Владимир Поляков – Рождение нации (страница 26)
«Восставшим» нужно было закрепиться на удобных для обороны рубежах, после чего… призвать на помощь Конфедерацию. Раньше об этом речи не шло, планировалось всего лишь отвлечение внимания от удара по столице, но теперь всё изменилось. Почему? Абсолютная победа флота Конфедерации в битве на Хэмптонском рейде дала возможность почувствовать себя хозяевами на море. А против парочки броненосцев с усилением из старых небронированных кораблей… М-да, тут янкесам банально нечем крыть. Особенно учитывая некоторые географические особенности Нью-Йорка. По сути это остров, со всеми его специфическими особенностями в глазах военного человека. Согласен, его отделяет от материка довольно узкая водная преграда, но факт остаётся фактом. Остров на порядок удобнее оборонять, это всем понятно. И не использовать подобный подарок судьбы было бы полным идиотизмом.
Дальше… Можно устроить этакий анклав, портовый город прямо у берегов враждебной страны. Реально использовать и как очень важный козырь в торгах по поводу заключаемого мира. В любом случае захват Нью-Йорка будет крайне важным, болезненным и очень унизительным для США событием. Унизительнее может оказаться лишь взятие собственно Вашингтона, которое также было запланировано, пусть и чуть позже, после отзыва в сторону Нью-Йорка части войск янки.
Неудивительно, что при всем этом круговороте планов и уже происходящих событий я не мог и думать о том, чтобы покинуть Ричмонд. Слишком много нитей, и все их следовало если не контролировать, но хотя бы наблюдать за их порой едва заметным шевелением. Да и ближний круг тоже был рядом, по уши окунувшись в многочисленные и действительно важные дела. Из дома на базу, оттуда с визитами к тем или иным важным персонам, то есть конгрессменам, генералам, близким к правительству людям. Твою же мать, а ведь я сейчас не имею значимого официального статуса! Хотя на деле всем понятно, во что превратилась «Дикая стая». В своего рода гибрид между гвардией и тайной полицией с функциями того же жандармского корпуса в России. Равно как всем ясно, что после потери власти Дэвисом неизбежен вывод уже существующей структуры на действительно официальный уровень со всеми полагающимися полномочиями. Вот и не считали зазорным и меня в гости зазывать, и самим у меня в доме появляться.
Интересно, что прошло всего два с небольшим года с момента моего тут появления. Время – субстанция абстрактная, сугубо относительная. Иногда бежит быстро, а иногда тянется лениво, не спеша, вызывая в памяти незабвенный образ беременной эстонской черепахи.
Только в этот день нагрянул Борегар. На базу нагрянул, весь возбуждённый, но в то же время скорее довольный, чем обеспокоенный. Я в это время находился в довольно обширной библиотеке, где подбирал необходимые для работы тайной полиции книги. Уж можете поверить, их было очень большое количество даже в середине девятнадцатого века. Не обязательных к изучению, но желательных для того, кто хотел действительно отточить свои навыки. Мемуары важных исторических персон, описания быта и нравов разных народов, а также книги, посвященные интригам близ престолов. С древности и до этих дней, что характерно.
Вот сюда даже не вошёл, а почти ворвался Пьер Гюстав Тутан де Борегар. И после небольшого обязательного вступления изложил цель своего появления в месте, где не слишком любил показываться:
– Дэвис прислал ко мне человека с письмом. Он хочет договориться.
– Тема разговора?
– Компромисс…
– Этого мало, – невольно усмехнулся я. – Он уже проиграл.
– Компромисс связан с мягкой передачей власти, – пояснил Борегар. – Травля в прессе одного из его ближайших помощников показала президенту, что он вот-вот рухнет, как подрубленное дерево.
– А вот это совсем другое дело! Только, уж прости за недоверие к людям, но во время нашего с ним разговора совсем рядом и почти рядом окажется большая часть «Дикой стаи».
Нынешний командующий армии и будущий правитель думал недолго. Понимал, к чему я подвожу.
– В Ричмонде и рядом полки моей армии.
– Понимаю. Но лишь у «диких» репутация отчаянных головорезов, готовых стрелять хоть в самого господа бога, если кто-то угрожает тем, кого они считают своими.
– Хорошо. Встреча завтра в полдень. У него в резиденции.
Я лишь кивнул, показывая, что понял и принял. Что ж, вот и ещё одна ключевая точка наметилась. Дэвис знает, что нам нужно, и от чего мы точно не откажемся. Но вот действительно ли он готов передать власть и отойти в сторону? Завтра и узнаем. И не приведи боги с демонами, если он решится попробовать разыграть силовой вариант!
Глава 5
Двадцать восьмое августа одна тысяча восемьсот шестьдесят второго года… Вроде бы и обычный день, ничем от прочих не отличающийся, но вместе с тем было в нём и нечто особенное. Что именно? Встреча с президентом Джефферсоном Дэвисом, по его собственной инициативе назначенная и нами принятая. Нами – это Пьером Борегаром и мной. Третьей составляющей триумвирата, губернатора Южной Каролины Френсиса Пикенса, в Ричмонде сейчас не было, хотя по телеграфу с ним связались, как без этого. И предупредили, что этот день будет чрезвычайно важным для всех нас. Равно как и о необходимости быть готовыми к тому, что придётся принимать довольно жёсткие меры для сохранения ситуации под контролем. Согласен, это был бы крайне нежелательный вариант, но учитывать его приходилось. Верь в лучшее, готовься к худшему. Только так можно избежать ударов судьбы и предотвратить большую часть урона, который могут тебе нанести враги всех мастей и оттенков.
С самого утра на улицах города появилось много, очень много людей в форме и с оружием. И некоторое число людей без формы, но в которых знающие люди узнавали тех же «диких», только в гражданской одежде. Совсем внимательные и вовсе могли уловить закономерность – большая часть представителей «Дикой стаи» контролировала дорогу от базы к президентской резиденции, причём у конечного пункта их концентрация была максимальной.
Всерьёз ли я опасался возможных эксцессов? Пожалуй, что нет. Но и полностью отбрасывать эту версию не имел права, ведь чужая душа – потёмки. Особенно душа человека, который вот-вот должен был потерять ту власть, которая у него ещё оставалась.
Борегар, я, охрана… много охраны. В этом составе мы появились у президентской резиденции, да и внутрь зашли почти в том же. Судя по всему, Дэвис понимал, что некто по фамилии Станич после покушения вообще не склонен верить людям, и без солидного количества парней с винтовками и револьверами в гости к слабо знакомым людям не ходит. К некоторым хорошо знакомым тоже, если быть честным с самим собой.
Нас встретили настороженно, но вежливо. Про настороженность всё ясно – «дикие» как-то не умели с ходу располагать к себе людей. Зато вежливость вроде как была хорошим признаком. А главное, не ощущалось присутствия в здании сколь-либо значимого количества людей, способных представлять угрозу. Похоже, Дэвис действительно решил выбрать мирное разрешение возникшего кризиса.
Мы следовали за одним из секретарей президента, которому было приказано проводить нас в кабинет Дэвиса, располагающийся на втором этаже. А одновременно «дикие» рассредоточивались по всему зданию, ведя себя максимально пристойно, но будучи готовыми к чему угодно. С нами оставалась лишь пятёрка телохранителей из числа особо быстрых и не склонных излишне задумываться. Ага, сержанты О’Ши и О’Рурк также присутствовали как многократно себя зарекомендовавшие.
Всё, пришли. Секретарь докладывает президенту, который сидит за письменным столом, заваленным бумагами, о нашем приходе. После чего, повинуясь приказу, удаляется, равно как и трое из пяти наших бойцов. Зато двое остаются, изображая собой безмолвные и неподвижные статуи.
Вежливые, но неискренние приветствия, пожелание присаживаться поудобнее. Несколько общих слов о том, что нас рады видеть и надеются на удачный исход переговоров. И лишь после этого Дэвис переходит к сути.
– Идёт война, а в столице вот-вот вспыхнут беспорядки. Это должно прекратиться.
– Должно, – охотно соглашается Борегар. – Потому вы нас и пригласили, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.
– Вы, Станич и Пикенс стоите за всем происходящим. Будете отрицать? – Посмотрев на Борегара, затем на меня, Дэвис произнёс: – Нет, не будете. У меня с вами были разногласия, я признаю. Но все мы стремимся к одному – к победе в этой войне, которая уже близка. И к прочному миру. Тогда зачем же устраивать всё это в военное время? Перевыборы президента будут знаком нашей слабости, но не силы.
– Бесспорно, – тут уже вмешиваюсь я, потому как Борегар мог ответить чересчур грубо, а это не к месту. – Этап пусть ограниченного, но хаоса, столь присущего выборному периоду, Конфедерации не нужен.
– Тогда я не понимаю…
Сейчас поймёшь. И пусть тебе это не шибко понравится, но в логике моему предложению отказать не выйдет.
– Сложилась непростая ситуация, господин президент. Британская империя по сути превращает США в своего вассала, а Линкольн готов уцепиться даже за такое предложение, лишь бы не потерять всё. И заключение мира с США не решит и половины проблем. Нужно будет решить проблему негров внутри страны, укрепить границы, разобраться с мексиканской проблемой, гарантировать жизнеспособность Дезерета, этого буферного государства. И многое другое, причём при явном противодействии Британии и возможном – некоторых других стран. Для этого нужна твёрдая рука и вера народа в то, что Конфедерация сможет не просто выжить, но и стать сильнее прежнего. А ваш кабинет, уж простите, оказался частью пробританским и даже склонным к излишней мягкости в отношении нашего врага, Соединённых Штатов Америки.