Владимир Поселягин – Координатор (страница 49)

– Ясно.

– Тогда сидите тихо.

Вернувшись в кабину, кстати, я действительно постоял отливая, и стронув с места покатил к стоявшим на обочине. Подъехав к группе, я остановил машину, оставив грузовик тарахтеть на холостом ходу, и покинув кабину, подбежав к старшему офицеру, в звании майора, вытянувшись перед ним, сообщил:

– Господин майор, меня послали за пленным русским офицером по приказу генерала Шрёдера. Конвой для охраны пленного офицера находится в машине.

То, как на меня смотрел штурман, и изумленно таращил глаза, я старался не обращать внимания. Да и капитан быстро взял себя в руки, и стал делать вид что ничего не происходит.

– Раз прислали забирайте, – пожал тот плечами.

– Документы офицера и его оружие, – напомнил я.

– Документов не было, а оружие я себе оставлю на память. Генералу я об этом сам сообщу.

Молча козырнув, я подхватил капитана под локоть и повёл его к грузовику, громко сказав на немецком, чтобы офицеры слышали:

– Берите этого русского.

А сам помог ему забраться в кузов. Прикрыл тент и вернувшись в кабину, покатил дальше. Да, сработало на шару, и грозная слава генерала помогла, мне о нём унтер говорил, именно генерал и отправил их собирать сбитых русских лётчиков. Не их одних, несколько групп, но главное сам факт приказа, о котором этот майор явно слышал. Мы проехали километров восемь, до наступления темноты оставалось около часа, когда я заметил, как на пустом поле формируется фронтовой аэродром. Неразбериха царила там, но моё внимание привлёк «Юнкерс-52». Транспортный самолёт, у которого виднелась ленивая возня. Снова остановив машину, я прошёл к заднему борту, сообщая своим пассажирам:

– Мной фронтовой аэродром в момент передислокации обнаружен. Значит, делаем так. Подъезжаем к транспортному «Юнкерсу», не суетясь, суета сразу в глаза бросается, делая вид что всё идут как надо, покидаем машину, грузимся в самолёт, трофеи и раненого не забываем, и летим к нашим. План такой. С экипажем самолёта я вопрос решу. Всем всё ясно?

– Ясно, – ответил за всех наш штурман, который похоже, пока мы ехали, взял командовании бойцами в кузове на себя.

– Отлично. Кузов не покидайте, пока я не скажу – можно. И следите друг за другом чтобы суеты не было. Всё, едем дальше.

Вернувшись в кабину, я свернул с дороги прямо в поле, отсюда с обочины отлично видно немецкий аэродром, и покатил к его границам. Похоже только сегодня самолёты были передислоцированы сюда, и пока тут царил бардак, не только у нас такое бывает. Поэтому мало кто обратил внимание как самый обычный на вид грузовик подкатил к транспортному самолёту, что стоял немного отдельно, встав у хвоста. Покинув кабину, я подошёл к механику, тот стоял у левого шасси, проверял систему, и одним ударом вырубил его. Со стороны можно было подумать, что я его слегка приобнял. Да и то нужно присматриваться. Пройдя к дверце в салон самолёта, она была открыта, и судя по шуму там кто-то был, залез в салон. Внутри было двое, оба офицера, лётчики, судя по знакам. Осматривали те мешки, похоже с почтой.

– Тебе что, ефрейтор? – спросил один из лётчиков в форме гауптмана, капитана по-нашему. – За почтой прислали?

– Руки, – показал я пистолет механика.

Быстро связав обоих, не забыв разоружить, сопротивления те не оказали, я покинул салон и крикнув своим что можно выбираться, забрал из кабины парашютную сумку со своей формой и обувью, и автомат с подсумками. Пока бойцы переносили раненого, я прошёл в кабину. Дальше запустил все три движка, и вырулив, грузовик не мешал, специально так поставил, в наглую пошёл на взлёт. Поначалу немцы с недоумением смотрели в нашу сторону, потом один замахал флажками, а с другой стороны начали взлетать сигнальные ракеты, да было поздно, ревя моторами самолёт оторвался от полосы и на бреющем стал уходить в тыл к немцам, постепенно поворачивая в сторону Волги. Сделал это, когда аэродром скрылся вдали. Наш полковой штурман ко мне в кабину зашёл, сел на место второго пилота. Передав ему управление, я достал свою форму и быстро переоделся в салоне, вернув себе привычный вид, бросив форму ефрейтора в угол.

– Топлива мало, – сообщил капитан, когда я вернулся в кабину и снова сел за штурвал.

– До нашего аэродрома хватит. Похоже, немцы сами только прибыли, не успели заправится.

– Похоже.

– Нужно с нашими связаться, а то наткнёмся на истребители, расстреляют ещё.

– Это точно.

Рация была у капитана, поэтому тот стал крутить настройки. Наушники он уже надел. Выйдя на волну нашего полка, тот стал вызывать радиста, пока тот не отозвался. Я тоже наушники надел, и слушал как шли переговоры. Поначалу там не хотели поверить тому, кто их вызывает, а когда убедились, пообещали попридержать коней. В общем, на аэродроме нас встречали. То, что мы везём пленных и раненого из своих, предупредили, будут ждать. Наконец вот и воды Волги, которые мы также пролетели на бреющем. На том берегу нас обстреляли с земли, но всё обошлось благополучно. Удаляясь в наш тыл, я довернул и направился к аэродрому. Скоро нас нагнали и стали сопровождать два «Мига», которые и обеспечили охрану и посадку на аэродроме. Там уже особист с бойцами ждал, и врач с помощницей. Каждый забрал свою группу, и пока трактор взяв на прицеп транспортник буксировал того в укрытие, мы толпой направились на КП штаба. Там держа в руках немецкий ранец, я достал кобуры с пистолетами и вручал подарки командирам. Комполка, начштабу, и комиссару. Четвёртый уже ушёл нашему особисту, у самолёта вручил, как и автомат с подсумками. Куда тот карабины денет, пусть сам решает. В общем, было четыре пистолета, вот все четыре и вручил подарками, оставив тех довольными.

– Рассказывай, – приказал комполка.

– Вылет, как ни странно, вышел удачным. Задание штурмовики выполнили, и изрядно проредили артиллерийские батареи.

– Об этом уже пехота сообщила, о заметном снижении артиллерийского огня. Вынесли благодарность. Давай дальше.

– К «Илам» прорывались немецкие истребители, зенитки работали. Прикрывали как могли. Сбил лично два «мессера», ещё одного ведомый, младший лейтенант Потапов. Одного ведущий второй пары лейтенант Капышев. В бою я и ведомый были сбиты, пришлось на вынужденную идти. На земле встретил сержанта Анисимова из полка штурмовиков. Уничтожили свои самолёты и побежали к машине ведомого. Туда и немцы на грузовике подъехали. Уничтожили их личным оружием. В кузове нашли ещё двоих советских лётчиков в звании сержанта и старшего сержанта. Я подобрал комплект трофейной формы, изобразил водителя, и мы покатили к немцам в тыл. К одному из аэродромов подскока. План был такой, угнать самолёты. Я допросил унтера, тот сообщил где ближайшие.

– Немецкий язык, значит, знаешь? Почему не сообщал?

– В личном деле отмечено, – пожал я плечами.

– Давай дальше.

– По пути подобрали лейтенанта, тоже из штурмовиков, а потом выехав на дорогу я увидел нашего штурмана. Изобразил наглость, как будто меня специально за русским офицером прислали, мол, конвой в машине. Офицеры немецкие не возражали. Капитана в кузов, и покатили дальше. До аэродрома подскока не доехали, увидел фронтовой аэродром, только что размещающийся на месте. Подъехали к отдельно стоявшему транспортному «Юнкерсу», тот видимо только прилетел, почта в салоне, загрузились и взлетели. Топлива до расположения полка хватило добраться, хотя баки почти что пустые были.

– М-да, история. Я уже связывался, полк штурмовиков тринадцать самолётов потерял, не вернулись со своего первого боевого задания. А ты значит четверых лётчиков вывез. Будут им приятные новости. Ладно, покажи на карте где у немцев новый аэродром, и садись за рапорт. На счёт вас уже звонили из штаба дивизии.

– Поесть бы, товарищ подполковник, голодный как суслик.

– Я распоряжусь, сюда принесут.

Действительно распорядился. Я поужинать успел до наступления темноты, рапорт написать, узнал что моего ведомого уже в госпиталь отправили, ноги прострелены, а это серьёзно, ну и вообще какие новости. С парнями, теми кто в плену побывал, особисты работали, со штурманом тоже, узнавали сами сдались, или вышло так, остальные поев, отсыпались. Я же, закончив, завалился спать, очень хотелось. Даже купаться не пошёл, смыть с себя грязь и пот.

Утром, когда я вернулся от берега Волги, искупавшись, освежившись и сделав зарядку, меня отправили в штаб полка. До берега Волги тут было километров пять, я посыльный мотоцикл-одиночку использовал чтобы скататься.

– Вот что, старлей, – обратился ко мне комполка. – Приказ пришёл, транспортник на один из военных Подмосковных аэродромов отогнать. С оказией отправляю в тыл безлошадных лётчиков, примут новые машины, ну и сам полетишь. Прислали приказ отправить тебя в Москву на награждение. Жену и сына увидишь. Вылет через час, самолёт готовят.

– А как же кресты?

– Приказали не трогать. Поэтому тебя будет сопровождать один «Миг», охранять. О маршруте трофейного самолёта наши посты будут предупреждены, чтобы не сбили.

– Есть, – козырнул я.

Сбегав к землянке, я забрал свои вещи, и направился к транспортнику, где уже ожидали безлошадные лётчики, тоже с вещами. Сам я при наградах был, с документами, забрал всё из штаба с хранения, ещё вчера, так что проверив машину, прошёл в кабину, и пока остальные загружались, к нам ещё семь пассажиров прибыло, включая генерала, видимо пользовались тем что попутный борт на столицу попался, и было два сотрудника НКВД. Запустив моторы, я вырулил на начало взлётной полосы и поднявшись в воздух полетел в сторону Москвы. Сопровождал нас одиночный «Миг», по номеру командир третьей эскадрильи. Тот недолго сопровождал нас, пролетели мы триста километров, и тот развернувшись, отправился обратно. Дальше мы уже летели спокойно, видели наши самолёты, одна тройка даже сближалась, изучала, но видимо с земли приказали, не трогать, так что только посмотрели и улетали. Долетев до места, связался с диспетчером и совершил посадку. Дольше потом самолёт сдавал местным. После этого вместе с безлошадными лётчиками отправился в казармы при другом аэродроме, где нам место выделили, тут и будем принимать новые машины. Командовал нами полковой штурман, который благополучно прошёл собеседование с особистами. Сам я задерживаться не стал, награждение завтра, адрес свой оставил, и поймав машину, поехал к своему дому. Жена дома была, с малым нянчилась, тёща и моя мама на огороде, у них там свои полевые работы, огород три семьи кормит, так что встретили с радостью. Хотя моё появление и было неожиданным, не предупреждал.