Владимир Поляков – Улыбка гусара (страница 7)
Глава вторая,
в которой горят казино, стреляются бандиты, и обижаются нищие, а я начинаю кое-что понимать
Дом, милый дом… Конечно, не родовое поместье, но все же родное место. Вспоминаются шумные застолья, общество прекрасных дам… Красота! Вот только что произошло с домом за полтора с лишним века, что я провалялся в сырой и неуютной могиле? Если учесть, что похоронили меня на монастырском кладбище недалече от города, а восстал я пусть и не в центре, но и далеко не на окраине Риги, – все что угодно.
Голова кругом идет от всех изменений, произошедших в мире. Везде ярчайшая иллюминация, экипажи без лошадей снуют как тараканы во все стороны, прямо хоть за тапок хватайся. Автомобили вроде бы, как говорит моя новая и пока единственная знакомая. Прежние-то того… померли.
И люди какие-то странные, суетливые, несущиеся куда-то по своим загадочным делам. Такое впечатление, что все из мещан и прочего черного люда. Ну не вижу я в проходящих мимо того, что сразу выделяет аристократа в любой, самой огромной толпе. Один мне даже на ногу наступил. Хотел было оплеухой наградить невежу, да мадемуазель заметила мой естественный душевный порыв и помешала проявить гнев праведный. Сказала, что если каждого хама по роже хлестать, рука от усталости отвалится.
Тут я с ней не согласен был прямо категорически, – у настоящего гусара, а тем более у меня, в моей нынешней кровососущей ипостаси, руки очень сильные, и ко всяческим нагрузкам весьма приспособленные. А вы бы господа, попробовали, по семь часов в день саблей махать, приемы фехтовальные отрабатывая, так и у вас бы мускулатура геркулесова появилась бы. Однако, увы, пришлось смириться: в конце концов, обычаи этого мира Элен знала куда лучше меня. Видимо сейчас так модно – наступать на ноги всем мимо проходящим, толкать их плечами, и идти дальше, даже не извинившись? Ну так я новую моду введу. Нельзя оплеуху – ответим проклятьем! Ба, что, ножки подкосились? Не ходят? И ходить не будут, пока вежливости не научишься!
Заметив падение наглеца, Элен хищно улыбнулась и промолчала, подмигнув мне зеленым глазом. Вот интересно, и кто из нас после этого вампир? Насколько успел я характер новой своей знакомой понять, она для этого куда больше меня подходит. Да и одевается соответственно. Вся одежда черного цвета – теперь, немного взглянув на то, в каких нарядах сейчас принято ходить девушкам, я понял, что никакое это не нижнее белье, – волосы черные, и даже губы накрашены черной помадой! Вот уж непонятно… Когда я спросил её о причинах такого выбора цветов, она лишь отмахнулась: «Готичка я», но потом, увидев мое недоумение, растолковала мне смысл сей странной моды.
Зато что мне тут нравится однозначно и без малейших сомнений – девичьи наряды. Не в пример более смелые и вызывающие. Глаза так и норовят разбежаться во все четыре стороны, не в силах охватить всех прелестниц, встречающихся на улицах ночного города. Я ведь по сути своей эстет, а значит не могу смотреть без живого, практического интереса на прекрасных дам. К тому же еще и гусар, а значит скромность никогда не входила в число моих недостатков. Скромники в нашем полку не задерживались, убегали в ужасе от шуточек наших, умоляя перевести их в любую другую часть. Слабаки-с…
А еще, Элен рассказывает совершенно невероятные, и непредставимые для честного гусара вещи. Вы представляете, господа, дуэли запретили! Совсем! И даже оружие носить запрещено! Воистину, народ в рабов превращают. Теперь, оказывается, коль сочтешь себя оскорбленным, так не секундантов засылать, а в суд бежать надобно! Это же курам на смех! Вы только представьте, если бы я, вместо того чтоб прострелить Кержанскому его наглую голову, потащил его в суд, взыскивать деньги за приставания к mademoiselle Т., за которой я тогда ухаживал! Да меня же после такого сама же Т. и засмеяла бы! На всю Европу бы опозорился. А так застрелил я его, и mademoiselle ко мне куда благосклонней отнеслась. Правда, в чине понизили, ну да то беда не велика. Гм… Опять я отвлекся. Нет, с этой привычкой дурной прекращать надобно! А то как бы до беды не довела. Вот, Элен уже теребит, все до меня дозваться пытается.
– Долго мы еще будем по улицам блуждать? – язвительно шипела Элен. – Ты уснул, что ли? Где там твой бывший дом? Ау, очнись, преданье старины глубокой!
– Да рядом уже, почти пришли, – решил я не обращать внимания на некую грубоватость спутницы. Все-таки красивая дама, да и умная. За такое сочетание достоинств можно и не столь критично относиться к более мелким недостаткам. – Вот костел стоит, значит через сотню метров и мой дом будет.
– Дом? Не, там из старых строений только это, не то казино, не то клуб ночной, – отмахнулась она. – Роскошное заведение, дорогое… Ни разу не была, а хотелось бы.
Потом, все потом. Сейчас мне надо добраться до дома и хорошенько пошарить в подвале – есть там одна захоронка. Зачем делал? Сам затрудняюсь ответить, скорее всего память предков проснулась, которые с дружинами псковскими, германские да ливонские земли зорить ходили. Ну а добычу полученную прятали, поскольку не всегда это с одобрения великокняжеского происходило.
О, вот и дом мой! Изменился, но узнать все равно можно. Только что это с ним такое? Огоньки разноцветные над входом мигают, экипажи, автомобилями прозываемые, в большом числе поблизости расставлены. Ах да, и надпись буквами, золотом переливающимися на языке аглицком: Eldorado.
Так это что, из дома моего, заведение игорное сделали? Впрочем, учитывая мои склонности, было бы сложно ожидать чего иного. Карты, вино, женщины – без них гусар не гусар, а так, место пустое. Не спорю, иногда любовь к картам или вину может отсутствовать, но к прекрасному полу привязанность, тогда феноменальную силу приобретает. Интересно, а бордель внутри игорного дома есть? Наверняка есть! Как же, игорный дом, да без барышень? Быть такого не может! Проигравшемуся вина поднести, да чтоб девочка хорошая в келейке утешила ласковостно. А иначе ведь и до пули в лоб недалече… Бывали, бывали случаи.
Нет, заведение игорное, это они неплохо устроили, гораздо более грустно было бы увидеть в моей обители бывшей больницу какую-нибудь, дом призрения, или еще что-нибудь вроде этого.
– Ну, что, Элен, пойдем? Сегодня твое желание побывать здесь исполнится!
– Класс! – радостно выпалила она, чмокнув меня в щеку. – Ну ты прямо дед Мороз, только без бороды, стройный и клыкастенький, – добавила она отстранившись. – А денег хватит? Могут ведь и не пустить!
– Нет того места, куда бы не пустили гусарского офицера! А если и найдется место такое, то сей недостаток устранен будет, путем полного места того разрушением. – Слегка высокопарно, но истинную правду ответил я, припомнив, как один женский монастырь в предместьях Парижа отказался пустить нас на постой.
Что же до денег, то они у меня есть… некоторое количество. Трофеи, так сказать. Но особенно мне понравился пистолет, способный выстрелить целых восемь раз, да и перезарядка занимает всего пару секунд вместо привычной полуминуты.
Признаться, с моими новыми умениями пистолет особо и не нужен, но для дворянина показаться в обществе без оружия просто немыслимо. Жаль, что тут шпаги уже не носят, жаль… Однако и на сей счет есть у меня некоторые идеи. А пока что пора посетить свой бывший дом, совместить, так сказать, полезное с полезным, да еще приятного добавить.
Служитель у входа залопотал что-то непонятное на уже успевшем изрядно надоесть чухонском диалекте, вызывая у меня приступ легкого раздражения. Надо же, Рига уже не есть часть России, вот так фокус… Ну да ничего удивительного, все эти господа издревле сильно своим поведением напоминали потасканную полковую шлюху с ее манерой подстелиться под того, кто поближе будет и с монетами в кармане. Причем, во время очередных захватов, они даже не пытались оказывать сопротивления! Нет уж, правильно Элен сказала – не стоит тащить такое обратно в Россию. Помню в Санкт-Петербурге, был я в кунсткамере, где в банках со спиртом уродцы разные плавают. Так-то уроды телесные, а если душ уродство? Где столько банок набрать?
– Что ты мне по-иностранному глаголешь, чудо непонятное? Изволь русским языком пользоваться.
– Не понимать русски…
Врет, собака, по глазам вижу, что врет. Примерно такое выражение наблюдалось у приказчика в нашем имении, когда он докладывал о финансовых делах вверенного ему хозяйства. В таких случаях батюшка вздыхал, брал со стены плетку и пару раз несильно, порядка ради, проходился по спине плута. И волшебным образом оказывалось, что доход с хозяйства заметно увеличивался, иногда и наполовину.
Тут, конечно, плетки нет, да слугу чужого дворянину бить не пристало. Явно ведь приказ выполняет. Если уж прикладывать свою тяжелую руку, то к хозяину сего заведения. А вот проверить, действительно ли сей человек «не понимать» мой родной язык можно и даже нужно. Заодно и позабавимся. Вынув из кармана ассигнацию крупного достоинства, я продемонстрировал ее испытуемому, после чего поинтересовался:
– Хочешь?
– Хочу! – последовал незамедлительный ответ на чистейшем русском.
Надо же, заговорил! Неизвестный доселе язык изучен во мгновение ока. Вот что ассигнация животворящая с подобными людьми делает.