Когда вы мне добровольно выдадите информацию по нужному ребёнку, – и я высыпал перед заведующей на столешнице золотые монеты в количестве двадцати штук, после чего достал пистолет и положил с краю, добавив: – Или я всё равно добуду нужные сведенья, но вы можете пострадать. Мне бы этого не хотелось.

– А вы очень целеустремлённый молодой человек. Хорошо, я выдам вам данные ребёнка, но с одним условием.

– Я слушаю.

– Что он не пострадает ни в коем случае.

– Если это не мой ребёнок, я просто развернусь и уйду, интерес к этой теме у меня пропадёт. А вот если мой, то я не позволю ни одному волоску упасть с его головы. Меня так воспитали, родня – это святое.

– Хорошо, что вы это понимаете и вас правильно воспитали, Корней. Хорошо, сообщите мне данные ребёнка.

– Маша Селезнева.

– Хорошая и красивая девочка. Она была удочерена в возрасте двух с половиной месяцев.

– Вы это так хорошо помните?

– Мой архив здесь, – постучала та себя согнутым пальцем по голове.

– Хм, это делает вам честь. Теперь сообщите адрес приёмных родителей и их данные.

– Этого не требуется. Маша у нас и сейчас обедает. Кстати, вот за этой стеной у нас обеденный зал для старшей возрастной группы…

Что-либо добавить она не успела, зазвонил городской телефон на столе. Мельком глянув на меня и видя, что я на это никак не реагирую, заведующая сняла трубку и уверенным голосом сообщила:

– Дом малютки номер семнадцать, слушаю вас.

Несколько секунд она молча слушала, после чего перевела взгляд на меня и сообщила неизвестному мне собеседнику:

– Он уже здесь, стоит передо мной. – После чего женщина протянула трубку мне, добавив несколько растерянным тоном: – Вас.

– Времени мало, – вздохнул я, сразу возвращая трубку на аппарат, разговаривать с кем-либо желания у меня не было. – Вы не договорили, почему Маша снова оказалась здесь. С ней что-то не в порядке? Патологии?

– О нет, конечно же нет. Девочка просто восхитительная, уже в годик она пошла, а в полтора заговорила, изумительный ребёнок. Очень подвижный. Всё дело в её приёмных родителях. Три месяца назад они разбились на машине, Машенька спаслась только потому, что была пристёгнута к детском креслу и сидела сзади, даже не пострадала. Родственники приёмных родителей не захотели её оставить, их интересовала только квартира, и ребёнка вернули к нам. Сейчас подготавливаются документы для повторного удочерения, пара из Норвегии. Там всё сложно.