Владимир Поселягин – Феномен (страница 6)

Я наблюдал, как стайка детишек – трое, не старше десяти лет – играли у скотника. Дед с седой бородой вывозил на тачке навоз из курятника. Однако помимо них я заметил и советских военнослужащих: девушка в форме стояла на посту с карабином на плече, с каской, и скучала, откровенно позёвывая. Ещё две дивчины в нательных рубахах и юбках пилили на козлах брёвна.

Ну, допустим, разведгруппа здесь может быть, но чтобы три дивчины? Ой, сомневаюсь. Тут из-за угла дома вышла ещё одна девушка, и я даже рассмотрел сержантские треугольники в петлицах. Нет, тут что-то не так. Идём знакомиться. Но сначала нужно подготовиться.

Первым делом я обежал хутор кругом. Нашёл старую заросшую дорогу (вот почему немцы тут не появлялись) и тропинку. Пробежался по ней. На соседней поляне обнаружился огород. Тут же были ещё один колодец и бочки с водой для полива, водоёмов я рядом не видел. На грядках работали две женщины в гражданском, одна пожилая, другая моложе, лет тридцати, и ещё две девушки в советской форме.

Хм, я могу ошибиться, но, похоже, девушки из какого-то подразделения; видимо, во время наступления немцев прошлой зимой оказались тут и задержались, ожидая, когда эти территории освободятся. А тем временем хуторяне приставили их к делу. Странно, что в форме работают: износят и порвут же быстро. Какого-то другого объяснения у меня не было. Хотя стоит отметить сержанта… Они вполне могли переодеться под местных, но, видимо, та не дала и продолжала командовать девушками-военнослужащими, поддерживая таким образом дисциплину. Любопытно.

Женщины были так заняты выщипыванием травы на грядках, что заметили меня только когда я подошёл и, прочистив горло, приказал девушкам в форме:

– Представьтесь.

Все четверо замерли как суслики, рассматривая меня. А что, камуфляжный костюм из рубахи с капюшоном и брюк весь перевит ремнями: тут и поясной, и портупея, и ремешок планшетки, и ремень ППШ, висевшего на правом боку. Да ещё ремешок бинокля на груди. Однако на голове вполне обычная пилотка с красной звездой. Пусть я невысок, что для танкистов норма, но, как говорят, ладно скроен и крепко сшит. Вот вещей нет, сидор я держал в хранилище; ну да пусть думают, что я где-то в стороне оставил вещи.

Несколько секунд все четверо на меня таращились, а потом обе девушки как-то одновременно всхлипнули, одна даже воскликнула: «Наш!» – и, вскочив, они рванули ко мне.

Я дал себя пообнимать, но потом всё же напомнил, кто тут командир, построил девчат и, козырнув, представился:

– Капитан Ветер.

Те тоже вытянулись, будучи без головных уборов (а вот это зря, солнце палит), и представились.

– Красноармеец Милошевич, – сообщила черноволосая красотка.

Она была красива настоящей русской красотой, и фигура уже сформировалась. Похоже, она самая старшая из девчат, лет двадцать пять, а остальным едва ли больше двадцати. Стоящей рядом девчушке, думаю, и восемнадцати нет.

– Красноармеец Юрьева, – представилась вторая.

– Кто такие? Что тут делаете?

– Обозники мы, – сообщила та, что постарше и явно побойчее. Похоже, привыкла к вниманию мужчин, вон и на меня с интересом поглядывает. – Когда в прошлом году в конце осени срочно формировали санитарный обоз, туда всех направили. Я телефонистка при штабе 256-й стрелковой дивизии, Соня – художник, карты рисовала. Двадцать человек набрали. Мы два раза до станций раненых довозили, а когда возвращались, нас на дороге атаковали немецкие танки. Все побежали, двух ранило – меня и сержанта Фомину. Нас было шестеро, мы вместе собрались, потом к нам ещё двое обозников вышли. Я сама шла, а сержанта мы несли. Долго по лесам шли, пока не вышли на хутор. С нами два мужика были, обозники, ушли на разведку и не вернулись. Немцы вокруг. Дед Михай приютил нас, так мы и перезимовали тут. Ходили к дороге, но только немцев и видели. Сержант Фомина оправилась, сказала, скоро к нашим пойдём… Скажите, товарищ капитан, а наши далеко?

– Наши наступают в этом направлении. Стояли у Калинина, немцы его взяли, но сейчас Калинин блокирован вместе с немецкими войсками, а наши наступают. Где-то примерно в ста пятидесяти километрах от нас. Надеюсь, через месяц уже тут будут. Кто тут ещё кроме вас?

– Старший военфельдшер Богданова, она у нас старшей обоза была, потом сержант Фомина, красноармейцы Мусина, Крапивина и Зиновьева.

– Это что, одни девчонки, что ли?

– Да, товарищ капитан.

– Ладно, сейчас идём знакомиться. Красноармеец Юрьева, бегом на хутор, предупредите о нашем приходе. А вы, товарищ Милошевич, пока представьте меня местным.

Девушка познакомила меня с дочерью деда Михая, вполне весёлой женщиной, и с её дочкой, внучкой хозяина хутора, которая была женой красного командира, эвакуировалась и вот добралась до родных с двумя своими детьми и сиротой, сыном красного командира, мать которого погибла. Она была мне чем-то знакома, и я всё пытался припомнить, где я её встречал, даже сказал ей об этом. Женщина ответила, что и ей моё лицо знакомо, и тоже пыталась припомнить, откуда.

Глава 3. Старые знакомые

– Вспомнил! – воскликнул я. – Двадцать третье июня, озеро у села, где немцы оборону держали. Мой первый бой, я за него первую награду получил, орден Красной Звезды. Командовал огнемётным танком. Больше роты солдат заживо сжёг, а ещё пушки, грузовики, самоходки. Генерал Потапов лично меня награждал. Я тогда опрашивал местных мальчишек у озера, как незаметно попасть в село. Там я вас и видел.

– Помню! Молоденький сержант-танкист! – воскликнула она, и в её голосе проступало радостное узнавание. – Вы ещё сказали, что оставаться тут опасно, немцев надолго не сдержите, и велели уходить как можно быстрее. Мы успели, нас даже на поезд посадили, а там с пересадками добрались до родных.

– Вам повезло. Кстати, ваша фамилия Кириленко, а подполковник Кириленко, часом, не ваш супруг?

– Муж у меня майором был. Артиллерист. Он погиб в начале войны. Мне сообщили об этом его красноармейцы, прорвавшиеся из окружения.

– Ну да, артиллерист. Павел Семёнович, если мне память не изменяет.

– Так это мой муж. Он что, жив? – спросила она с надеждой, сложив руки на пышной груди.

– Был тяжело ранен в начале войны, но выкарабкался. Под Москвой в госпитале лежал. Хромает сильно, с палочкой ходит, служит при штабе Юго-Западного фронта. Я с ним весной познакомился. Хороший и опытный командир, одно удовольствие было с ним работать.

Я описал внешний вид подполковника, и женщина опознала мужа, хотя заметила, что седины у него раньше было куда меньше. Я сообщил, что за участие в разработке одной из удачных операций он был награждён орденом Боевого Красного Знамени. Что с ним сейчас, не знаю, потому как меня перевели на другой фронт.

Мы направились к хутору, а там торопливо готовились встречать гостя, пыль стояла столбом. Фомина построила девчат, которых действительно оказалось шестеро, и все молоденькие девушки, хотя военфельдшер и Милошевич уже женщины, лет по двадцать пять. Именно Фомина мне всех и представила, держа руку у виска. К слову, она предварительно попросила у меня документы и, получив справку, выданную мне в штабе армии на имя капитана Ветра, признала её годной. Бумагу, согласно которой я могу строить генералов, я не предъявлял – не тот размах.

Приняв её доклад, я скомандовал «вольно».

– Так, у меня две гражданские жены и трое детей. Ну, третий скоро должен быть.

– Товарищ капитан, зачем вы нам это говорите? – спросила сержант.

– Это не вам, это я себе напоминаю.

Сержант, сообразив, о чём я, от возмущения открыла рот, а вот от девчат донеслось весёлое фырканье. Я отметил, что это были фельдшер и Милошевич. Ясно.

– Товарищ капитан, мы с вами?

– О нет, я диверсант, а вы этому не обучены, провалите меня, подведя под гибель, да и сами сгинете. Останетесь тут, на хуторе. Вот что, раз у вас тут медик есть, то я решил развернуть на территории хутора медсанчасть, буду сюда раненых направлять. Врач будет лечить, а вам, сержант, задача оборонять хутор. Подготовите список необходимого.

– Медикаментов нет, – негромко сказала военфельдшер.

– Из оружия три карабина и винтовка на всех, патронов мало, по пять штук на оружие. Наган товарища старшего военфельдшера я не считаю, к нему патронов нет, – сообщила Фомина.

– Недавно прошла процедура смены наименования воинских званий. Больше нет старших военфельдшеров, и теперь товарищ Богданова – старший лейтенант медицинской службы, – рассеяно сообщил я, раздумывая. – Вот что, советского оружия у меня нет, только трофейное. Выдам вам немецкий пистолет-пулемёт МП-40 и ручной пулемёт МГ-34, он на сошках. К вашему оружию – цинк патронов. Ну и ящик немецких гранат, их там двадцать штук. Патронов к пулемёту не так уж много, но вам хватит. Если сунутся какие-нибудь окруженцы, когда наши до этих краёв дойдут, дадите понять немцам, что тут занято. Сейчас выделите мне трёх бойцов, чтобы перенести вещи, я прогуляюсь до своего лагеря. Но сначала с хозяевами хутора пообщаюсь, узнаю, есть ли у них в чём нужда или нет.

– Есть, – козырнула радостная Фомина.

Ещё бы ей не радоваться, прилетел добрый волшебник и подарков надарил. Правда, я явно расстроил её тем, что отказался брать их с собой, но, получив приказ организовать оборону хутора, она согласно кивнула. Потом я познакомился со всеми другими девушками. Я был бы не против ещё ближе познакомиться, но Фомина тут как цербер всех охраняла.