Владимир Понизовский – Посты сменяются на рассвете (страница 78)
— Вдова. С вашей помощью.
«Да, можно было и не спрашивать. Луис де ла Перес, жандармский генерал, садист, зверь «Ла Кабаньи», Сколько наших замучил он в тех склепах...»
— Прошлой ночью вас предупредили, чтобы вы не покидали своего дома. Но вы предпочли скрыться. Почему?
Мерильда снова глубоко затянулась. Он терпеливо ждал.
— Хорошенькое предупреждение! Этот хлыщ сразу стал меня лапать и тыкать в нос пистолет!
«Васкес? Вот как!.. Ну, милый...»
— Почему вы решили покинуть родину?
Она посмотрела на него с нескрываемым удивлением?
— Оставаться? Зачем? Что связывает меня с этим городом? Ни семьи, ни друзей, ни дома... — Она усмехнулась: — А завтра вы еще захотите послать меня на рубку сахарного тростника.
— Да, это будет ужасно. Скажите: хоть однажды за всю свою жизнь вы сделали что-нибудь полезное для людей?
— Как же! — повела рукой женщина. — Я постоянно давала работу моим портнихам. И пожалуйста, не читайте мне лекции по политэкономии.
«Конечно, вряд ли стоит рассказывать тебе о том, сколько людей должны были подыхать с голоду, чтобы ты могла давать работу портнихам».
— Я вообще не способна к учению — в колледжах у меня всегда были неуды, — продолжала она. — И я терпеть не могу политики. Политики вот так хватило моему мужу!
Мерильда провела ребром ладони по горлу.
«Что ж, если учение дается тебе так тяжко, не буду. Да и бесполезно. И почему уносишь ноги в Штаты, тоже не требует разъяснений: будешь обедать без карточек, по утрам принимать молочные ванны, а у нас не хватает молока детворе...»
— Кто из ваших родственников находится в Штатах?
— Уже никого... — Она спохватилась. — Ах, вспомнила: родной братец. Конрад.
«Почему она запнулась? Почему «никого»? Знает, что Ронка вылетел или отплыл сюда?.. Любопытно...»
— Давно вы не получали от него известий?
— Очень. Он ленив писать.
«Почему она отвечает так поспешно?»
— Говорит вам что-либо имя Бланка?
Мерильда насторожилась. Посмотрела на капитана. Отвела взгляд:
— Заурядное кубинское имя. — Сигарета сломалась в ее пальцах. — Не знаю! Не впутывайте меня! Я же сказала: политика — не моя сфера!
— К чему это вы — о политике? Я спрашиваю о вашей подруге сеньорите Бланке Гарсия де Сальгадо.
Она вымученно улыбнулась:
— Ах, о Бланке!.. Я не подумала... Конечно, Бланка — моя подруга детства.
Обрагон начал писать, в такт движению пера кивая головой. Чувствовал: женщина следит за ним. «Знает... Что-то знает...»
Он откинулся на стуле:
— Вот и отлично. Дело двинулось... Не просила ли ваша подруга детства передать что-либо брату?
— Неужели вас интересует лирика? Такие чувства, как любовь?
— Любовь и ненависть — родные сестры. А ненависть — как раз предмет нашего особого интереса.
Она загасила окурок в пепельнице:
— Бланка просила передать, что любит братца и ждет его.
— И только?
— Разве этого мало? — искренне удивилась она.
«Неужели действительно любовная история? Нелепо. Однако вполне может статься...»
— А когда и где ждет?
И по тому, как вздрогнула, напряглась женщина, он понял: попал!
— Хочу предупредить вас...
Мерильда вскочила. Сделала несколько шагов к нему:
— О, как вы все мне надоели! Капитан, выпустите меня в Штаты!
«Ага, не хватило выдержки!.. Не помог и апломб. Думает, что мы что-то знаем... Что же мы знаем?..» Требовались еще какие-то, столь же удачные намеки. Ища их, он начал тянуть:
— Полагаю, что до выяснения некоторых обстоятельств сеньоре придется задержаться... Отдохнуть на острове Пинос.
Она ненавидящими глазами посмотрела на него:
— Покойный муж возил меня туда, показывал... Очаровательное место! Вилла с видом на море, только рябит в глазах от решеток! — Женщина подступила к нему: — Надеюсь, настанет час, когда мы встретимся там с вами!
— Напрасные надежды.
Она подперла бока кулаками:
— Да, для вас Пиноса будет мало! Вас будут стрелять на улице, как бешеных собак!
Обрагон ударил кулаком по столу:
— Осторожнее, сеньора!
Как он ненавидел ее! Не меньше, чем она. «Такие ездили смотреть на казни республиканцев, как на спектакли».
Он перевел дыхание:
— Политика — не ваша сфера. Прочтите и распишитесь.
Он пододвинул к ней листки протокола. Мерильда взяла, начала читать вслух:
— «Протокол допроса...» — Подняла голову. — Звучит недурно. — Голос ее предательски дрогнул.
— Куда вы направлялись в столь поздний час?
Она все еще смотрела на листы:
— Бульвар Пасео — обычное место моих ночных прогулок.
— А если я подскажу вам адрес, по которому вы шли?
Она отложила в сторону протокол. Молча пожала плечами.
— А если я вам подскажу: ваша подруга детства только что вернулась из провинции Лас-Вильяс... — Он растягивал слова, нащупывая и чувствуя, как она цепенеет. — Вернулась и привезла...
— Нет! — выкрикнула она. — Не тяните из меня жилы!.. Если я скажу, что вам нужно, вы выпустите меня в Штаты?
— Содействие следствию подтвердит вашу невиновность.
Мерильда отошла к своему креслу, в угол комнаты. Села. Закурила. Обрагон увидел: она успокоилась. В чем он промахнулся?..