Владимир Поляков – Конфедерат: Война теней (страница 20)

Во-вторых, очередной этап европейского передела. Германские земли по сути давно заложенная мина с воспламенённым бикфордовым шнуром. И огонёк приближается всё ближе и ближе. Ещё с наполеоновских времён умным людям стало понятно, что образование единой Германии неминуемо, да только некоторые излишне осторожные умы решили притормозить процесс, заморозив образование единого государства путём создания очередного бесполезного как бы Союза, на деле пустой говорильни, выгодной лишь Австрийской империи, слабеющей год от года и не способной сыграть действительно важную роль в объединении людей одного языка и культуры. Слишком уж одряхлевшее государство, слишком уж бедное на решительных людей среди своей элиты. Да и дом Габсбургов по большей части того, скатился в откровенное болото. Разве что Максимилиан I, император Мексики, был приятным исключением на общем фоне. Но он уже в Мексике и точно не наблюдается желания заниматься делами Старого Света. Своих хлопот предостаточно, уж в этом я уверен на все сто процентов по причине пристального наблюдения со стороны как посла в Мексике, так и довольно обширной агентуры в этом обновлённом государстве.

Передел, да. В знакомой мне истории он случился примерно в это же время, только на год позже, в 1866 году. Сейчас же война Пруссии и Австрии, по всем имеющимся сведениям, начнётся именно этим летом. Повод? Да какой угодно, благо венские долбоящеры в силу некоторой ограниченности и нехилой косности предоставят берлинским хитрецам хоть один, хоть сразу несколько полноценных casusbelli. А если даже и не предоставят, так мы поможем взорвать такую «бомбу», что война станет неизбежной при любых раскладах.

Кстати, относительно той самой «бомбы». Именно о ней и идёт сейчас речь на высшем уровне, то есть среди той верхушки, которая реально правит Американской империей. Знают император с канцлером, часть министров, мой ближний круг и кое-кто и ведомства госсекретаря Тумбса. И всё, тут большой круг осведомлённых исключительно во вред пойдёт. Слишком важно сохранять до поры тайну. Дабы когда полыхнёт, сбивающая с ног ударная волна, оглушающий звук и ослепляющий свет долбанули по как можно большему числу находящихся в зоне поражения.

— И чего вы так нервничаете. Роберт? — ехидно улыбаясь, вопрошала у госсекретаря младшая из моих сестёр, Мария. — Визит гостей останется в тайне. Как привезут в Ричмонд, так и обратно вывезут. Немного театрального грима, отсутствие какой-либо помпезности, способность наших и ваших людей держать язык за зубами.

— Это не нервы, Мари, тут другое, — Тумбс, отвлекшись уже окончательно от партии в бильярд, которую мы с ним вели, прислонил кий к столу и пристально так посмотрел на девушку. — Мы ввязываемся в такое, чего уже давно никто не делал.

— Неужто?

— С позиций консерватизма, под знаменем которого образовалась и развивается наша империя. И вдруг чуть ли не подготовка к революции, связь с теми людьми, которые были одними из ключевых её персон. Многие не поймут, а непонимание может стать опасным.

— Спокойнее, друг мой, просто спокойнее, — мягко произнёс я, понимая, что гложет госсекретаря, равно как и необходимое противоядие. — Лучше налейте себе ещё одну порцию живительной влаги хоть из ячменных зёрен, хоть на основе сахарного тростника. Выпейте, глубоко вздохните несколько раз, а там я непременно развею тучи, которые омрачают ваши мысли. Вы же знаете, я это делать умею и при всём при том ненавижу ложь. Да и вводить в заблуждение своих друзей считаю категорически недопустимым.

Ироничный взгляд Марии, которая вовсе не намеревалась терзаться разными несущественными мелочами. Моё «дурное» влияние, что тут ещё сказать можно. А Роберт Тумбс — это ж джентльмен юга старой формации, лишь вынужденно изменившийся из-за понимания необходимости подобного для победы в войне и последующего развития государства. Почти все они до сих пор жалеют о старом времени, когда можно было жить и поступать так, как было во времена отцов и дедов. Ну да ничего, такие вот ностальгические переживания не критичны, нужно лишь мягко сводить выплески эмоций к минимуму и всё улаживается. Ли, Тумбс, Уокер, Джексон… много их. Зато иные. такие как Борегар, Уит, Би, Хэмптоны — эти принимали изменения не вынужденно, а от души, видя в новых веяниях нечто себе близкое, а оттого желанное. Но как бы то ни было, процесс и пошёл, и стал неостановимым. Слишком многое изменилось, старый образ жизни было не вернуть и в то же самое время многие черты прежнего остались, просто переплелись с новым. Не слом прежнего, а развитие — вот что оказалось ключевым, стало опорой империи, сочетающей в себе консерватизм и прогресс.

Что до конкретных объектов, беспокоящих Тумбса, так у них имелись конкретные имена. Граф Дьюла Андраши — венгр, давний борец за независимость своей страны от Австрии, заработавший после восстания конца сороковых заочный смертный приговор и бывший значимым представителем венгерского революционного правительства в изгнании. Яркая такая личность, авторитетная у себя в родных краях, что было важным для наших планов.

К концу пятидесятых, не в последнюю очередь из-за хлопот оставшейся в Австрии влиятельной при дворе родни, Андраши был амнистирован и вернулся, вовсе не отказавшись от борьбы, но желая вести её теперь политическими методами. Назвать это слабостью было сложно, потому как ситуация показала. что силовым методом вырвать Венгрию из состава Австрийской империи не получится. Маловато сил у одной стороны, достаточная решимость и поддержка у стороны другой.

Вот и стал граф Андраши политиком, в 1861 году избранным в законодательное собрание и одним из представителей партии Деака. Что за партия такая? Венгерская, понятное дело, во главе с Ференцом Деаком, выступающая за конституционную монархию, пускай монархом и оставался бы император Австрии. Предельно умеренная по существу партия, что и неудивительно, учитывая желание её лидера все вопросы решать мирным путём. Хотя даже такая умеренность привела к роспуску венгерского парламента в том же 1861 году и отсрочке новых выборов аж до 1865 года. Неплохая такая оплеуха по адресу тех, кто надеялся о чём-либо договориться. И речь не про предельно мягкого и где-то даже слабохарактерного Деака, а про иных персоналий, в число которых входил и граф Андраши. Просто именно граф среди них казался наиболее авторитетным и за ним не тянулся след не самых удачных или откровенно гнилых событий. Компромиссная во многом фигура, спору нет, но иначе нельзя. Очень уж непрочно была пристыкована к Австрийской империи Венгрия, да и с конца сороковых времени не столь много прошло. Участвовавшие тогда в восстании венгры хорошо помнили как собственно события по факту полноценной войны, так и нарушения австрийцами договора о капитуляции остатков венгерской армии. Мда, измарался тогда Франц-Иосиф как сам, так и своих генералов изрядно дерьмом и кровью забрызгал. Честь, она ведь штука такая, один раз оступишься и всё, никакого больше доверия не станет. Вот и не стало, ага, это есть факт, против которого не попрёшь. За одним предательством последовало второе. третье… Потому немалое число монархов Европы с тех пор хоть и вынуждены были иметь дело с императором Австрии, но доверять ему… не-а, шалишь.

Ну и второй венгр из числа активных участников минувших событий, Артур Гергей — генерал, военный министр, а затем и вовсе гибрид главнокомандующего с диктатором. По большому счёту, без вины виноватый человек, вынужденный в абсолютно безвыходных для остатков венгерской армии условиях капитулировать перед русским экспедиционным корпусом, который император Николай I послал по личной просьбе императора Австрии для подавления венгерского восстания. Капитуляция состоялась под гарантии полной свободы для офицеров и солдат. Таковые были даны, вкупе с обещанием, что лично Николай I обратится к австрийскому императору с просьбой о помиловании либо заметном смягчении участи и остальных участвовавших в восстании венгров. Однако… Франц-Иосиф показал себя человеком, далёким от понятий честь и достоинство.

Рикошетом это ударило и по собственно Гергею. Сильно так ударило, поскольку некоторые решили именно его считать виновником последовавших казней. Хотя по факту винить следовало исключительно Франца-Иосифа, наплевавшего на условия капитуляции и личную просьбу того, кто, собственно, сохранил пребывание его задницы на престоле. И уж точно не этому, хм, революционному правительству во главе с Лайошом Кошутом, смотавшему удочки при возникшей опасности, обвинять того, кто хоть как-то пытался спасти остатки армии. И уж точно не с территории Турции, где эта шобла капитально так засела. Из Турции, мля! Той самой Османской империи, от которой тем самым венграм на протяжении не десятилетий даже, а веков венгры получали исключительно неисчислимые бедствия. В общем, чья бы корова мычала, но точно не этих клоунов.

— Дьюла Андраши и Артур Гергей, — медленно так вымолвила Мария, словно пробуя «на вес» каждое из имён. — Один просто считается приболевшим в родовом поместье, а вот второй, тот уже в розыске. Он ведь под присмотром австрийской полиции находился. Этот самый Гергей. А мы, нехорошие, его взяли и выкрали.