Владимир Поляков – Осколок империи (страница 40)
Пора и на работу. И так слегка опаздываю, ну да есть не уважительная по официальным меркам, но пристойная по неофициальным причина. Тот самый состоявшийся разговор насчет зверски убитого «коллеги». Ох, чую я, что и во время работы придется не раз на эту тему побеседовать, выражая фальшивые соболезнования и такую же ложную печаль. Насчет страха обойдутся, не тот у моей маски характер.
Ну что сказать – я оказался прав. Денек выдался хлопотный, насыщенный. Работа как таковая особенно не шла. Да и как ей двигаться вперед, если в кабинет каждые полчаса, а то и чаще врывались всякие-разные с целью непременно сообщить о произошедшем. Некоторые просто так, поделиться эмоциями, другие рассчитывали на то, что мне вдруг придет в голову что-то дельное по этому поводу. Три раза «ха-ха»! Явно не по адресу обратились, «товарищи» нехорошие! Сказать-то я могу много, причем крайне дельного, но с какого такого тяжелого похмелья вы решили, будто это в моих интересах? Так-то.
Зато явившемуся под конец рабочего дня отказать в беседе по душам никак не вышло бы. Да я и не собирался. Ведь пожаловал не абы кто, а лично Руцис Аркадий Янович. В форме пожаловал, что с ним случалось не так чтобы слишком часто. И с пусть и доброжелательным, но деловым выражением на лице.
В общем, помощничек мой, Петров то бишь, был мигом изгнан с работы пораньше, до дому до хаты. Я же, со всеми полагающимися политесами, поприветствовал Руциса, усадил его на наиболее крепкий и комфортный из свободных стульев, предложил чаю, получив закономерный в таких случаях отказ. Ну да, не пьет он чай среднего качества, только лучших сортов и грамотно заваренный. А у меня с последним не бог весть какие результаты получаются. Не мое, и все тут. Пить люблю, заваривать явно не судьба, чтобы качественный напиток получался.
– Что-то стряслось, Аркадий Янович?
Вопрос был естественным в данной ситуации. Обычно Руцис, если что-то от меня требовалось, звонил по телефону – рабочему или установленному на этаже в общежитии. А сейчас вдруг появился у меня в кабинете, да без предупреждения. Так что мой вопрос был естественным. Хотя я был почти уверен, что лично ко мне никакого негатива не ожидалось. Ситуация не та, да и поводов нет.
– У всех наших коллег в столице случилось, сам знаешь! – Невеселая улыбка и последовавшая за ней кислая гримаса показали, что и этого конкретного чекиста накрыло сегодняшней волной. Вот только причиной беспокойства был совсем не страх. Тут иное.
– Новая голова… без тела. Знаю, наслышан. Но насчет нее пусть у оперативного отдела головы болят.
– Не до каламбуров, Лешенька. Второе такое убийство – это уже чрезвычайное происшествие, о котором немедленно докладывают Самому! – направленный в потолок палец Руциса свидетельствовал о том, что начальство уже озадачено ситуацией. – А Вячеслав Рудольфович, хоть и сильно болен, но не упускает из рук все происходящее в ОГПУ. Сегодня у него на дому проводилась коллегия как раз по этой теме. Внеочередная, незапланированная. Понимаешь, что там было?
– Если высшее начальство не в духе, то оно выбивает весь дух из подчиненных, – позволил я себе легкую вольность. Впрочем, судя по глазам собеседника, она была неплохо воспринята. – Но при чем тут вы, Аркадий Янович? Иностранный отдел убийствами сотрудников на территории СССР не занимается.
– С Вячеславом Рудольфовичем сложно спорить. Да наш начальник, Артур Христианович, и не собирался. Тоже считает, что заказ на эти убийства мог прийти из-за границы. Похоже на террор с целью устрашения сотрудников ОГПУ. И успешный. Сам видишь, что многие наши товарищи по-настоящему напуганы. Хорошо, что у нас газеты не как в Европе. Пишут только то, что им сказано. Иначе…
Вот, значит, как недавно произошедшее в верхах воспринимается. И Менжинский, и глава иностранного отдела Артузов Артур Христианович считают, что корни проблемы надо искать там, в других странах. Разумно, я их в этом не только понимаю, но и всячески поддерживаю. Пусть себе ищут черную кошку в черной комнате! Особенно учитывая забавный нюанс, что ее там нет.
– Леша?
– Что?.. Ах да, Аркадий Янович, просто задумался над вашими словами, вот и не расслышал последнюю фразу.
– Я повторю. Недавно от Артура Христиановича. Он, вернувшись с коллегии у Менжинского, собрал уже нас. Тех, кто, как он считает, может подсказать дельные идеи. Требует выявить виновников в кратчайшие сроки, а что это значит, сам должен понимать. Знаешь, где работаешь.
– Знаю. Если начальство что-то хочет, ему надо что-то дать. И срочно.
– Так и есть, – кивнул Руцис, против моих ожиданий, не обратив внимания на один оч-чень интересный элемент, прозвучавший в моем ответе. – У тебя светлая голова. Лешенька. Ты это уже доказал. Докажи и еще разок. Сумеешь – к двум кубикам в петлице третий добавится. Про орден… Молодой ты еще. Не уверен, что удастся продавить второе награждение. Но тут все будет зависеть от успеха.
Мотивирует! Звание, возможная награда, уже вторая по счету. И ведь доказал на деле, что своей полезной креатуре способен посодействовать. Правда, не мной единым, это однозначно. Наверняка уже нескольких обошел, да и на мне обход не закончится. Сейчас такая ситуация, что хитрый и матерый зверь будет использовать все возможности. А как иначе? Себя выставить в лучшем свете, остальных волной помоев окатить. Все как всегда, как и везде.
Я же… осторожно буду вести свою игру. Ту самую, которая должна привести меня не абы куда, а к личному архиву Руциса, заполненному компроматом на всех и вся. Это достойный приз, к тому же очень мне необходимый.
– У меня есть некоторые соображения. Но разве… – вполне определенный жест, показывающий, что мне ну совершенно не хочется рисковать, что наш разговор вдруг станет достоянием чужих ушей. – Разве вам самому не хочется немного отдохнуть после столь насыщенного и утомительного трудового дня.
– Ты верно говоришь, Леша. Отдыхать всегда надо. Лишенный отдыха человек, особенно сотрудник ОГПУ, не может работать столь продуктивно, как надо. Жаль, не все понимают такую простую истину! Поэтому… Не составишь компанию немолодому чекисту, а то в мои годы слишком скучно идти с работы в одиночестве.
– Разумеется, Аркадий Янович.
Люблю с ходу понимающих намеки людей, пусть даже они мои враги. А вот тупоумных на дух не выношу, что доставляет немало неудобств как по жизни, так и по нынешней моей работе. Откровенно слабо соображающих тут немало, и это я еще мягко выражаюсь. Отрицательный неестественный отбор. Умные при советской системе не столь важны, сколько верные и выполняющие приказы, при этом даже не пытаясь их обдумывать. И не спорящие ни при каких условиях. А подобная система обречена на регресс, вырождение, распад. Вот только время того самого распада может оказаться слишком велико. Это и есть самое печальное!
Впрочем, сейчас речь не о том. Пока я сопровождал Руциса к выходу, разговоры были буквально ни о чем. Так, болтовня о рабочих моментах, что не представляли из себя ничего секретного и ничего интересного. Зато стоило немного удалиться от «здания на Лубянке», как тон Руциса резко сменился.
– Понимаю твою осторожность, Леша, но теперь никто не подслушает. Говори.
– Прямо вот так, на ходу? Нет, я могу…
– Да, на ходу не стоит, – пожевав губами, согласился чекист. – Вот скамейка неподалеку. Присядем.
Скамейка так скамейка. Хоть меня вполне можно назвать барином, но мне даже терпеть не придется. Нормальное место.
– Я слушаю твои соображения, мальчик мой, – цепким взглядом окинув окрестности, вымолвил Руцис. – Не хочу торопить, но времени сегодня у меня мало.
– Понимаю. Поэтому постараюсь покороче обрисовать положение дел, как я его вижу. А дальше вы сами станете решать, нужно ли вам более подробное толкование и тем паче обсуждение. Итак, я полностью согласен, что у убийств зарубежные организаторы, а их цель – устрашение сотрудников ОГПУ. И на первый взгляд, выгоднее всего это делать белоэмигрантским организациям. Скорее всего, самой крупной, то есть РОВС, но нельзя исключать и те, которые помельче. Вот только…
– Тебе не нравится версия с РОВС. Причины?
– Она слишком очевидна, Аркадий Янович. Лежит на поверхности, сверкает, как свежеотчеканенная монета из фальшивого серебра. А попробуешь такую монетку на зуб – сразу ощущается неестественность, неправильность. Вы же помните терроргруппы, засылаемые в СССР Кутеповым. Под руководством Захарченко-Шульц, Ларионова, других. Все они, как успешные, так и нет, были ориентированы на выполнение задачи: убить, взорвать. И все! Простите, я могу быть откровенным до конца?
Пронзительный и оценивающий взгляд, короткое раздумье. И кивок, дающий добро на ту самую «откровенность», которую я собирался скормить чекисту.
– Белые никогда не знали толка в терроре. Для них верхом были расстрелы после военного суда или быстрое уничтожение врагов. Ну бомбы кидать научились… спустя долгие годы, – легкая усмешка, показывающая, с каким скептицизмом я отношусь к подобному «устрашению». – Зато мы, ВКЧ-ОГПУ, умели это с самого начала, сразу взяв все возможное у эсеров и анархистов, а еще добавив своего.
– Вот ты куда клонишь. Рискованное дело!
– А пусть другие не рискуют и ковыряются среди белой эмиграции, стремясь найти жемчужину в навозной куче до той поры, пока рак на горе три раза свистнет. Не они это, Аркадий Янович! Конечно, можно громко объявить, что это злобные беляки из-за рубежа гадят советской власти, и даже арестовать кого-то. Но толку-то? Убийства все равно продолжатся. И тогда пошедшие по легкому пути будут выглядеть не то что глупо, а совсем даже жалко.