Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 67)

Надо сказать, что с первой, где татарином и писателем был, небо и земля. Да это лучшая моя жизнь, тем более если сравнить с первыми двумя. В Империалистической я не поучаствовал, там адмирал был, из недругов в Русско-Японскую, просто отказал возвращать из отставки. Так я бумагу потребовал об этом, не хотя, но выдали. Денька два побродил по городу, жалуясь всем на такую несправедливость, продал дом и покинул столицу. Уже в курсе что меня искали, включая гвардию Николая. Разошлась информация. Ох как тот разозлился на этого адмирала. С лишением всех чинов того на десять лет отправили на каторгу, но я уже не вернулся. У меня официальное решение. О возвращении на военную службу — отказать. Вернулся я уже в Союз тридцать восьмого года, омолодившись. Обжился, как доброволец поучаствовал в войне с финнами. До этого и тут дошло. И да, Николай отрёкся, те что заставили это сделать, власть не удержали и её взяли большевики, они же Николу и шлёпнули. Ох и повоевал в составе Восемнадцатой стрелковой дивизии. Рамис выжил, у меня во взводе служил. С орденом и двумя медалями войну закончил. Младший сержант. Марту нашёл, мужа её шлёпнул, а ту в наложницы. Специально сюда попал, чтобы это сделать. Големы финнов тысячами в день уничтожали, так что мы почти до Хельсинки дошли, когда было подписано перемирие. Англия надавила. Видимо было чем. Все земли что заняли, нам отошли. Потом ВОВ прошёл, как опытный боец-разведчик, награждённый двумя орденами. Трижды под арестом был. Дважды расстрелять успели, полностью сгоревшая Лубянка и полторы тысячи человек ликвидированных, включая судей трибуналов, но от меня отстали. Катализатором стала смерть Рамиса, его забили особисты, когда тот из разведвыхода вернулся. Решили, что врагам продался. Так что полковником войну закончил. Дальше жил, раз в двадцать лет меняя личность. В Афгане воевал, отлично големы работали. Я там на сверхсрочную остался.

Да полностью зачистил банды, так что неплохо прошло. Развал Союза тут позже произошёл, в девяносто шестом, но виновники всё те же. Так и дождался, когда экология рухнула, Улья начали строить, нормально в космос вышли. Я там десятью станциями владел. На одной, среднего класса, и проживал. Марта со мной, шестьдесят лет старушке, но выглядит на тридцать. Магией омолаживал. Умер не сам, прототип новейшего истребителя подвёл, гоняли по астроидному полю, тут проделаны проходы. И влип, не вписавшись в поворот, спаскапсула не успела отстрелиться. А я не жалею, хорошая жизнь, но тело старое начало подводить, магия уже не помогала. На генетическом уровне разрушалось. А ведь мне было триста сорок девять лет. Да и конец жизни вышел пшиком. Ради чего я так долго жил? Из-за порталов. Нет, исследования ничего не дали, блокиратор продолжал действовать, в этом нет никаких сомнений. Так что вот оно перерождение. Как видите, жизнь у меня неплоха была. Особо на порталы я надежд не питал, да и интерес был к магам именно для покупки Дара и обучению магии. Надеюсь попаду в магмир, там добуду что желаю получить, а пока у меня новая жизнь и новое тело. Молодое, не то прошлое, чему я только рад. Ну и ВОВ, о которой я за такое время изрядно подзабыть успел. У меня ещё и старческое слабоумие пошло, гонки на истребителя под получаемый адреналин неплохо прочищали, но я уже понимал, что мне немного осталось. Хорошо я умер, стыдиться нечему. Голем всё лечить мог, но не голову и все болячки присущие мозгам.

Однако утро, многие шевелилась, садились и протирали глаза. Кто-то шёл к воротам, там воду давали. Вот и два молодых парня, что лежали рядом со мной, проснулись, потягиваясь.

— Тимоха, ты как? — спросил у меня один, с тонкой ниточкой усов.

Причём тут не брили, уже щетина появилась, я её определил, как трёхдневную. Я же в тело молодого парня попал. Он явно ещё не брился, лёгкий пушок под носом был, но и только. Что интересно, судя по рукам, тот шофёр, чёрная каёмка под ногтями, это только подтверждала.

— Ничего не помню, — стал я разыгрывать привычную амнезию.

Хотя в прошлом теле я особо её не играл, но тут спасительного личного дневника, как у Алексея Чижова, не было, так что однозначно амнезия, тем более о прошлом владельце моего нового тела, я действительно ничего не знал. Те подивились. Неужели удар приклада был таким сильным? Вот и стал выпытывать что и как? А котелок Тимохи, теперь мой. Ложка в кармане, а шинель он не сохранил. Вместе сходили за водой, а я бос, сапоги новыми были, только выдали, но немцы отобрали. Вот так воды получили, напились и в двух котелках понесли запас обратно. Это вся вода, до вечера новую выдавать не будут. Мы тут в лагере второй день, вчера утром привели, так что в курсе чего ожидать. А на завтрак с водой овощи, были и варёными. Нам морковь и брюква досталась, так что поделили и поели. Котелок гимнастёркой накрыли, чтобы не испарялась. Главное я получил за это время всю информацию. Парни были из одного экипажа. Танкисты они. Не в шофёра я попал, а механика водителя, младшего сержанта Тимофея Геннадьевича Богданова. Родом из Киева, сирота детдомовский. Призван этой весной, восемнадцать лет. Попал в Тридцать Вторую танковую дивизию РККА. Отправили в школу механиков-водителей, при дивизии. Не доучился, началась война. Юго-западный округ. Первый бой принял на танке «Т-34», учился на ходу, но после двух недель боёв, машина была потеряна, и его перевели на «КВ-1», на котором и воевал. Как раз звание дали. Плечи широкие, сильный парень. На таких машинах немалая сила нужна. А при отходе, попал с дивизией в окружение под Уманью. Их и побили, вытаскивая из стоявшего без топлива танка, боезапас те расстреляли. Угрожали сжечь, вот командир танка, в звании лейтенанта, и приказал сдаться. Побили, Тимофею по голове перепало. Дальше в колонну пленных. Командиров по пути отделяли. Где-то потерялся стрелок, так что со мной наводчик, сержант Харитонов, и заряжающий, красноармеец Титов, остались. Вот такие дела.

Что знали, те сообщили. И меня несколько удивило, что наши документы немцы не взяли, обыскали, всё из карманов на землю, документы тоже, и повели к дороге. Если дойдём до танка, может найдём? Я это и предложил сделать, а лагерь, тихо двигаясь, покинуть ночью, в темноте. Проползём под оградой. Проволоку колючую поднимем чем-нибудь. Вот те и обдумывали моё предположение. А ждать я не мог, не доживу даже до запуска хранилища, а котелок, даже с водой, уже не спасал. Вода нужна, чтобы полностью погрузиться. Так что, побег для меня, это шанс на жизнь. До запуска хранилища умирать мне нельзя, это основное условие для перерождения. Те подумали, прикинули, и решили рискнуть. Когда на обед похлебку выдавали, нам в два котелка, мы уже у ограды устроились. Поели и спать, я тоже, сделав навес из гимнастёрки над головой. Кстати петлиц не было. А их тут, у входа в лагерь срезали. Там целая куча собралась.

Сон в полубреду проходил. Мне реально было плохо, так что не выдержав мучений, так и охлаждал место ушиба котелком, до темноты. Когда ночь стала гуще, мы поползли к ограде, уже высмотрели где это лучше сделать. Правда у немцев заработали прожектора. Особенно по ограде пробегали. То есть, не заляжешь пережидая, наши тела рассмотрят. А патруль пристрелит, если назад полениться отогнать. Нам повезло, шум поднялся с другой стороны. Оба прожектора туда метнулись, видимо ещё кто-то решился бежать и этим невольно помог нам, быстро двигаясь по-пластунски, мы перебрались наружу, и рванули прочь. Я держался за гимнастёрку Сергея Титова, потому как не мог сам устоять, голова кружилась. А вот так на поводке нормально. А через то место где мы выбрались, ещё пяток пленных успели перебраться, других осветили, раздались выстрелы, прожектора зашарили во все стороны, мы пару раз падали, пережидая, а так ушли, и двигались втроём.

Тут в наглую вышли на полевую дорогу и быстрым шагом по ней. Я всё также на поводке, держась за Титова. Нет-нет да доносился смрад разложения, тут бои видимо шли, непогребённые лежат, но мы уходили. По словам наводчика, до нашего танка было от силы километров двадцать, на восток. Не так и далеко увели, и в лагерь, что как раз строился, начали загонять. Кстати, по пути была речка, мост перекинут. Мы там накупались, прямо в форме, напились, на час задержались, и дальше. Мне заметно легче стало. Под утро были на месте. У меня на голове влажный тюрбан из гимнастёрки. К «КВ-1» действительно вышли. Стоял с открытыми люками. Разграблен. А вот мелочёвку из карманов пришлось поискать. Я нашёл перочинный нож, прибрав, спички и ножницы. Из моих документов парни поначалу нашли комсомольский билет. Глянул на фото, а ничего, симпатичный парень, шатен с зелёными глазами. А вот красноармейскую книжицу нашли не сразу. Тут похоже ветер был, унёс. Обочины и дальше у кустарника всё обыскали. Сержант наконец свои документы нашёл, а там и мои. Тех двоих, лейтенанта и стрелка, тоже. В танке я вещмешок Тимофея нашёл, внутри свидетельство о рождении и аттестат за восемь классов. Видимо с собой возил. Сохранял. Так что пошарились по соседним машинам, я из танка комбинезон и пилотку прихватил, ремни мы нашли, препоясался, но кобура пуста, «Наган» пропал. Обувь бы найти, а то я уже ноги сбил, хотя почва преимущественно была или песчаная, или из глины. А так поспешили уйти с дороги подальше, укрывшись в кустарнике. А оружие у нас теперь есть, сняли пулемёт «ДТ», и пять дисков к нему. Патронов бы, диски пусты были. Поищем, а сейчас отдыхать. Место я подбирал, тут болотце рядом, родник нашёл, что его питал. Парни сразу уснули, на шинелях, пропущенную ночь нагоняли, а я сторожил. Вот и мочил полотенце, прикладывая к темечку. Да, не у меня одного вещмешок, у напарников свои, мы и две шинели прихватили, больше не было. Так что многое имел, жаль еды нет, но зато убирал гематому холодом.