Владимир Поселягин – Комсомолец (страница 21)

— Да. Но сначала я покажу место для наблюдателя, нужно посадить туда одного, чтобы он контролировал окрестности. А потом уже можно и бункер принимать.

— Хорошо, годится, — кивнул сержант.

— Туда в кусты не ходите, — сообщил я бойцам, один как раз двинулся в ту сторону. — Там испачкано, один засранец заседал. А ты пошли за мной.

Боец, курносый рыжий паренек лет девятнадцати, скинул карабин с плеча и серьезно кивнул, нахмурившись.

Поднявшись на верх оврага по отрытому склону, я подошел к кустарнику и отодвинул в сторону маскировочную крышку. Парень заглянул внутрь, осмотрелся и одобрительно кивнул. Пост был устроен с умом.

— За псом присмотри, — попросил я его.

— Хорошо.

Оставив бойца устраиваться в окопе, я бегом спустился вниз и, пройдя мимо повозки, подошел к тайному входу и отодвинул крышку в сторону. Подскочивший боец, тот, что с ППД, помог мне.

— Ага, а вот и тела, — заглянул внутрь Головин.

— Все сразу пойдем, или подождете, пока я сбегаю генератор запущу?

— Так тут и генератор есть? — удивился сержант. — Вместе идем.

У бойцов фонариков не оказалось, поэтому пришлось пользоваться моим. Мы шли по бункеру, и я подробно описывал Головину, что где. Про пулеметы у входа честно сказал, что они неисправны — вытащены бойки. Бойки я достал из кармана и передал сержанту.

Когда мы проходили мимо казармы, то ощутили сильный запах бойни и сгоревшего пороха.

— Ага, вот еще трупы, — пробормотал сержант.

— Там в караулке еще четверо, — не останавливаясь, ответил я, мельком осветив казарму. Было видно, что на бойцов все это произвело впечатление.

После того как генератор был запущен и в бункере появился электрический свет, мы с сержантом все осмотрели, и тот начал составлять список найденного, а я занялся своими делами. Подхватив две подготовленные канистры с бензином, я мелкими шажками заспешил к выходу.

Немцов появился перед самой темнотой. Грузовик подъехал по верху и остановился, когда мы дали себя обнаружить. С куратором было пятнадцать бойцов, четверо нырнуло внутрь, а остальные сразу рассредоточились вокруг входа в бункер. На все это я смотрел с интересом, так как в это время протирал стреноженного Красавца пучком травы. Помыть бы его, потного после сегодняшней работы, но сержант просил не уезжать до приезда Немцова, вот я и ждал.

Куратор легко сбежал с кручи и, ответив на приветствие появившегося из бункера Головина, внимательно выслушал его устный доклад, после чего подошел ко мне.

— Не расстроился? — спросил он, потрепав Красавца по гриве.

— Почему вы задаете мне вопрос, как архитектору Пизанской башни?

— Чего?

— Я говорю, что не понимаю, куда вы клоните.

— Я про то, что раскрылся. А то ведь когда к нам пришел, больше всего на это упирал.

— Ах, вы про это… Ну, уж тут ситуация такая сложилась, деваться было некуда. Нужно было оперативно реагировать, чтобы банды не ушли.

— Это да, свили они тут гнезда. До сих пор чистим. Вон, даже армейцев привлечь пришлось. Правда, для второй линии.

— Агента взяли?

— Взяли, — поморщился Немцов. — Только ранили серьезно, сейчас в военном госпитале оперируют. Его там два десятка опытных вояк охраняло. Дрались до конца. Мы трех потеряли, пока не подавили сопротивление.

Отойдя от коня, старший лейтенант подошел к повозке, взял пучок свежесрезанной травы, с удивлением посмотрел на слишком большую горку сена и нагло закопался в нем. Заметив, что он поднимает за ствол оружие, я рванул к нему и, ухватив за приклад, захрипел:

— Мое-е!

— Куда тебе противотанковое ружье, лишенец?! — возмутился он, не отпуская. Но тут до него дошла глупость ситуации — на нас смотрели бойцы, смешков не было, но некоторые торопливо отворачивались, и он отпустил ствол. Почти сразу я закопал ПТР обратно, навалив сверху еще травы.

— Куда-куда, — проворчал я, осторожно как бы ненароком оттирая Немцова от повозки. — Агент же ясно сказал, что в июне будет война. Немцы нападут. Хотели напасть в конце мая, но у них мало боеприпасов было подвезено для ствольной артиллерии. Вот и увеличили срок еще на несколько недель. В середине июня, говорил, должны напасть. Вы что, с ним не говорили?

— Откуда? Я с того хутора еще в два заехал и только уже потом к вам. Еле нашли. Но ориентир с этим камнем хорош. С Рогозовым по телефону беседовал, но сам понимаешь, на такие темы не поговоришь.

— Это да, — согласился я.

— Парень ты, как я успел определить, надежный… Слухи о начале войны бродят среди комсостава армии и ГБ. Сам думаю, что война вполне может быть. Рапорты наверх были отправлены, пока молчок. Сам понимаешь, больше ничего мы сделать не сможем. Если только агент заговорит, но не думаю, что наше руководство ему поверит.

Поняв, что сказал лишнее, Немцов сменил тему:

— Что там у тебя кроме ружья?

— Да по мелочи. Головин в курсе. Кроме ПТР немецкая снайперская винтовка, ручной пулемет «браунинг»…

— Тысяча девятьсот двадцать восьмой? — перебив, спросил меня гэбэшник.

— Да, он. Еще автомат «Суоми», ну и боеприпасы для всего этого.

— Солидное и разнообразное оружие для разных задач. Но все-таки ПТР-то тебе зачем?!

— Немцы, война, чем я технику у них жечь буду?

— Думаешь, дойдут досюда?

— Думаю, и до Киева дойдут.

— Ты кому другому такое не скажи. Ладно, начальство разрешило заиметь тебе такой арсенал, но неофициально. Если что, мы не в курсе. Ясно?

— Конечно. Что я, без понятия?

— Пока непонятно. Тем более если не тут, в другом месте найдешь. С твоим шилом в заднице это нетрудно… Рапорт написал?

— Да, он у сержанта.

— Может, возьмешь напарника, или лучше двух?

— Анекдот такой есть. Один хохол — партизан, два хохла — партизанский отряд. Три хохла — партизанский отряд с предателем. Одному проще, доверяю я только себе.

— Ладно, планы у тебя есть какие?

— Да, иду к Ковелю. Там леса обширные, поохочусь.

— Не советую, это уже не совсем наша зона ответственности.

— А тут что делать? После сегодняшнего все бандиты сидят по своим ухоронкам и дрожат. Всех зверей распугали, охотнички.

Невольно хохотнув, Немцов посоветовал все-таки покататься недалеко от Луцка и так сильно не нарушать законы Советского Союза, а то ведь в другой раз могут и не успеть прикрыть. Законы-то тут стро-огие. А меня особо не назовешь законопослушным гражданином, как будто война для меня уже началась. Так она и началась, еще тогда, когда я очнулся в этом теле. М-да.

Обещал подумать. Пусть думает, что я где-то тут, а я рвану в леса. В том районе они обширные, есть где разгуляться. Нет, все-таки хорошо, что начальство так включилось в работу с этим делом, что им стало не до меня, вот и воспользуемся этим.

Немцов ушел инспектировать бункер — его решили уничтожить, вывезя все имущество, а я спокойно запряг Красавца и, не забыв прихватить Шмеля — он спал на своей подстилке под повозкой, — поехал искать место для лагеря. Стемнеет через час, следует поторопиться. Подумав, я решил править на место своей прошлой стоянки. А что искать новое, если есть хорошо известное старое?

Верхушка старого коренастого дуба покачивалась в такт порывам ветра, чувствовалось приближение непогоды, однако меня это не особо волновало. Я находился на высоте шести метров, и тут покачивание ствола не особо чувствовалось. Приложившись щекой к прикладу, я посмотрел в оптический прицел. С той стороны оптики картинка передавалась наиинтереснейшая. На лесной хутор заехали две телеги, набитые крепкими такими молодцами. Вооруженными, естественно, молодцами.

— А вот это уже любопытно, — пробормотал я, заметив, как со второй телеги, как мешок с картошкой, сбросили тело со связанными руками и в синей милицейской форме.

За последний месяц, с того дня как оставил Немцова у бункера, я успел измениться. Нет, внутренне все так же ненавидел этих националистов, а охотился я в основном на них, но вот отношение к представителям Советской власти, да и вообще к гражданам этого государства, изменилось. Они стали для меня… своими, что ли? Ранее я мог спокойно наблюдать, как там пристрелили русского. Ну, убили и убили, мне-то что, русского же убили. А сейчас не-ет, уже чувствуется боль в груди и подкрадывалась мысль: «Да они нашего убили! Ах они… урою!» — и так далее. То есть я становился местным, и советские граждане уже не вызвали такого отторжения, как раньше: они сами по себе, я сам. Поэтому появление связанного милиционера подстегнуло мое решение на отстрел.

Мгновенный анализ ситуации выдал мне результат. Нельзя им дать возможность скрыться с сотрудником милиции среди построек. Мое преимущество в открытой местности.

Наведя прицел на молодчиков, я нашел цель для стрельбы так, чтобы пуля, пройдя первого, обязательно зацепила второго, что стоит за ним. Поговорку помните про двух зайцев? Эти зайцы от меня не ушли. Я уже не в первый раз пользуюсь подобной уловкой, была пара сбоев в начале работы в этих лесах, но с опытом приходило и понимание, как лучше действовать. Я стал настоящим егерем. Теория получила богатейшую ежедневную практику.

Винтовка сильно толкнула меня в плечо, и я, не отрываясь от прицела, отслеживал все перемещения бандитов. Не глядя передернул затвор, досылая новый патрон. Штатная снайперская винтовка Маузера вермахта за этот месяц ни разу не подвела меня. Жаль, что патроны для нее подходили к концу. Тут требовались специальные, и так уже начал переходить на обычные для пехотных карабинов.