Владимир Поселягин – Коммандос (страница 43)

— На службу не хочешь поступить? — осторожно спросила Шарлота, изрядно меня удивив. Таким, как я, такое предложение не делают, то есть с такой биографией. Специально ведь выдумал, что у немцев служил.

— Нет, — лениво ответил я.

— Почему?

— Я воюю без перерыва порядка шести лет, отдох нуть хочу. К тому же не люблю начальства у себя над головой. У немцев вот так хватило, — хлопнул я себе по горлу. — Уж лучше на самого себя работать, да спокойно жить. Проще говоря, я решил бросить карьеру наемника и заняться чем-то другим.

— А инструктором?

— Вообще с военщиной любой из стран связываться не хочу. Неинтересно, устал я.

— Все же подумай, мое предложение остается в силе.

— Не ожидай от меня положительного ответа, его не будет, — сказал я в спину девушке и вернулся к наблюдению за кораблем.

Им интересовался не я один, так что народу хватало, только тут на нашей палубе было не так и много зевак, что позволило нам спокойно общаться. Посмотрев на часы, я понял, что могу опоздать на обед, мы тут, оказывается, полтора часа простояли. Подхватив поводок, я направился в каюту — нужно оставить щенка и переодеться к обеду.

Следующие шесть дней я вел себя для всех пассажиров нашего судна очень спокойно и не напряженно, хотя и пришлось немного понервничать. Ладно с итальянским эсминцем, нам повстречались два британских корабля, и тот поспешил уйти в сторону, а вот в Гибралтаре нас остановило испанское пограничное судно и сопроводило в порт. Сутки по всему кораблю рыскали сыщики, о пропаже части пассажиров уже было всем известно. Меня самого трижды допросили, но я отвечал как прежде: соседей видел, точнее одного, в лицо знаю, куда делись, даже не подозреваю. В общем, сутки нервотрепки, и наше судно вышло в Атлантику. Даже пассажиров еще набрало, освобожденные мной каюты снова заполнились.

Когда берега Португалии и Испании остались далеко позади, я снова забрался в каюту капитана и перенес из тайников вещи обратно к себе. Каюту досматривали в присутствии моем и старшего помощника и ничего предосудительного не нашли, так что, сложив все трофеи в чемоданы, я продолжил путешествие уже спокойнее.

Шел шестой день, наше судно буквально летело по волнам, мы опаздывали и догоняли график, поэтому я удивленно поднял бровь, когда в кают-компанию вошла Шарлотта и направилась ко мне. Эти шесть дней мы не общались, встречались чисто за столом, во время приема пищи. И такая целеустремленность в мою сторону меня напрягла.

Я сидел на привычном для себя месте на диване, с привычным бокалом лимонада в руке и следил за игрой в покер. За эти дни я уже определил, кто хороший, а кто плохой игрок. Тот боксер из нашей компании оказался, несмотря на туповатое выражение лица, очень неплохим игроком, и хотя я к покеру относился прохладно, но с большим интересом наблюдал, как тот второй день медленно, чтобы не спугнуть, раздевал других игроков.

Шарлотта присела рядом и негромко сказала:

— Мартин хочет с тобой поговорить. Через час.

— Хорошо, — прикрыв рот бокалом и как бы делая глоток, ответил я.

Девушка ушла, а я с немалым интересом продолжил следить за игрой, очень уж интересную боксер выстроил комбинацию, вот и любопытничал, сработает она или нет. Если да, то тот сорвет весь банк. Если нет, то все проиграет, что снял за эти дни. Видимо, тот решил, что пора сорвать куш, партнеры уже тепленькие. Досмотреть я не успел, партию тянули медленно, а уже подошло время встречи с Мартином. Поэтому, шепнув на выходе бармену, что тоже с немалым интересом следил за игрой, чтобы чуть позже рассказал, чем закончится, покинул кают-компанию.

Мартин, конечно же, был у себя. Когда я, по стучавшись, прошел через открытый Шарлоттой проем двери в каюту, обнаружил его сидящим на кровати с поднятыми руками, а врач снимал с него бинты.

— Ты немного рано, — сказал он.

— Скорее вы запоздали, — отбил я претензию и, указав на стул, добавил: — Подожду тут.

Врач справился быстро, осмотрел рану и перебинтовал. Закончив, он сложил инструмент в портфель и повернулся ко мне:

— Я слышал, у вас тоже ранение имеется. Не желаете, чтобы я осмотрел?

Посмотрев на Мартина, я покачал головой:

— Другой причины осмотреть мое тело и подтвердить мои слова не могли придумать?

— О чем это ты? — изобразил он искреннее удивление.

— О своем, — буркнул я и, встав, начал расстегивать рубаху, бросив куртку на стул.

Врач сам снял бинты и, осмотрев раны, не забыв и те, что я получил до этого, спросил:

— Сами швы накладывали?

— Так заметно?

— Да, криво и неумело, явно одной рукой действовали. Швы когда сняли?

— Дня три назад — Надо было ко мне подойти.

Я промолчал на это бурчание. Врач ощупал раны и наложил новую повязку, использовав свой перевязочный материал. Собравшись, он кивнул с интересом наблюдавшему за всем этим Мартину и покинул каюту, а я стал неторопливо одеваться.

— Вопрос можно? — спросил я, застегивая мелкие пуговицы на рубахе.

— Задавай, — осторожно кивнул Мартин.

— Как вы испанцев обдурили? Не могли они не заинтересоваться тем, кто слег в тот же день, что и пропали немцы.

— Это было просто, небольшая маскировка, подписанное заключение господином Голденом о том, что я болен пневмонией, простыл на верхней палубе, ну и дипломатический паспорт.

— Не очень надежно.

— Согласен, но сработало. Испанцы пока еще следуют международным законам, запрещающим трогать дипломатов, хотя прецеденты были.

— Зачем звали? Только осмотреть? — накинув куртку и снова заняв стул, поинтересовался я.

Шарлотта наконец отлипла от двери, которую подпирала, и подошла к Поттеру, чтобы помочь ему лечь. Судя по тому, как она с ним обращалась, они не только начальник и подчиненная, но и любовники.

— Была и другая причина с тобой встретиться, не ошибся ты в своих предположениях, — согласился Мартин, как только устроился на двух подушках и облегченно вздохнул. — Я подтверждаю предложение Шарлотты поступить к нам на службу.

— Не интересует, я это уже говорил.

— Почему? Говори только правду. Ложь я чую.

— Навоевался до не могу. Больше не хочу.

— Работа инструктора?

— Не интересует. Мне нужна свобода передвижения, в скором времени я собираюсь вернуться в Швейцарию и жить буду в основном там. О долге перед государством можете даже не намекать, кроме насмешливой улыбки ничего от меня не дождетесь. Проблем от государства я тоже не боюсь, их много, на одной Канаде свет клином не сошелся.

— Зачем тогда направляешься в Канаду? — нахмурился Мартин.

— Купить дом и создать там свой уголок. После войны я планирую жить поочередно в обоих государствах, и пока цены на жилье не взлетели, а они взлетят с появлением эмигрантов, решил вот приобрести себе дом.

— Все же ты подумай.

— Даже не собираюсь, решение мое окончательное, другого не будет. Навоевался я, хватит, — вставая, отрезал я.

Менять свою месть на службу разведке или армии Канады я не собирался — что я, идиот? Нет уж, у меня своя война, у вас своя, и вы в нее меня не вмешивайте. Коротко кивнув, я покинул каюту и направился к себе. Разговор был интересный, было видно, что я Мартину зачем-то нужен, любопытно, конечно, бы ло узнать о таком странном интересе, но я его подавил. Ответил им честно, работать я с ними не буду, мне это просто тупо не нужно.

Наблюдая с верхней палубы, как наше судно входит в порт Чарльстона, я искоса поглядывал на стоявшую слева Шарлотту, та была прекрасна в своей свежести и с блестящими глазами. Да и ветер развевал ее волосы тоже красиво.

С той встречи, что произошла пять дней назад, мы больше не общались, ни с Мартином, ни с ней, хотя и встречались за обеденным столом в кают-компании. Я был только рад этому, особо с ними общаться у меня желания не было, поэтому не стремился продолжить знакомство — попутчики, и этим все сказано. Так что я держался и эту черту не переступал.

— Добрый день, — услышал я рядом бархатный голос Шарлотты, незаметно подошедшей ко мне. Ну как незаметно, Смелый, что крутился под ногами, недовольно заворчал при ее приближении, не нравилась она ему.

— Хороший день, — согласился я. — Каков дальнейший маршрут? То, что идем морем, я в курсе.

— Через два дня из порта выходит канадский сухогруз, на котором нам забронированы каюты. Он уже должен быть в порту. Так что сразу перейдем на него.

— А таможня?

— Ты собираешься погулять за территорией порта? — удивленно подняла она брови, после чего пояснила: — Перейдем без досмотра, не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, — буркнул я, не показывая, как насторожился от этих слов. Интонация мне не понравилась.

— Через два часа, к ужину, мы покинем судно, уже все предупреждены, ты тоже подготовься.

— Хорошо.

Как только девушка отошла, я с подозрением посмотрел ей вслед и нахмурился. Ой, что-то мне не нравилось, как она с легким злорадством на меня посмотрела, ой, чую, подстава будет. Явно не тут, в порту, а скорее всего по прибытии в Канаду. Только вот зачем им это? Хотят избавиться от неблагонадежного гражданина? Хм, вполне возможно, на службу принять не удалось, уже поняли, что я не соглашусь, а раз не приняли — значит, нужно устроить ему проблемы, пусть пару лет посидит в заключении. Если это так, я и Мартина, и эту Шарлотту из-под земли достану. Подставы я не люблю. Вот сволочи, чувства благодарности у них нет за спасенные жизни. Надо было немцам помочь.