Владимир Попов – Заговор негодяев. Записки бывшего подполковника КГБ (страница 116)
В данном случае избранница офицера КГБ была дочерью заместителя председателя КГБ генерал-полковника Георгия Цинева, доверенного человека Брежнева. Ни откомандирования офицера на родину, ни его наказания не последовало. Дело закончилось разводом и новым браком провинившегося, и назначением на генеральскую должность в представительство КГБ в ГДР. А Филипп Бобков получил должность начальника нового 5-го управления КГБ СССР.
Возвращение блудного сына: Народно-трудовой союз и Михаил Назаров
Осуществляя работу по противодействию зарубежным российским эмигрантским центрам и организациям, КГБ широко использовал агентурное проникновение в них с целью максимальной нейтрализации их деятельности. Характерным примером в этой связи является деятельность многолетнего агента КГБ СССР Михаила Назарова, который в течение многих лет пытался способствовать объединению РПЦ и РПЦЗ и одновременно с этим использовался в разработке Народно-трудового союза (НТС), проводимой офицерами 10-го отдела 5-го управления КГБ СССР.
Михаил Назаров (Пахомов) родился в 1948 году в городе Макеевка. В 1967 году окончил техникум, в 1975 году – Московский государственный педагогический институт иностранных языков имени Мориса Тореза. В период обучения был завербован 5-м отделом УКГБ СССР по городу Москве и Московской области для контрразведывательного изучения иностранных и советских студентов данного вуза, так как МГПИ имени Мориса Тореза использовался советскими спецслужбами в качестве вербовочной базы для приобретения агентуры из числа иностранцев и советских граждан с последующим их выводом на Запад с целью использования в интересах спецслужб СССР.
Много лет в данном вузе преподавателем, а затем заведующей кафедрой работала весьма примечательная женщина, история семьи которой представляет собой историю советских спецслужб: Зоя Васильевна Зарубина, нами уже упоминавшаяся. Помимо официальных должностей, которые занимала в институте Зарубина, она являлась многолетним резидентом КГБ СССР и в этом качестве осуществляла руководство агентурой из числа профессорско-преподавательского состава ВУЗа.
Кстати, дочь ее, Татьяна Козлова, в 1970-е годы сотрудничала с управлением международных спортивных связей Госкомспорта СССР в качестве переводчика, была завербована оперуполномоченным 1-го отделения 1-го отдела 5-го управления КГБ СССР капитаном Владимиром Лавровым, после чего многократно выезжала за границу на международные соревнования в составе сборных команд СССР как переводчик.
Назаров за границу тоже выехал в качестве переводчика. В 1975 году он был командирован в Алжир на строительство металлургического комбината. Об истории своего назначения сам он писал, что после "окончания института отказался от предложенного распределения в систему КГБ и поехал на работу в Алжир", а из Алжира, "вследствие конфликта с КГБ (отказался сотрудничать), нелегально перебрался в Германию для получения философского образования".
О том, каким образом Назаров смог с женой и ребенком "перебраться в Германию", он пишет туманно и лживо:
"Причиной моего ухода на Запад (с женой и сыном) стал не столько конфликт с "надзирателями" (из-за моих знакомств с иностранцами и из-за побега коллеги); и не только давление КГБ, которое назойливо требовало сотрудничества, на которое я пойти не мог (взяв с меня перед выездом требовавшуюся подписку о "помощи органам", они фактически предопределили разрыв, происшедший в дальнейшем)".
Таким образом, он вроде бы и признает факт вербовки органами советской госбезопасности, и в то же время отрицает сотрудничество с ними.
В Германии Назаров вступил в НТС, работал ответственным секретарем журнала НТС "Посев", активно сотрудничал с РПЦЗ, был делегатом от ее Германской епархии на Всезарубежных съездах русской молодежи в 1979 году в Торонто, в 1981 году в Сан-Франциско, в 1990 году в Монреале, где выступал с докладом. В 1994 году вернулся в Россию. Вскоре был избран секретарем националистического Союза писателей России (не путать с либеральным Союзом российских писателей), входил в руководство Российского христианского державного движения (возглавляемого Виктором Аксючицом), движения "Держава" (руководимого Александром Руцким), был членом правления Союза русского народа (руководитель Вячеслав Клыков), затем председателем Московского отдела Союза русского народа, вице-председателем Высшего монархического совета русской эмиграции, и так далее... В 1996 году основал издательство "Русская идея".
По словам Назарова, его дед, белый офицер, и прадед, священник, были расстреляны большевиками в 1920 году. Но удивительно, что с такими анкетными данными ему сразу же по окончании института удалось выехать в зарубежную командировку. Так называемая спецпроверка, осуществлявшаяся органами советской госбезопасности в отношении граждан СССР, оформлявшихся для выезда в командировки или по частым делам за границу, подразделялась на два вида. Для выезжавших в страны социалистического содружества, за исключением Югославии, Китая и Вьетнама, в анкетах требовалось указывать ближайших родственников – родителей, супругов и детей. При оформлении во все остальные страны необходимо было указывать анкетные данные родителей отцов и матерей оформляемых.
Во все времена существования органов советской госбезопасности в их составе имелись учетные подразделения. В период, предшествовавший созданию КГБ, именовались они учетно-архивными. В КГБ СССР данные подразделения получили порядковый номер 10 – 10-й отдел. На местах, соответственно, существовали 10-е подразделения. В этих подразделениях имелась картотека на агентуру органов госбезопасности, как действующую, так и архивную, и учет всех действующих и архивных дел, которые велись органами госбезопасности с момента их зарождения. Кроме того, при спецпроверке в обязательном порядке проводилась проверка по ГНИЦУИ (Главный научно-исследовательский центр управления и информации) МВД СССР, который также вел учет всех дел, находящихся в производстве подразделений внутренних дел, как и архивных дел, за всю историю СССР.
При таком тщательном порядке проверки практически невозможно было скрыть информацию о репрессированных родственниках. А так как в архивах хранились дела на репрессированных, в которых всегда в обязательном порядке наличествовала анкета арестованного с указанием всех его близких и дальних родственников, те, кто пытался скрыть данные о репрессированных родственниках, всегда легко отличались. Соответственно, в выезде за границу им отказывалось. Отказ получали и те, кто честно указывал данные о репрессиях в отношении своих родственников, поскольку считалось, что из-за обиды на советскую власть они являются неблагонадежными.
Выехать в командировку за границу было заветной мечтой всех без исключения советских граждан хотя бы уже потому, что командированный за рубеж получал двойную заработную плату – в стране пребывания и в СССР. Это давало возможность за время командировки неплохие деньги. Поэтому потенциальные командированные стояли в своеобразной очереди.
Молодой специалист или вновь принятый на работу человек, должен был проработать, как правило, не менее двух лет, прежде чем его кандидатура рассматривалась для оформления в зарубежную командировку. Существовал и четкий порядок получения партийной или комсомольской характеристики на оформляемого, которая могла быть утверждена по установленному правилу при состоянии на партийном или комсомольском учете не менее года.
Ни под один из перечисленных критериев Назаров не подпадал. Точнее, он подпадал под все в том плане, что не мог быть послан в командировку в Алжир переводчиком по окончании института, а оттуда не задерживаясь бежать в Германию с женой и ребенком якобы из-за конфликта с КГБ.
В связи с этим необходимо дать еще некоторые пояснения. Вербовка агентов госбезопасности – акт не мгновенный – "увидел и завербовал". Процесс этот длительный, включающий в себя многомесячное изучение и получения характеризующих данных от других агентов в отношении интересующего лица. Из числа тех, кто пребывал в условной очереди на выезд за рубеж, подбирались лица, которые могли быть использованы заграницей в интересах органов советской госбезопасности. Те из них, кто давал согласие на негласное сотрудничество с органами КГБ, естественно, получали преференции – выезжали в числе первых.
В условиях заграницы вербовка советских граждан осуществлялась крайне редко, только в исключительных случаях. Это было затруднительно по ряду причин, начиная от необходимости запрашивания Центра для получения необходимых сведений, на что могли уходить месяцы, и кончая риском утечки информации о вербовочной активности КГБ в условиях зарубежья. Так что осуществлять вербовочный подход к Назарову в Алжире не стали бы. Все было иначе.
28 апреля 2006 года "Российская газета" опубликовала статью "Советские разведчики служили даже в краю белых медведей", о полковнике Борисе Григорьеве, более 30 лет специализировавшемся на скандинавских странах: "Служил в нелегальной разведке... В 1959 году... поступил в Московский педагогический институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Новоиспеченный студент даже не подозревал, что попал в настоящую кузницу кадров для КГБ на, можно сказать, подготовительное отделение".