Владимир Поляков – Реликт Межклановых войн (страница 29)

Пока мысли ворочались внутри черепа, ноги сами принесли меня к нашим двум фургонам. Что ж, поговорить… для начала с Седриком, затем немного отдохнуть, а потом и к работе приступать. Не руками, не выматывающей тело, но от этого немногим легче. Посмотрим, как оно обернётся. Непременно посмотрим.

«Всплываю» из недавнего прошлого, возвращаясь к настоящему. Тому самому, в котором есть уже очень хорошо работающая защита вокруг лагеря. Имеется оконтуренный вход в схрон, над чем поработали что наши специализированные для подобной работы Твари, что кадавры хозяев Гнили. Они ж, кадавры, по сути своей могут всё, что и обычный человек, только силы куда больше да усталости ноль. Ах да, им ещё жрать не требуется от слова совсем, работают исключительно на магической энергии. Не чета нашим Тварям и аморфам Валтозарис, которых, что ни говори, кормить надо и не так уж мало они жрут. Хорошо ещё, что при необходимости способны поглотить любую гадость, вплоть до откровенного гнилья или чахлой травки. Тут главное должным образом настроить их пищеварительную систему, снабдив кое-какими дополнениями и отключив изначально запретные области. Опыт, он в итоге позволяет создавать если и не шедевры, то действительно качественные поделки.

— Смотрю, и от одного вида внутри всё переворачивается, — цедит Висельник, глядя на то же, на что и я. — Опасное место даже у входа, а что внутри, даже представить сложно.

— Представить может и сложно, а вот пробивать себе путь всё равно придётся, — отвечаю я другу. — На нашей стороне то, что защита работает без управления, то есть гибкости особой быть не должно. А ещё время.

— Если хорошо всё сделали, время мало чем поможет. Это не египетские пирамиды и наложенные жрецами заклятья. Те да, спустя долгие века ослабели, выдохлись, стали бледной тенью себя прежних.

— Ничто не вечно. Заклятья должны опираться на артефакты, а они хоть с веками и не портятся, то вот разбалансироваться могут. Помехи, сбои, необходимость тонкой настройки, чтобы вернуть прежнюю эффективность. А ты знаешь, сколько веков прошло с момента Межклановых?

— Тут уже не века, а тысячелетия, Стилет.

— Истину глаголешь.

— Тогда…

— А вот скоро и начнём. Прикрытие из Тварей и кадавров, опора на привезённые обеими нашими группами артефакты, опять же заклятья для неспешного, но эффективного взлома защиты. Эх, знать бы ещё то направлении магии, которое было использовано как основа.

Висельник тут лишь руками разводит. Понимаю его, ибо никто из нас не имеет даже примерного представления, что за магия была заложена Провозвестником и каким-то из его Архонтов во время создания первых вампиров ныне сгинувшего клана. Оставалось покамест лишь смотреть на вход в схрон и негромко — а то и вовсе беззвучно — сквернословить.

Вид у этого самого входа был… не самый обычный. Овал из непонятного, скорее всего метеоритного, металла, на поверхности которого змеились непонятные символы. Красоты ради нанесли? Э-э, нет, тут иное. Стоило подойти к этому самому металлу на расстояние пары метров, как сразу же часть символов начинала светиться, а накапливающаяся энергия была готова ударить по нарушителю. Хорошо так ударить, но вместе с тем без видимых эффектов. Проклятье, да это самое свечение символов не могли заметить те, кто был далёк от понимания магии. Они бы увидели всего лишь тот самый металл, символы и… получили бы в итоге внезапную смерть — сразу или спустя некоторое время, в зависимости от того, с какой настойчивостью пытались бы пробиться внутрь.

Хорошая защита, качественная! А ещё без каких-либо изысков, что являлось признаком либо недостаточного мастерства работы с тонкими плетениями, либо… куда более худшим для нас вариантом — пониманием давно сгинувших создателей, что чем проще заложенные в защиту принципы. Тем большее время она простоит, не подвергаясь разбалансировке, а следовательно риску лёгкого взлома.

— Стоите. Думаете. На лицах видно, что мысль пробралась в головы и упорно ищет мозг, — привычно ёрничая, заявил подошедший к нам Седрик. — Что приуныли, юные дарования нашего великого клана?

— Размышляем, как именно нужно ломать защиту — грубо или шаг за шагом, — отозвался Висельник, тасуя карты и подвешивая в воздухе несколько из них, вроде как складывающихся в понятный только ему расклад. — Смутно всё. Можно делать так, можно этак… впереди всё равно трудности, но могущие привести к успеху.

— Рано тебе ещё. Вот лет через двести, когда подрастёшь и опыта наберёшься, тогда и будешь замахиваться с получением настоящего результата.

— А раньше ты, Седрик, говорил, что вся моя любовь к таро просто чушь, бред и ересь.

— Говорил. Ошибся, что и признаю. И рад этой ошибке. Только не понимаю, почему. Раньше действительно ни карты. ни оракулы и прочие руны не могли почти нчиего, только простых людей и очень слабых мистиков прочитать получалось. Теперь же… Неужели?

— Что?

— Потом, когда вернёмся, тогда с экселенцем и сам поговоришь. Да и Стилету с Ханной послушать полезно. Может даже эта мелкая ликанка поймёт, она не закостенела. Не под вашей опекой!

Любит старый, мудрый и в то же время донельзя циничный гаар-гул загадками говорить, ох как любит. Только выжать из него больше, чем он уже сказал, возможным не представляется. Будет юлить, вилять, словно уж на сковородке, но всё равно ничего дельного не скажет. Оставалось лишь перевести тему на ту, от которой бывший Танцующий под Чёрной Луной не отпрыгнет в сторону.

— Как думаешь. может стоит попробовать пройти через «чёрный ход»? Например, устроить серьёзные раскопки, подобраться сбоку или там обнаружить нечто вроде запасного пути эвакуации. Эй, ты что, смеёшься?

— Ага, — даже не стал скрывать мой ехидный собеседник. — Ты что, Стилет, забыл, что мы всего час назад завершили прощупывание и заклятьями, и артефактами? Напомните мне кто-нибудь, что в итоге нашли?

— Что помимо этой вот двери и небольшого пространства за ней ничего нет, — отозвался Висельник, рассеянностью сроду не страдавший. — Ну и что с того? Защита, она такая, может размывать то. что находится в глубине.

— А вот я не уверен.

Любит Седрик выдерживать паузу, многим актёрам королевских и императорских театров на зависть. Вот и сейчас достаточно было посмотреть на эту сияющую личность, чтоб понять — он о чём-то догадался и от всей души наслаждается последними секундами перед тем, как вывалить ан нас то, о чём мы в принципе и сами могли бы догадаться.

— Ну?

— Не нукай, не запряг, — ещё более радостно оскалился гаар-гул. — Видите, как эта дверь должна открываться?

— Не внутрь и не наружу, — понятливо отозвался я. — Тут лепестки, они должны в стороны уходить или там складываться, толком не понятно. Видел я подобное в некоторых старых шкатулках, внутри которых не хлам какой-то находился, а нечто важное. Вон, те же Келатор подобное используют.

— И что это нам говорит?

Тоже мне, профессор перед нерадивым студентом! Вот лезет на ум именно эта аналогия, и никак не могу от неё отвязаться. Зато, наряду с раздражением, это заставляет мозг работать ещё более эффективно. Тут главное не пережать, не дать раздражению перейти «красную черту», за которой если что и последует, так взрыв негодования. Седрик это знает, равно как и то, что это осознаём мы с Висельником, равно как и пока не присутствующий рядом Ханна. Насчёт Карла фон Майтенфеля сложнее, ибо герр «не одобряю» весьма специфическая персона, с ехидством и основанном на нём юморе не сильно пересекающийся. И об этом опять же все присутствующие и не только знают.

Однако ближе к делу. Какая подсказка может следовать из формы двери и особенностей её открытия с закрытием? Для начала, подобного не используют практически нигде, разве что в шкатулках тех же Келатор. Хм, в быту действительно не используют нигде, но в особых случаях всё же применяют. А почему применяют? Двери в домах сородичей этого клана Элланзардо вполне себе обычные, включая те, которые обычным людям видеть никогда не получится. Тогда почему они делают шкатулки и прочие малые хранилища для артефактов в таком вот стиле? Не всегда, но довольно часто, к слову сказать. Любопытно! Однозначного ответа тут быть не может, зато гипотезы — это другое дело.

— Привычка, да? Видели раньше, слухи дошли. Принято было в давние времена. А потом осталось лишь в части… в шкатулках тех же самых. Так?

— Хорошая гипотеза, студент. Теперь приведите доказательства.

— Ну ты и ехидна, Седрик!

— Положение обязывает, — на удивление серьёзно отозвался гаар-гул на мои слова. — Если вас, молодняк, не мотивировать, вы и облениться можете. Сперва незаметно, потом более очевидно. Нехорошо получится, я всякое видел.

— Мы точно не обленимся. Не после того, что уже успели повидать и усвоить.

А это уже Ханна «незаметно» подкрался. Мда, с незаметностью у него пока плохо и долго хорошо не будет. Всё ж массивность гаар-гулов, она такая, её превозмочь сложно, требуются очень длительные тренировки, долгими годами измеряющиеся. Ну или левитировать себя, тогда звука точно не будет, зато появится ощущение колыхаемых энергетических потоков. Это телекинез чего-то лёгкого засечь крайне сложно, а массивного тела заметно за центнер в самом лучшем случае — шалишь.