Владимир Поселягин – Горячее лето 42-го (страница 29)

Дорога стелилась под гусеницами. Пока всё пусто, хотя на паре параллельных приметил телеги местных крестьян, после того как лес покинул, вокруг теперь поля. Держали мы стабильно сорок пять километров в час. Установки могут и больше. Французская почти шестьдесят, американская ближе к пятидесяти, но у танка это максимальная скорость по этому гравийному шоссе. Ничего уверенно идём, народу на дороге стало больше, многие смотрят с любопытном. А замечая красные звёзды, я нарисовал кисточкой на артах, удивлённо чесали затылки, показалось или нет? Как же показалось, если во весь борт они огромные нарисованы? Я час так катил, сам в шоке, но ни одного выстрела не сделал, да и военных на дороге просто не было. А что им в такую рань тут делать? Вон, одни крестьяне и фермеры. На полях появились, работают, у большого стога повозка куда грузят сено, видом уже подсохшее. А не стрелял пока, чтобы к месту стоянки самолёта местных военных не привести, я планировал вернуться и также тихо улететь, как и прибыл сюда. И вот в полседьмого, а сегодня шестнадцатое июня, мне наконец встретились румынские военные, а то я уже думал, что они все в Союзе, а тут никого не осталось. Нет, встретил. Причём, грузовик был наш, «ЗИС-5», видимо те тащили всё к себе, включая захваченную автотехнику. В кабине двое было, кузов похоже пуст, или груз какой небольшой. Двигались те навстречу, за ними явно рейсовый междугородний автобус. В кабине кроме водителя офицер, я его только вблизи рассмотрел, лобовое стекло бликовало и не понятно было. До последнего момента те ехали спокойно, хотя вблизи и начали тормозить. То ли рассмотрели кто движется, то ли остановились посмотреть по той же причине, кто едет. А установки привлекали внимание своими мощными пушками и корпусами, да и танк мой тоже непривычных обводов был. Только остановится те не успели, я вильнул и наехал на грузовик, с хрустом подминая его под себя. Выскочить из грузовика никто не успел, замерев на нём, покачиваясь, я дал задний ход, съезжая, автобус остановился метрах в ста, и развернуться, чтобы проследовать дальше. Арты остановились и повернувшись боком подняли стволы, тут интересная цель была, а раз всё, я привлёк внимание, гражданские из автобуса быстро сообщат о моём появлении, то и тишину можно не соблюдать, тем более я такую отличную цель нашёл. В шести километрах был Дунай и там у пристани какой-то деревни стоял речной румынский монитор. Причём никаких препятствий не было, накрыть можно спокойно, что я и сделал.

Пока арты наводились, я остановил танк у автобуса, и прихватив автомат, повесив ремень на плечо, подошёл к пассажирской двери, постучав, так что водитель открыл её. Я тянул время. Не знаю сколько времени понадобится, может второй залп, поэтому приметив что в автобусе при множестве оранжевых точек, зелёных не имелось, была одна красная, и решил посмотреть на врага, что так люто ненавидел русских. Танк держал автобус на прицеле пушки и спаренного пулемёта. Тут арты навелись, десять секунд заняло, и я, зайдя в салон, показал на уши и намекнул что нужно закрыть, сам так сделав, не все, но многое последовали моем примеру, водитель тоже. И тут арты грохнули, убрав руки, я громко спросил:

— Кто-нибудь знает русский язык?

Тут как раз снаряды долетели до монитора, за чем я параллельно внимательно наблюдал. М-да, а я ещё думал, что второй залп делать придётся. Уже не нужно. Оба снаряда попали, монитор, расколовшись пополам, мигом ушёл под воду. Тумбы, к которым тот был причален, не выдержали и были вырваны массой корабля. Сейчас я выискивал подходящие цели на девять километров вокруг, замирая, если что нашёл, и таких целей было немало. Военные всего две, да и то в одном месте рота солдат отдыхала. Сейчас те встали, прислушиваясь к канонаде на горизонте, судя по виду у них учения, спали на открытом воздухе. Именно на них орудия я и наводил. Вторая военная цель, охрана железнодорожного моста, но они на пределе дальности, как раз девять километров и есть. А на мой вопрос откликнулась женщина и на вполне чистом языке сообщила:

— Я знаю. Господин офицер, тут только гражданские.

— Я вижу. Передайте пассажирам, что я велю им покинуть автобус и выстроится.

Та передала, а я в это время снова закрыл уши, уже не предупреждая, но кто это видел поспешили повторить, и орудия дали залп. А я вышел наружу, пока те перезаражались. Снаряды легли отлично, но рота была не вся поражена, правда на ногах стоять никто не мог, оглушены и контужены, но живы, а это неправильно, так что, когда все пассажиры вышли, я снова закрыл уши и открыл рот, теперь за мной все это повторили, и арты дали третий залп. На этом все. Рыча моторами те поворачивались в сторону следующей цели. Нет, не моста, я сам двигался в ту сторону, сближусь и накрою с гарантией. Следующей целью я выбрал гражданский объект, длинные бараки свинофермы. Тут особо и наводиться не нужно, двенадцать бараков, не меньше пары тысяч свиней, отличная цель и удар по продовольственному вопросу Румынии. Прогуливаясь мимо строя, я посмотрел на девушку, лет восемнадцати, судя по тому как женщина лет сорока пыталась её закрыть собой и общей схожести, это были мать и дочь. Именно девушка и горела ярким красным, жаль её убивать, но она враг, хотя и гражданская. Несколько секунд я изучал ту, встав перед ней, отчего ту застряло, после чего закрыл уши, все уже на автомате повторили, и арты грохнули, отправляя фугасы к фермерскому свинохозяйству. Думаю, снарядов двадцать, и хватит, другие цели есть.

Как только арты выпустили снаряды, начав перезарядку, я задал вопрос:

— Не нравлюсь? Откуда столько ненависти?

— Вы убили моего брата!

Что она сказала, я не знаю, но переводчица из пассажирок, вполне справлялась с переводом.

— Брата? Предположу, что он военный и находился на территории Советского Союза?

— Да. Мой брат погиб шесть дней назад, нам прислали телеграмму.

— Переводи точно, — велел я переводчице, и глядя девушке в глаза, сообщил. — Никто не звал ваших солдат на нашу землю, вы сами пришли. За последние десять дней моя боевая группа воевала с подразделениями двух румынский армий. Третьей и Четвертой, уничтожив более ста двадцати тысяч румынских солдат и офицеров, и скорее всего именно я убил твоего брата. Ты сейчас стоишь перед убийцей своего брата, запомни меня, и запомни, что я специально не беру румынских солдат в плен, хотя они постоянно поднимают руки и пытаются сдаться, но пули быстрее и уничтожают их. Почему я ненавижу ваших солдат? Потому что они каратели, как вояки те не очень хороши, но зато немцы их используют для зверств в тылу и те охотно этим занимаются, и уничтожают мирное население на оккупированных вашими армиями территориях. Для того я и прибыл в Румынию. Против мирного населения я не воюю и пострадать вы, гражданские, можете только случайно, но все военные и важные гражданские объекты, что мне встретятся, будут уничтожены. Я солдат, а не чудовище, как ваши солдаты. Не веришь мне? У меня есть доказательства.

Сходив к танку, я вернулся с планшеткой, собирал трофеи и нашёл немало фотографий, где позировали румынские солдаты и офицеры. Отобрал я самые жуткие, как раз для подобного момента, так что подойдя, протянул той пачку фотографий, велев и остальным смотреть. Пассажиры столпились за девушкой. Та сомлела после третьего фото, и те разошлись по рукам, а я внимательно смотрел на них. Четыре женщины в обморок хлопнулись. Вот так пообщавшись, я забрал фотографии, и посмотрев на девушку, та из красной медленно приходила в оранжевую зону, впервые такое видел, и мне было любопытно, но махнув рукой, вернулся в танк и покатил дальше. Не знаю что я зацепил в её душе, но я был доволен, той было жгуче стыдно. Арты успели сделать одиннадцать залпов, чуть больше потребовалось, но фермерское хозяйство было полностью уничтожено, я последние снаряды послал не по пылающим развалинам бараков, а в ангар, разметав его. Вот так и погнал прочь. Встреча с той девушкой заставила задуматься, однако вздохнув, отвлёкся от этого дела. Я проехал три километра и остановил колонну. Арты пока повернулись, прямо на дороге, перегородив ту, и стали выцеливать охрану моста, по нему самому тоже буду стрелять, но чуть позже. Тут в другом дело, можно было и ближе подъехать. А дело в том, что на границе тактической карты, в девяти километрах, я обнаружил лагерь военнопленных. Нет, никакого зелёного пятна, слишком далеко чтобы находка отобразилась на карте, я для арт искал новые цели вокруг, вот и обнажил сверху лагерь в режиме корректировщика. Поэтому сразу встал и стал наводить арты на мост.

Арты стали грохотать залпами, и несмотря на то что у французской установки перезарядка шла куда быстрее, работал именно залпами. Как я уже говорил, разрушений так получалось больше. Тут хватило десяти залпов. Три по охране с разной стороны, по два залпа, этого хватило, и по опорам моста, пока тот не разрушился. А что, у французской установки пушка калибром сто пятьдесят пять миллиметров, а у американца двести три миллиметра. Вполне хватило. После этого я направился дальше, приготовив танковую пушку. Для танка пока работы не было, вон, за раздавленную машину всего пятьдесят пять баллов упало, а тут наконец военные проснулись, автоколонна приближалась усиленная бронетранспортёром, причём британским, и низко, на двухстах метрах, пролетел румынский разведчик. Биплан, уже знакомый, я такие уничтожал, эти модели ещё и лёгкие бомбардировщики. У танка зенитки не было, зато у американца имелась, «М2 Браунинг». Крупнокалиберный пулемёт, он и сшиб разведчика, что воткнулся в землю, полыхнул сам и поджёг пшеницу, что там проросла. Уже высокая, по колено. У французской установки тоже был пулемёт, крупнокалиберный, но в башне для непосредственной защиты. Это не зенитка.