Владимир Поляков – Связь миров (страница 43)

— Елена…

— Не в обиде, профессор, — улыбнулся я. — Девушкам, как по мне, многое простительно. А сейчас лучше бы нам перейти…

— В то место, откуда вы меня сюда привели, — процедил Тормасов. — Там и в смежной комнате у меня приборы, которыми мне нужно воспользоваться, чтобы измерить активность вашего и этой девушки мозга, оценить концентрацию разного вида излучений и прочего. Вы уже знаете, зачем мне это нужно. И вам тоже, если хотите побольше узнать о собственных возможностях.

Это да, тут Тормасов ещё на этапе нашей с ним опосредованной, через Алиэнель, переписки поведал. Я и Лаира, как перешедшая в наш мир уроженка Скарлайга, должны были дать завершающие в его исследованиях данные. Конечная цель? Вроде как возможность распространения эффекта «скольжения» не только на уникумов, но и на большую часть желающих подобного. По его, опять же, словам, верить которым без многократной проверки неведомыми покамест способами я бы не стал. Профессор не пешка, не марионетка, он в собственную игру играет. Пока же придётся подыгрывать, при этом держа ушки на макушке, а магию в готовом к активации состоянии.

Всех собрать в одном месте, держать под присмотром, никого не выпускать. Всё это как раз и было проделано. Три бойца Тормасова, один из которых покамест пребывал в отключке после воздействия «Песни Сирены», одна гхырова амазонка, сверкающая на меня и Лаиру своими серыми глазищами, а также одна служанка без второго дна. Именно последняя была напугана до трясучки, ничего не понимала и лишь стакан виски, принятый по указанию профессора, хоть немного примирил её с изменившейся действительностью. Ах да, ещё Славка Рокотов и профессор Михаил Тормасов. Первый сочетал в себе журналистское любопытство и желание оказаться подальше от возможных проблем. Второй же… О, профессор и член совета директоров Корпорации пылал энтузиазмом, желая как можно скорее начать свою научную работу, исследовать меня и Лаиру. Правд, а продолжал тяжко вздыхать, понимая, что все исследования придётся проводить тут, без каких-либо перемещений, надежной фиксации «опытных образцов» и прочих нюансов, милых сердцу и душе исследователя, в качестве прототипов для подражания руководствующегося докторами Франкенштейном, Джекил/Хайдом и прочими менгелеподобными, не шибко озабоченными мелочами вроде гиппократовских клятв. Впрочем, именно они, ничем не озабоченные и не стесняемые, зачастую добивались самых серьёзных успехов… хотя творили такое, от чего волосы дыбом встанут даже у меня, многое повидавшего и не склонного к избыточному гуманизму.

Безопасность. Помимо прочего, приходилось следить за тем, чтобы те, из внешнего кольца охраны, не совались в дом до поры. Да, с ними говорил лично Тормасов, дав чёткий и однозначный приказ не соваться внутрь, пока тут проводятся эксперименты. Слава всем богам, особенно Владыке Клинков — с ним и отношения вроде как неплохие складываются, и перспективы, так что может и услышит, и посодействует — что они были именно в подчинении профессора, лично им набранные и получающие вознаграждение от него, а не от Корпорации. Опять же вроде как… хотя в самостоятельность Тормасова и его желание вести исключительно собственную игру я практически на сто процентов верил. Тип личности такой, не желающий подчиняться кому-либо со стороны и идущий на это лишь временно, до поры.

И куча разнородной аппаратуры, которой меня и Лаиру просвечивали, проводили вдоль тела, производя разные замеры. Экспресс-анализ крови, волос, кожи тоже не прошёл стороной. И воистину фанатичное выражение лица Тормасова, который явно был более чем доволен получаемыми данными, спешно внося их в какую-то программу. Более того, профессор совершенно не скрывал то, что делал, вполне обоснованно считая глупостью секретить данные от того, кто, обладая нормальным уровнем развития и будучи Скользящим, мог кое-что добавить, дополнить. По его же словам — а им, учитывая полученные со стороны и лично мной в ходе поиска в сети данные — стоило верить, оба находящихся под крылышком Корпорации Скользящих и впрямь были немногим умнее дубовой чурки. Особенно этот, из далёкой знойной Африки.

— …потрясающие изменения энергетических полей, в том числе магнитного. Изменившийся состав крови. Новые, неизвестные науке микроэлементы, наряду с известными, да и они не в тех пропорциях.

— Что отличное от людей — это понятно. А ваши два Скользящих?

— Тоже есть разница. Иначе не стоило бы и огород городить, — пробурчал Тормасов, чьи пальцы сейчас порхали по клавиатуре. — Особенно мозговые волны. Отличные от простых людей, этих двух ошибок рода человеческого и даже вашей подруги, которая есть порождение того мира. Можете сами полюбоваться, если поймёте выведенные зависимости.

Чур меня! А ведь несколько позже всё равно придётся насиловать мозг, никуда не деться от этого «приятного» времяпрепровождения. При моих то далеко идущих планах иной вариант в принципе недопустим. Но четыре с лишним часа подряд подвергаться научным исследованиям без каких-либо перерывов и, ко всему прочему, находясь в состоянии подозрительности ко всему окружающему… М-да, то ещё сомнительного рода удовольствие.

Хитёр профессор, надо отдать ему должное. Как оказалось, проанализировав ситуацию, счёл достаточно высокой вероятность, что я сунусь именно сюда, друга не то проведать, не то озаботиться его безопасностью. Выдвинув же предположение, сам сюда направился. Риск с его стороны? Да, он имелся, но небольшой, ведь успел меня как следует изучить и понять, что просто так я трупы множить не склонен, особенно если не провоцировать обострение мизантропии и социопатии, которые таки да присутствовали в глубинах моей личности.

К слову сказать, прояснилась интересующая меня способность того же Тормасова использовать скарлайговские артефакты. Оказалось, что действительно, существует самая прямая зависимость между уровнем умственного развития и способностью работать с магической энергией или же «энергией нового типа, способной входить в резонанс с высокоорганизованной нервной и мозговой тканью» по выражению Тормасова. По подтвердившейся не так давно гипотезе профессора, излучаемые мозгом волны обладали различной интенсивностью, а для преодоления некоего «входного порога», за которым и появлялась возможность «подключать» организм к не слишком свойственной ему энергии, нужно было обладать развитым разумом. Развитость же и давала ту самую интенсивность излучения. Результат очевиден — сколько как бы не пыжился тот же потомственный люмпен-пролетариат или недавно свалившийся с пальмы индивид — ему ничего не светило в исходных условиях, без полной энергетической перестройки организма, которое подразумевало собой переход сперва в состояние чистой энергии, а затем воплощения в псевдоплоть. Иными словами, без Скольжения никак.

С другой стороны тот же Тормасов и ещё несколько людей, вошедших в «контрольную группу», длительное время находясь рядом с перемешёнными из Скарлайга артефактами, постепенно «облучались» той самой энергетикой, которая шаг за шагом подстраивала организм к возможности пусть на самом начальном уровне, но использовать её. Что будет дальше… Тут Тормасов ответить затруднялся, обоснованно ссылаясь на то, что слишком мало времени прошло с начала этих самых опытов. Да и вообще теперь они будут избыточными по причине того, что полученные от нас данные/замеры таки да реально позволяют скорректировать работу «саркофагов». Минимальной перепрошивки программного обеспечения и, по предварительным расчётам, пары суток непрерывного нахождения внутри в 80-ти, а то и 90-та процентах случаев будет достаточно для того, чтобы находящийся внутри объект «соскользнул». Ну а в случае, если уже выработалось определённое сродство с магической энергетикой, то и пары часов хватить может.

— И как будет выглядеть эта самая перепрошивка? — не мог не поинтересоваться я. — Курочить железо придётся или получится обойтись подсоединённой флэшкой и установкой дополнительного приложения в софт, обеспечивающий функционирование «саркофага»?

— Можете сами убедиться. Маркус, Генрих, принесите сюда этот «гроб без колёсиков». А ты, Лен, приведи наконец в чувство Курта. Хватит ему спать крепким и беззаботным сном!

Курт — этот тот организм, который качественно так попал под действие моего импланта. Разумеется, на полу он уже давно не обретался, будучи сгруженным в одно из присутствующих в комнате кресел. А вот будить его так никто до поры и не собрался. Были и другие хлопоты в большом числе. Лежит себе, никому не мешает… вот и пусть лежит. Теперь же, как я понял, что-то изменилось.

Перетащить сюда «саркофаг» труда не составило, пусть двоим бойцам профессора составила компанию Лаира. Ну так, чисто для успокоения недремлющей моей — да и свой тоже — паранойи. Лёгкая фаза параноидальности и не грех, и живым оставаться помогает. Проверено, да ещё и многократно! Вообще, для экстремальных ситуаций, их большей части, справедлив будет лозунг: «Выживут только параноики!»

— И зачем тут «саркофаг», профессор? Или уже появилась кандидатура на «захоронение» в оном?

— Появилась, — охотно отозвался тот, посматривая на Елену. Приводящую в чувство Курта. — Или она, или он, у каждого решения есть свои плюсы. Эта милая женщина обязана мне не жизнью, но свободой. Кто бы стал выкупать её у властей, делать новую личность с пластикой, отпечатками, новыми документами и прочей мурой? Она во многом похожа на тебя, только не сумела завершить месть до того, как попалась. И попалась… на срок в двадцать лет за преднамеренное убийство девяти человек.