Владимир Поляков – Конфедерат: Война теней (страница 11)

— Такие и этакие, — поневоле усмехаюсь. — Пока ещё чрезмерно дымящие, сильно неуклюжие и нуждающиеся в серьёзном усовершенствовании. Посмотрим, что ты лет через пять-семь скажешь, сравнивая вот этого вот «красавца», — машу рукой в сторону стоящего в паре десятков метров паромобиля, — и того, что придёт на его место.

— Вот когда будет, тогда и скажу. А ты напомнишь, я твою хорошую память знаю. Ну ничего не забываешь! Только сейчас… А где его кучер?

— Водитель, чудо ты моё. Пока нигде. Раз уж хочешь прокатиться, сам за руль сяду. Заодно и проверю свои навыки ещё и в этом.

— Ой!

— Не «ой», а вполне себе естественное и нормальное желание. А ты рядом посидишь, посмотришь, как оно всё. Может потом и сама захочешь поучиться. Не всё ж очаровательной тебе как обычной пассажирке путешествовать, право слово.

Хмыкнула этак. Носик кверху, но на самом деле резко заинтересовалась. И смотрит на то, как я справляюсь с «очень сложным механизмом»… по её мнению, разумеется. Как по мне — вся эта машинерия, заставляющая паромобиль двигаться, была тем ещё примитивом, да и моих тех ещё навыков водителя было достаточно для того, чтобы заставить мобиль двигаться. Снять с тормоза. Переключить, нажать… И поехали, благо паромобиль заблаговременно стоял под парами. Не одни, поехали, конечно — сопровождение, оно всегда рядом.

— Ух ты. Ты говорил, что умеешь, но я не думала, что это так просто. Тоже хочу.

— Хочешь, значит будешь, — пожал я плечами, ничуть не страдая от того, что приходилось одновременно и вести, и разговаривать. — Только учиться этому не день и не два, а дольше придётся. Однако судя по энтузиазму в голосе, тебя это точно не остановит, моя маленькая любительница прогресса.

— Да, я такая! Мне вообще нравится и новое оружие, и поезда, иИ пароходы. Особенно броненосцы нравятся. Они такие… такие.

— Внушительные?

— И очень-очень мощные. Эх, если бы ещё что-то новое случилось.

Улыбаюсь, поскольку малышка и не представляет пока, какое количество этого самого нового уже на подходе. Впрочем, сейчас уже можно сказать. Скорее даже нужно, ведь от своих важные вещи скрывать категорически не рекомендуется.

— В таком случае по прибытии в Ричмонд тебе обязательно надо поприсутствовать на моей встрече с министром промышленности, Пикенсом. Будет там пара людей, предлагающих действительно революционные идеи, причём не чисто теоретические умствования, а уже воплощенные в жизнь, пусть пока и как опытные образцы. Ну что, интересно?

— Очень. А… что это вообще такое будет? Оружие или что-то вроде паромобиля?

— Не оружие. И не транспорт. Зато что одно, что другое для комфорта в жизни очень и очень полезное. Если, конечно, как следует постараться, денег огромную кучу вложить, ещё и людям наглядно показать полезность. Многие из обычных не умеют вперёд смотреть, словно кроты полуслепые.

— А когда мы уже обратно, в Ричмонд?

Загорелась энтузиазмом индеаночка. Вайнона у меня вообще личность такая, быстро и резко увлекающаяся, стремящаяся к ярким впечатлениям, запоминающимся событиям. Собственно, первоначальное знакомство и состоялось аккурат из-за шила в попе, которое у этой экзотической дамы достигало воистину циклопических габаритов.

— Скоро. Полагаю, сегодня ночью либо завтра утром. Тут наши дела по большому счёту закончены. Резидентура на Восточном участке дороги вскрыта, на Западный и калифорнийскому губернатору Хэмптону по телеграфу послано подробное описание случившегося вкупе с рекомендациями, как пресечь и не допускать подобного впредь.

— Пора. От одного интересного к другому. Вик, представь, как хорошо было бы. появись возможность не на поезде, а за рулём такого вот паромобиля. Но очень быстрого, чтоб под сотню миль в час, да по хорошей дороге…

— Знаешь, очень даже представляю, — без тени иронии отозвался я, благо память то никуда не девалась. Та самая, которая о временах много лет тому вперед. — Только от этих самобеглых экипажей на пару до того, о чём ты сейчас мечтаешь — путь неблизкий. Есть у меня такое подозрение, переходящее в твёрдую уверенность.

— А… сколько? То есть если в годах. Мы хоть увидеть сможем, чтоб ещё и не постареть?

— Что сможем — это однозначно. А вот насчёт постареть… Знаешь, меня старость ну совершенно не радует, потому хочется ещё до этой печальной поры оказаться в несколько изменившемся мире. Правильно изменившемся, чтобы жить в нём было и интересно, и уютно. Ай, что сейчас об этом. В Ричмонд, прелесть моя, в Ричмонд! И не откладывая до утра.

Вайнона, довольная услышанным, сейчас просто наслаждалась поездкой на паромобиле, искренне считая развитую скорость в пару десятков километров действительно впечатляющей. Ну-ну! Посмотрим, что ты скажешь лет так через пять-десять, когда и скорости ощутимо повысятся и. вполне возможно, удастся перевести потроха с обычной паровой машины на двигатель внутреннего сгорания. Хотя… Энергия пара то в знакомой мне ветви истории была незаслуженно ограничена. Тут ведь главное в уровне качества двигателя. Ну и в возможности быстрого запуска, с коим в случае пара действительно приходилось сильно поднапрячься. Однако нет ничего невозможного, а следовательно… будем посмотреть. Совсем скоро будем, если судить по историческим меркам.

Американская империя, Ричмонд

Дом, милый дом. Хотя и романтика дальних и не очень странствий имеет свою привлекательность, но лично я предпочитаю последнюю в гомеопатических дозах. И вообще, за минувшие с момента моего попадания в середину XIX века время успел помотаться по миру, причём первое время в далёких от комфорта условиях.

Вместе с тем поездка до Альбукерке и обратно была важной, нужной и уж точно не заслуживала эпитета про бездарно потраченное время. Требовалось лично убедиться в новых, более совершенных методах работы противника. Чужие слова и доклады, пускай самые подробные и без желания что-либо умолчать — это немного не то. А вот сам съездил, проникся атмосферой, почувствовал все плюсы и минусы, относящиеся к делам как нашей тайной полиции, так и агентуры противника — совсем иной расклад.

Эх, Джонни бы ещё туда! Но пока нельзя, у него и без этого дел столько. что по уши в них увяз. Текучка, но не только. Словно в очередной раз показывая новорождённой империи, что против неё собираются играть как против взрослой, основной геополитический противник — Британия, Разумеется, кто ж ещё то! — начал планомерную работу сразу по нескольким направлениям. Не вчера, понятное дело, и даже не месяц назад, только легче от этого всё равно не становилось. Попытки саботажа строительства Трансконтинентальной железной дороги — это всё так, мелочи жизни в сравнении с остальным. Бритты не понимали. что строительство можно лишь затянуть, малость испортить впечатления от «стройки века», на которой применялись новейшие технические достижения, да и скорость строительства реально удивляла почти всех специалистов старушки Европы? Понимали получше многих, потому основной удар, точнее удары, наносили в совершенно иной сфере.

Союзники, вот слабое место многих. В «войне теней», она же Большая игра, в одиночку было бы сложно даже такому монстру в плане силы и опыта, как собственно Британия. Чего уж говорить о новичке… о нас. Потому коварные альбионцы и старались сперва подточить союзные там государства — изнутри или снаружи, а лучше сочетая оба подхода — после чего переориентировать новых или же старых правителей уже под собственные представления о правильности бытия. Недавнее покушение на Александра II террористами из «Земли и Воли» было лишь пробой пера. Осторожной, аккуратной, за которой однозначно должны были последовать новые попытки разорвать возникшую связку двух императоров по разные стороны океана.

То Россия, а ведь были ещё Испания, Пруссия… мормонский Дезерет, будь он неладен. И если в Испании напрямую английская агентура пока особо ярко себя не проявляла — хотя как знать, не исключаю, что это наша разведка пока ни до чего подобного не докопалась — а в Пруссии железный канцлер плевать хотел на английские хотелки, как бронированный носорог двигаясь к своей главной цели, то вот Дезерет… В Дезерете, что называется, бурлило, булькало и начинало откровенно пованивать. Как и в любой секте, у верховного её лидера в принципе мог образоваться конкурент. А уж если этого конкурента готовы были выращивать извне, да не простоватые янки, а съевшие на интригах не собаку, но целого динозавра британцы…

Потому и ругались что Джонни, что Мария, к которым свежая порция информации от посольства в Дезерете пришла аккурат за примерно сутки до моего возвращения в Ричмонд. С тех пор, понятное дело, тоже немного времени прошло, но это так, малозначимые нюансы. Главное, что под Янга начали аккуратно так подкапываться, пытаясь сперва чуток авторитета отгрызть, а уж потом… О нет, не сместить, а просто окружить более сговорчивыми и податливыми к внешнему воздействию советниками. Типично британский подход, в котором они те ещё мастера.

— Хорошо тебе, — беззлобно ворчал Джонни, пока мы находились во внутреннем дворе Базы, этой грозы всего Ричмонда и не только. — Тут немного побудешь. А потом уедешь в министерство промышленности, к Пикенсу. Там всякие новинки прогресса завлекательные. А у меня… мормоны да британцы. Ещё и другим осложнённое.