Владимир Поселягин – Комсомолец (страница 51)
Сделав несколько звонков, лейтенант внес мои данные в журнал учета и сообщил кабинет, где меня ждут. Это немного озадачило, дежурный мог просто зарегистрировать меня и отпустить, а тут сделал запись и даже адрес проживания не узнал.
Пройдя по коридору первого этажа до нужного кабинета, ловя на себе любопытные взгляды сотрудников, я постучался в нужный кабинет и после разрешения прошел внутрь.
— Ты Москаль? — прямо спросил капитан. Мне он как-то сразу не понравился — оплывающая жиром фигура, которую обтягивала форма, и маленькие, какие-то свинячьи глазки. Да и тыкать сразу начал, вон, дежурный у входа на вы обращался.
— Да, это я.
— Из Луцкого отдела?
— Да.
— Давай документы, — требовательно протянув руку, велел он.
Пожав здоровым плечом, я протянул ему документы.
— Так-так-так, — задумчиво протянул он и, не отрываясь от бумаг, спросил: — Всех там знаешь?
— Практически всех.
— А из отдельной роты?
— Не особо, работал только со взводом лейтенанта Григорьева.
— Григорьева? — поднял капитан голову, и в меня снова вперились эти маленькие злобные глазки. — Что он за человек?
— Если одной фразой, то сволочь и мразь, которому можно поручить только стариков сторожить, да и тех он изведет, — не заметив, как краснеет лицо капитана, я продолжил: — До войны его чуть под следствие не отдали, повезло, потери маленькие были, так во время войны, когда к Луцку прорвался небольшой моторизованный отряд немцев, бросил свое подразделение и на машине сбежал. Его только под Ровно поймать смогли.
— Так! — затряс бумагами капитан. — Я не понял, кто тебе оружие посмел выдать?! Они там совсем охренели несовершеннолетнему оружие выдавать?! Значит, так. Документы твои изымаются, оружие сдашь, я сейчас распоряжусь. Про сотрудничество можешь забыть. Нам не нужны подобные люди, которые бегут от врагов, спасая свою шкуру! — говоря, капитан распалялся все больше и больше, под конец, взвизгнув, громко спросил: — Все понял?!
— Понял, — стиснув челюсть, ответил я.
— Пошел вон, чтобы тебя здесь больше не видели!
— Не увидите, — тихо пообещал я, с трудом сдержавшись, чтобы не дать в морду этому капитану.
Выйдя и кабинета, я несколько секунд простоял на месте, сжимая и разжимая кулак от ненависти. Сплюнув, я тихо пробормотал себе под нос:
— Да и пошли вы. Без вас обойдусь, ублюдки зажравшиеся.
Пройдя к стойке с дежурным, я протянул бумагу, что дал капитан, при этом быстро набросав на ней несколько строк. Лейтенант пробежался по ней взглядом, удивленно поднял брови и спросил:
— Все табельное оружие при себе?
— Да, наган в кобуре, — похлопал я себя по боку. — Карабин в повозке.
— Не пропадет?
— Там Шмель сторожит.
— Ладно, сейчас вызову сержанта, он и примет все по описи. Сколько и чего там вам выдали?
— Наган с тридцатью патронами, карабин с двадцатью и амуниция. Больше нечего не выдавали.
— Ясно, — быстро заполняя несколько бланков, пробормотал дежурный.
Попутно он отвечал на вопросы подходивших сотрудников и на звонки — короче, был при деле. Протянув бланки подошедшему хмурому сержанту, лейтенант указал на меня и вернулся к разговору по телефону, докладывая кому-то о пожаре на окраине. Как я понял, проводилась проверка на диверсию, горел склад.
— Пошли, — буркнул сержант.
Мы вышли на улицу, забрали карабин и ремень с подсумками для патронов, после чего, вернувшись в здание, прошли в подвал, где я подписал несколько бланков по сдаче оружия.
Через двадцать минут выйдя из здания наркомата, я зло сплюнул на брусчатку и, заняв свое место на облучке, поехал к выезду с этой улицы.
Потрепав Шмеля по шее и погладив, я пробормотал:
— Ничего, парень, мы еще повоюем, даже если нам будут вставлять палки в колеса. К тому же что нам, на конторе свет клином сошелся? Если что, с ментами скорешимся, создадим боевую группу. Думаю, какой-нибудь милицейский полковник не откажется подняться на действиях моей группы, которую я создам к зиме. Неофициально, естественно. Или, вон, ГРУ… Хотя они вроде в зачаточном состоянии. Посмотрим, Шмель, посмотрим.
Пока мы ехали по городу, испорченное настроение почти пришло в норму, поэтому к рынку, который вполне себе работал, подъехал, насвистывая «Ду хаст миш». Чуть язык не сломал, но вроде получилось.
Загнав повозку под деревья, я натянул поводья и, накинув их на низко висящий сук, который аж блестел от частого использования, видимо, не первый я тут, завязал узлом. Вернувшись к повозке, погладил щенка, который стоял, поставив передние лапы на правый борт повозки, велел ему охранять ее, после чего подошел к трем бабулькам, что продавали прошлогодний урожай. В основном из солений.
— Здравствуйте, красавицы, — поздоровался я.
— И тебе не хворать, богатырь сказочный, ворогами пораненный, — схохмила одна.
— За повозкой не присмотрите? Я отлучусь на минутку.
— Посмотрим. Чаво не посмотреть? — ответила та же бабулька.
— Ага, и еще семечек тыквенных. Жареные?
— Жареные.
— Тогда стакан.
Подставив правый карман брюк, я дал насыпать туда семянок. После чего, расплатившись, направился на рынок, сплевывая на ходу шелуху. Или на базар, я еще не разобрался, Мне нужно было много что купить, сестры уже в городе, и им требовалась нормальная одежда, а не та походная, что имелась, но совершать покупки без них смысла не было. Куплю еще что не то, но вот велосипед, а также городская одежда под себя мне были по плечу.
Первым делом я прошел в вещевые ряды. Чего там только не продавали. Двое амбалов вообще настоящий шкаф притащили. Причем прилично так выглядевший, с зеркалом на дверце. Около него уже крутилось несколько покупателей, задавая вопросы флегматичным грузчикам.
Покрутившись рядом, я нашел прилавок с одеждой, причем новой, не ношеной, и после примерок купил две пары брюк, черные и светлые, туфли, белье, три рубахи, две майки и куртку. Причем куртку утепленную, а к ней в комплекте кепку. Это для осени. Закончив с этими покупками, я пошел дальше и вышел к тем местам, где продают всякую всячину. Заметив в одном ряду блеск велосипедных спиц, я устремился туда, неся в правой руке довольно тяжелый тюк с одеждой и обувью.
— Почем? — спросил я и, положив тюк на прилавок, стал придирчиво осматривать велосипед, хотя он мне не очень подходил. Был женским.
— Сто, — ответил, как отрезал, продавец. Это был на удивление худой мужчина, торгующий запчастями к велосипедам и мотоциклам.
— Да побойтесь бога! — возмутился я. — Я у вас не коня покупаю. Тридцать, да и то только за прекрасный внешний вид.
— А ты найди, где подешевле, — усмехнулся продавец, но немного снизил цену: — Девяносто пять рубликов, и забирай. К нему еще дам запчасти и качок.
— А камеры клеить? Ниппели? Выше сорока не возьму.
— Девяносто, или иди дальше, — не сдавался продавец.
Засучив правый рукав рубахи, я ринулся в бой, старясь снизить цену.
— Слава, спасибо, что подменил, — хлопнул по плечу подошедший к дежурному со спины статный старший лейтенант. — Пока я отсутствовал, ничего не произошло?
— Нет, все нормально, штатно, я бы сказал, — обернувшись, ответил дежурный. Встав, лейтенант стянул с рукава красную повязку и передал ее старлею.
— Не уходи, я проверю журнал, — велел старший лейтенант, занимая место сменщика и надевая повязку. Несколько секунд он изучал журнал учета и записи в других двух журналах.
— Слава, — тихо позвал он лейтенанта, который стоял рядом и с интересом рассматривал девушку в форме сержанта, беседующую с полным сотрудником из отдела кадров.
— Что? — вздрогнув, удивленно посмотрел тот на товарища.
— Тут записано время прихода и ухода некоего Михайло Москаля, внештатного сотрудника из Луцка. Я прав?
— А, был такой, — вспомнил лейтенант. — С рукой на перевязи был. Пулевое ранение у него было в плечо.
— А где он сейчас? — так же тихо спросил старший лейтенант. — Почему у меня стоит метка о его уходе?
Удивленно посмотрев на товарища, сменившийся ответил со злостью в голосе:
— Я его к Стешину отправил. Он всеми сотрудниками из Луцка интересовался. Ты же знаешь, брат у него где-то там пропал. Потом капитан позвонил злой как черт. Велел вывести Москаля из штата, изъять оружие и пинком выпроводить. Мы приказ выполнили, кроме пинка, конечно. Нормальный парень был, не знаю, чем он Стешину не угодил.
— Слава, ты видишь под стеклом этот список? — ткнул в столешницу дежурный. — Ты посмотри, чья третья снизу фамилия с пометкой «особо важно», и кого нужно немедленно отправить к секретарю Самого.