Владимир Поселягин – Координатор (страница 21)

– Скажи, Руслан, это правда, что ребята по школе говорят, тебя забрали в госбезопасность? – поинтересовался секретарь комсомольцев, а писарь вёл нашу беседу.

– Всё верно.

– Для чего?

– Наградить решили, – глубоко вздохнув, признался я.

Андрей Геннадиевич ещё в машине предупредил, что подобное дело общественное, поэтому скрывать смысла нет. Ещё и в стенгазете очерк дадут. Будет ещё торжественная часть и в самом детдоме. Так что я решил не тянуть резину и описать историю так как мне нужно, то есть правду, а не слушать потом дикие истории, что к реальности имеют мало отношения.

– Наградить? – заинтересовалась наша девушка-секретарь.

– Да. Наградили орденами «Красной Звезды» и «Отечественной войны». Награды у директора лежат, он сказал в выходные проведём торжественный ужин.

– Так, – с некоторой растерянностью девушка потёрла виски. – А за что награды?

– За спасение лётчиков, сбитых над территорией противника, это происходило одиннадцать раз, – начав загибать пальцы, стал перечислять я. – Спасение разведывательной группы, ей командовал тот лейтенант НКВД, что меня сегодня забирал. Уничтожения немецко-нацистских захватчиков и их пособников. Я снайпер по специальности. С той разведгруппой неделю бегал по тылам немцам. Ну и освобождал наших военнопленных у немцев. Много раз. Где это были небольшие группы на полевых работах, стрелял охрану, вооружал и отправлял в сторону фронта или партизан, а бывало и лагеря освобождал. Но немного, я один, а там охраны много. Четыре раза всего было.

– Но как? – растерянно спросила секретарь.

– Ночью я вижу хорошо, не как днём, но хорошо. Поэтому всё делал по ночам. И у меня было бесшумное оружие. Пистолет с глушителем. Пока немцы понимали, что их убивают со стороны, их практически не оставалось. А казармы Гестапо в Минке или во Львове, я гранатами забрасывал или бутылками с горючей жидкостью. Также и с казармами концлагерей поступал… После убийства матери, когда я за неё поквитался, решил поквитаться с немцами и за отца. Поэтому и поехал в Прибалтику на лето. Ночью перебрался через передовые позиции наших и немецких войск, ну и дальше воевал.

– И много убил?

– Много, – коротко ответил я на этот не самый скромный вопрос. – Поквитался от души.

– А почему уехал? – прямо спросил один из комсомольцев. – Почему ты здесь?

– Социализироваться хочу, – вместе с ответом было моё пожимание плечами.

– Что?

Судя по лицам присутствующих, меня мало кто понял, поэтому я разъяснил, как смог:

– Социализация, это довольно тонкая психология. Те же отшельники или бирюки-одиночки асоциальные типы. Я три месяца в тылу врага провёл, вздрагивая от любого шорох, мало с кем общаясь подолгу. А любой человек существо социальное, мы стайные, и без других людей не можем. Нам нужно общение, нам нужно вливаться в общество, чтобы вырасти нормальным человеком. А я не хочу превращаться в мясника, который готов убить за косой взгляд, и плохо умеющий нормально общаться с людьми. К тому же бросать школу я тоже не хотел. Хорошо провёл лето, как я считаю, да и многие сбитые лётчики или пленные, освобождённые мной, это только подтвердят, но осень, зиму и весну я планирую провести тут, социализироваться и учиться.

– И как, помогает социализироваться? – спросила секретарь.

– Вполне. Нисколько не пожалел, что вернулся, и рад что мне попался именно ваш детдом. А общение с малышнёй как будто сняло стопор, и пружина внутри меня медленно распрямилась. Мне с вами тут хорошо. Правда, по-честному, в первые недели очень трудно было, привык один, а тут столько детей вокруг, шум и гам, с трудом выдержал и не сбежал, спасала колка дров, но сейчас уже привык. Это и была социализация. Я стал своим, как и вы мне. Кстати, я пока в тылу у немцев был, трофеем с одного офицера СС фотоаппарат взял, а для меня, что с бою взято, то свято. Плёнок много было, как средств для печатанья фотографий. Я стал делать снимки. Очень много сделал. Был в Прибалтике, в Белоруссии и на Украине. Везде делал снимки своей личной войны. На другой стороны описание где это было и что произошло. Эти фотографии я уже передал Андрею Геннадьевичу. Хотите посмотреть, поторопитесь, завтра он их отправит в НКВД. Там просили. Ещё есть трофейные фотографии, добытые мной с тел убитых немцев. Там всякие фото были, со зверствами тоже.

Это уже была моя месть директору, за то что сдал меня, комсомольцы у нас энергичные, вон как за рыбное дело взялись, несмотря на осень, улов вполне радовал, появившись на столах воспитанников. Что-то и подшефному госпиталю отходило. Моя идея тут была тоже одобрена. А вот бобов не было, видимо договорится не удалось. Так что комсомольцы сейчас рванут к директору и не слезут с него, ещё и помогут систематизировать мой дар, заодно всё изучив. Те заинтересовались, но вскочить не успели, дверь открылась и к нам прошёл Андрей Геннадьевич, говоря кому-то за дверями:

– … не хорошо подслушивать. Марш по своим комнатам, – закрыв дверь тот тут же обратился ко мне, протягивая фотографию. – Руслан, этот лётчик на фото. Где ты его похоронил?

– Да там же где и нашёл, Андрей Геннадьевич, – изучая фотографию, где я стоял с серьёзным лицом, а на заднем фоне на стропах зацепившегося за кроны дерева купола парашюта, висело тело нашего лётчика, ответил я. – Прямо под дубом.

– А сам фотографировался почему? Хотел на память сделал?

– На некоторых фотографиях мне действительно фотогравироваться не стоило, слишком мерзкое или некрасивое зрелище, как с этим лётчиком. Однако для меня это как автограф, показывает, что снимок сделал именно я, и всё видел своими глазами. По сути доказательство моего присутствия там. Да и память, какая она настоящая война, чтобы не забывал. Ставил задержку на фотоаппарате, у меня он с треногой, и делал снимки.

– Ясно.

– А что случилось? Я же всё правильно сделал? Лётчик там почти год висел, состояние тела плохое. Я спустил его, вырыл могилу и похоронил. Документы в плохом состоянии были, но смог прочитать, и на обороте фотографии всё написал. Даже зарисовал схему, где находится могила, взяв за ориентир ближайшую деревню.

– Тут ты молодец. Вот только судя по документам, они у тебя отдельно в планшетке были уложены, немного и только наших воинов, но есть, это младший брат моей жены, Анны Петровны. У неё трое братьев, этот самый младший, он ещё в сорок третьем пропал без вести, не вернулся из боевого вылета. Лейтенант, на бомбардировщике летал. До родов ей лучше ничего не говорить, позже я сам сообщу. Я могу надеяться на молчание всех здесь присутствующих?

Всё в разнобой подтвердили, впечатлённые нашей беседой, из которого не пропустили ни звука. Тут же наша секретарь комсомольской ячейки взяла дело в руки и быстро договорилась помочь Андрею Геннадьевичу с сортировкой всего что я ему принёс. Тот подумав, согласился. Работать тут решили, в актовом зале, места больше. Я ушёл, уже не нужен, а те помогли директору всё принести, да начали работать. Посетив малышню, я рассказал обещанную сказку. Тут большой зал и детишки спали всех полов, малыши ещё, да и уместились тоже все. Присутствующая воспитатель, сидела на табурете у двери и слушала не менее внимательно. Сказку я рассказывал в лицах, более того, по мультфильму ещё и пел за героев, тонким голоском за принцессу, своим за героя, за Бабок-Ёжек, и грубым за рвача-купца. А что, у тела моего отличный голос, сам постарался, перестраивая организм, а на баяне играть я ещё в прошлой жизни научился. Делать-то всё равно вечерами нечего было, ужинал и у костра сидел и играл. Больше для себя. Однако если рядом туристы отдыхали, рыбаки, приходили, тоже слушали. Тут я тоже пальцы разрабатывал, а баянов набрал трофеями штук двадцать. Аккордеоны ещё были, ими я пользоваться тоже умел, а вот гитарой не очень. Баянист я. К слову, этот баян из нашего небольшого музыкального коллектива, взятый под честное слово. Свой не брал, иначе как я объясню его появление?

Малышня вместо того чтобы уснуть, наоборот возбудилась. Ну да, такую сказку с музыкальным сопровождением я им впервые рассказывал. Сам хотел попробовать, получилось классно. Настолько им понравилось рассказанная мной сказка, так что воспитатель потрепала меня по макушке, выгнала, и стала их укладывать. Я же отнёс баян в коморку, ключ мне дали, убрав музыкальный инструмент на место, и занялся делами. Детдом точно обыщут, и рисковать я не хотел, решив спрятать сундук-дом в другое место. Кстати, не подумать ли о создании детского кукольного театра? Найти кто этим займётся, и подавать идеи, дальше сами, не думаю, что у меня время на это будет, и так весь в делах и заботах. Накинув куртку, это моя, в гардероб не ходил, достал из наруча, и вышел на улицу. Свет в актовом зале всё ещё горел, и осмотревшись с помощью сканера, только хмыкнул. Андрей Геннадьевич видимо позвонил куда надо, а детдом наш радиофицирован. Один аппарат в кабинете директора стоит, и параллельный у дежурного воспитателя. Это я к чему, сканер ясно показывал двоих наблюдателей. Один в машине сидел, побитом немецком легковом «опеле», в городе их стало появляться довольно много, внимания не привлекает, и ещё один наблюдатель в стороне прогуливался.

Хмыкнув, я включил амулет отвода глаз, ага, задёргался наблюдатель, удивившись куда я пропал, пусть думает за угол убежал, а сам по наружной лестнице поднялся на чердак, и устроившись на сундуке, осторожно выведя его через слуховое окно, тут слугам-големам снова пришлось его аккуратно разбирать, по размеру не проходил, подождал снаружи пока те его снова соберут, и забрав их, полетел прочь. Жаль, что в сундуке столько накручено, что убрать его в наруч не представляется возможным, плетения в конфликт пойдут. Мне пришлось довольно долго прикидывать где спрятать сундук так, чтобы его не нашли, он был в близком доступе и меня к нему не отследили. А следить будут, это я точно скажу. Правда сделать так, чтобы долго это не продлилось, было вполне возможно. На чердаке, где раньше сундук стоял, я оставил некоторую часть трофеев. Мелочёвку. Найдут, если искать будут, и успокоятся, подумав, что это всё что я из немецких тылов привёз. Там и было-то два вещмешка разных вещей, фотоаппарат с парой катушек плёнки, пара пистолетов «Вальтер» с небольшим количеством боеприпаса, и пол вещмешка трофейных шоколадок, у меня уже привычка вылилась, если у малыша какого день рождения, обязательно дарить подарок, обычно это шоколад. Сладости те любят. Более старшим ребятам я не дарил. На всех не хватит. Да и внимание привлеку. И так привлекаю.