Владимир Понизовский – Посты сменяются на рассвете (страница 16)

Лаптев взял троих — пикадора, Лусьяно и Радмиловича.

Из окопчика, занимаемого пехотным взводом добровольческого батальона «Ленинград», Андрей наблюдал за безмолвной пустотой, простиравшейся впереди. Изредка в темноте вспыхивали и гасли таинственные огоньки. Молоточком по наковальне постукивал пулемет. Трассирующие пули прошивали мрак...

Лаптев посмотрел на светящиеся стрелки циферблата: «Пора!»

Они выскользнули из окопчика. Вместе с ними — двое проводников, оказавшихся совсем мальчишками — кудрявые пастушата в альпарагетах. «Вот они какие, агенты Ксанти», — подумал Андрей. Пастухи осторожно крались впереди, а разведчики следовали за ними.

Что-то клацнуло. Они замерли. Вспыхнул, прочертил темноту, описал полукруг красный огонек. «Кто-то курит», — догадался Лаптев. Они полежали на холодных камнях несколько минут. Потом мальчишки поднялись и, крадучись, пошли в обход. Сбоку снова застрекотал пулемет. С шипением взвилась в небо и вспыхнула ракета, залив валуны и кусты мертвенным голубым светом. Андрей определил, что первая линия вражеских окопов осталась позади. Но впереди еще можно ожидать вторую линию траншей, секреты, дозоры.

Поздний рассвет застал их в пятнадцати километрах от передовой, в густых зарослях сухого кустарника на склоне горы, у узкой каменистой дороги. Здесь им предстояло ждать следующего вечера. Мальчишки-пастухи объяснили, как пробираться дальше на Агьенсу, и, спустившись на дорогу, зашагали по ней в долину, весело перекликаясь и щелкая бичами, которые, оказалось, были намотаны на их тощие тельца под рубахами. Местные пацаны, что с них возьмешь? «Видать, хорошие агенты», — подумал Лаптев. Назначил очередность смены наблюдателей, разрешил подкрепиться сухим пайком. А тем, кто свободен от поста, — и вздремнуть. Сам решил бодрствовать.

Весь день по дороге и окрест не было почти никакого движения. Высоко в небе в сторону фронта прошли эскадрильи «юнкерсов», сопровождаемые «хейнкелями». Через некоторое время они вернулись. Андрей недосчитал в строю бомбардировщиков двух машин. По дороге прогромыхала колымага. Солдат-франкист, зажав винтовку меж коленями, обеими руками придерживал вожжи. Телега поравнялась с кустарником. Сграбастать старика ничего не стоит — не пикнет. Да какой от него, обозника, толк?

На небольшой высоте пророкотал над горой самолет-разведчик республиканцев. Высматривает. Напрасно. Даже они на земле не чувствуют присутствия крупных сил противника.

Однако это заключение Андрея оказалось опрометчивым. Чуть только стемнело, дорога разом ожила. Зловеще посвечивая узкими щелями подфарников, потянулись крытые брезентом грузовики «фиаты», которые Лаптев повидал еще под Малагой. Процокал кавалерийский эскадрон. По белеющим в темноте одеяниям всадников Андрей угадал бурнусы марокканцев. Проскрежетала по камням колонна итальянских танков «Ансальдо»... И все — на юг, к фронту.

Прямо на дороге вряд ли поживишься. Надо пробираться к Агьенсе. От наезженного тракта вниз, в долину, сбегала узкая каменистая тропа, сокращавшая, вероятно, путь пешеходам к городку. Разведчики начали осторожно продвигаться вдоль нее. По расчетам Лаптева, тропа должна была вывести к намеченному Ксанти пункту.

Прошел час. Уже начал просвечивать внизу, у подножия горы, населенный пункт. Уже слышен был собачий лай. И тут наконец им улыбнулось счастье. На тропе со стороны городка послышался перестук копыт. Судя по звукам, приближалась небольшая группа. Всадники ехали неторопливо, громко переговариваясь.

Божидар притиснулся к Лаптеву:

— Это макаронники.

— Кто-кто?

— Итальяшки, я же тебе говорю! У меня есть идея: я встану часовым на дороге, отвлеку их, а вы нападайте с двух сторон!

Придумывать что-нибудь другое уже некогда — четверо всадников показались из-за поворота тропы, Андрей подтолкнул серба:

— Действуй!

Радмилович вышел навстречу всадникам и застыл каменным изваянием. Когда те приблизились, грозно рявкнул:

— Альто! — Повторил приказ по-итальянски и направил на едущего впереди луч фонарика: — Пароль!

Свет фонарика мешал всаднику разглядеть фигуру на дороге. Сыграло и то, что серб обратился по-итальянски. К тому же ехавшие вряд ли ожидали опасности так далеко от линии фронта. Лаптев в свете фонарика разглядел, что первый всадник — офицер.

— Пароль! — строго повторил Божидар.

Офицер негромко назвал.

— Этот устарел. Назовите новый! — потребовал Божидар.

Всадник начал объяснять, что только полчаса назад получил пароль в штабе дивизии.

— Документы! — не опуская фонарика, потребовал Радмилович и шагнул вплотную к лошади.

Офицер достал из нагрудного кармана бумагу. Склонившись в седле, протянул ее. Божидар размахнулся и нанес ему удар по голове. В то же мгновение Андрей и Лусьяно с одной стороны, а Росарио — с другой бросились из кустов на остальных трех всадников. Нападение вышло таким неожиданным, что только один из них поднял коня на дыбы и выхватил пистолет. Однако выстрелить легионер не успел — пикадор вонзил в его грудь нож.

Через несколько минут оглушенный офицер, упакованный, словно тюк инжира, с кляпом во рту, уже лежал поперек седла Андрея.

«Язык» добыт. Кажется, как раз такого хотел Ксанти. Есть и четыре хороших коня, четыре комплекта обмундирования противника, да еще по лишнему пистолету и карабину. Но времени до рассвета остается в обрез, а пропавших всадников могут хватиться в любую минуту. Скорей назад!..

Божидара, переодевшегося в форму офицера, Андрей пустил на коне впереди — на случай встречи с патрулем. Радмилович сможет хоть на какие-то мгновения отвлечь внимание. К тому же теперь им известен пароль.

Удача сопутствовала разведчикам всю обратную дорогу.

В окопах батальона «Ленинград» их ждали. Счастливые, возбужденные, разведчики рассказывали о своем поиске, пока бойцы распеленывали и приводили в чувство пленника. Невесть откуда появился корреспондент.

Нет, деятельность саперов — не для прессы!

— Ни слова газетчику! — приказал Андрей и поспешил увести своих бойцов и пленного из окопов в тыл.

Божидар, сеньор Лусьяно и особенно Росарио, уже начавшие было темпераментно живописать подвиги, подчинились без удовольствия.

Вместе с пленным Андрей прибыл в Мадрид. Судя по документам, один из убитых был офицером, казначеем полка из дивизии «Черное пламя». В сумке его лежали тугие пачки песет и лир. Двое других тоже особого интереса не представляли. Зато всадник, которого сграбастал Божидар, оказался таким «длинным языком», о каком только и мог мечтать Ксанти. Это был офицер разведки при штабе дивизии капитан Франческо Мария Феррари.

Андрей присутствовал при его допросе. Капитан Феррари упорствовал не очень долго. Понял, что именно для беседы «по душам» и волокли его с кляпом во рту по горным тропам через линию фронта. А уж коль приволокли...

Из его показаний картина предстала такой. К северо-востоку от Мадрида, в том районе, который особенно заинтересовал Ксанти, завершается концентрация трех итальянских дивизий: первой — «Так хочет господь» под командованием генерала Росси, второй — «Черное пламя» генерала Коппи и третьей — «Черные перья» генерала Нуволари. На подходе четвертая дивизия «Литторио» генерала Бергонцолли, а также две отдельные бригады. Всего около пятидесяти тысяч солдат, более двухсот орудий, сто танков, три десятка бронеавтомобилей, несколько дивизионов огнеметов и эскадрилий самолетов. По существу, для наступления на Мадрид сосредоточивался весь итальянский «Корпус добровольческих войск» — тот самый, который участвовал в захвате Малаги. Командующий корпусом — дивизионный генерал Роатт.

Капитану Феррари оказалось даже известно, что наступление на Мадрид намечено на восьмое марта. Суть замысла: моторизованные части корпуса, обладающие подавляющим огневым превосходством, прорывают оборону республиканцев на узком участке фронта, а затем под прикрытием танков в прорыв входит весь корпус. Стремительно, не снижая темпов, он продвигается вперед — и пятнадцатого марта вступает в Мадрид.

Показания итальянского офицера частично подтверждались обнаруженными в его полевой сумке документами — приказами и распоряжениями командования экспедиционного корпуса и штаба дивизии «Черное пламя».

— Эти сведения дублируют и другие мои источники, — удовлетворенно сказал Ксанти.

— Что скажут теперь те деятели из генштаба и штаба фронта, которые не верили донесениям, полученным раньше?

— «Не верили»? Теми деятелями уже занялись органы безопасности республики. Следы ведут конечно же к «пятой колонне». Обстановка осложнилась, и тебе, Артуро, пока штаб фронта будет принимать ответные меры, надо оседлать со своими джигитами Французское шоссе.

— В зоне франкистов, за Сигуэнсой? — уточнил Андрей.

— Нет. Учитывая реальные возможности, мы не успеем перебросить под Гвадалахару много войск к началу наступления фашистов. А сейчас на том участке лишь несколько неукомплектованных бригад. Думаю, в первый момент итальянцы смогут продвинуться по шоссе.

— Значит, готовить к взрыву мосты, оборудовать минные ловушки и прочее?

Ксанти лишь с улыбкой, дружески потрепал Андрея за вихры:

— Напрасно тебя прозвали Пеструхой — надо было: Хитрухой! — И, как бы между прочим, добавил: — Доложил Старику. Он доволен — и даже очень.