Владимир Поляков – Имперские игры (страница 17)

Зато к обоим англичанам, которые появились спустя пару минут, аккурат к назначенному сроку, слова «честь и хвала» точно не относились. Пройдохи, особенно который Дизраэли. Их сопровождение, согласно договорённостям, осталось частью совсем далеко, частью в некотором отдалении. Так что к нам, поближек столам, стульям и разожжённому огню, подошли лишь двое, те самые высокоранговые персоны. Если их что-либо и удивило, то виду никто не подал. Приветствия, пожелания здоровья, фразы «чисто о погоде», более чем допустимые в подобных ситуациях. Отдали должное красе и изящности присутствующих здесь леди. Ага, касаемо Вайноны особенно, которая хоть и была действительно хороша, но и экстравагантна, особенно практически в мужской одежде. Впрочем, о чём это я? Это ж британцы, они вообще и сами склонны к экстравагантности, и умеют принимать её в других. Правда в отношении женщин это куда менее развито, но… С некоторых пор именно Американская империя стала этаким флагманом в развитии государственного строя.

Ага, именно так, как бы ни забавно это казалось со стороны. С одной стороны крайний, если не сказать радикальный консерватизм. Перерождение из республики в конституционную монархию. Введение титулов и прочих соответствующих атрибутов.Существенное поражение в правах тех же аболиционистов и отсечение из числа мигрантских потоков негров и азиатов. Последние допускались, но… исключительно как временно законтрактованные рабочие на условиях непременного выдворения обратно по истечении срока. Да и работы эти были из числа тех, на которые желающих найти было сложно. К примеру, некоторые работы по прокладке железных дорог: тяжелые, квалификации не требующие, но вместе с тем с повышенным риском посадить здоровье в краткий срок. Ну и те же хлопковые плантации, куда без них. Крайняя избирательность в допуске иностранного капитала в значимые для государства проекты, пристальное наблюдение тайной полиции за подозрительными элементами – это в ту же сторону.

Зато с другой стороны – расцвет таких прав и свобод, каких и в той же Франции ещё поискать надо. Взять то же полное отделение церкви от государства, когда ни одна из религий не имела ровным счётом никакой возможности влиять на принятие государственных решений. Более того, за таковые попытки некоторые уже пострадали. Взять тех же баптистов или там квакеров, чьих проповедников обложили огромными штрафами – некоторых и вовсе посадили – за попытки агитации в пользу негритянского равноправия и «пред Господом все едины». Дескать перед высшими силами – это может и так. но тут, в тварном мире изволь чтить законы и не подбивать на бунты прихожан.

Законодательное закрепление максимальной длительности трудового дня минимальная оплата сразу по нескольких ключевым категориям-областям труда. Да, это частично било по кошелькам тех же фабрикантов или плантаторов, но в ответ они получали гарантии отсутствия волнений.

Ну и «женский вопрос». Избирательное право, открытие доступа в ранее недоступные или слабодоступные сферы работы и образования. Предмет зависти набирающих силу суфражисток Европы и не только. Ведь они там только боролись, а у нас всё это уже было.

Вот такое сочетание вроде бы несочетаемого, оно повергало многих то в шок, то в тоску, то в печальное непонимание происходящего. На самом же деле – применение рецептов из будущего за ради обуздания того, что в будущем вполне могло обрушить становой хребет большинства стран, ввергая их в жуткую болезнь, приводящую к полнейшему морально-психологическому вырождению к концу XX века, а то и раньше.

Это было, но тут… уже далеко не факт, что будет. Особенно если закрепить успех и на протяжении десятилетий этак нескольких отслеживать ситуацию, корректируя всеми доступными средствами в нужную сторону. И пока, пока… к делам сиюминутным.

Мысли о будущем и его правильном – всяко лучшем, чем по родной ветке реальности – пути не мешали мне доводить до кондиции мясные и птичьи вкусности, периодически сбрызгивая что вином, что лимонным соком или иной приправой. Да и поддержание светской покамест части беседы с послами Её Величества королевы Виктории тоже давалось легко. Привык-с к разговорам с сильными мира сего за минувшие то годы, ой привык. Пиетета то и раньше не водилось, но вот приобрести определённый лоск и умение вести именно гладкую беседу – тут уже без опыта не обойтись. Теперь он был и это есть хорошо.

Мясо тоже хорошо удалось, особенно на решётке, как по мне. Впрочем, перед гостями было выставлено сразу несколько образчиков ни разу не высокой, но аппетитно пахнущей кулинарии. Как говорится, «шведский стол» во всей красе плюс возможностьприхватить новую партию/порцию, что томилась на слабом жару или лежала поблизости, ожидая внимания к себе.

Первый тост «за присутствующих леди», затем за здравие монарших особ… Дегустация яств прилагалась. Британцы и мясо – это ж нераздельно, а с экзотикой они также на «ты». Индийские блюда, иные… Удивить их сложно, право слово.

Но вот и время пришло. То самое, связанное с обсуждением тех вопросов, ради которых мы, собственно, и собрались, пускай в насквозь неформальной обстановке. По глазам того же Дизраэли вижу и по некоторой напряжённости в позе графа Бульвер-Литтона. Слишком сильно сжал в руке стакан с ромом, чересчур часто стал посматривать в сторону прибывшего из столицы империи коллеги-дипломата. Значит, пора!

- Перейдём… к острым приправам, джентльмены? – обратился я к посланникам королевы.

- И вы, мистер Станич, имеете в виду не перец к этим прекрасным кускам говядины, - слегка, чисто по-британски, улыбнулся Бульвер-Литтон, неплохо успевший меня узнать за время вынужденных общих дел. – Что будете «перчить»?

- Для начала закончим с блюдом под названием «бывшее Гаити под острым испано-американским соусом». Лондон поделится микстурой для лучшего пищеварения?

- В Лондоне находят аппетиты Ричмонда… устойчивыми. И надеются на то, что они останутся в пределах «стройности фигуры».

И Юркий Дизи туда же. В переводе с дипломатического на человеческий – с Гаити они окончательно попрощались и с разделом смирились. Гуд. Но вот с заключительным этапом ещё предстоит разобраться. С тем самым, ради которого через океан сейчас плывёт корабль, груженый отборной гаитянской «чёрной костью». Тот ещё материалец, но для показательного зрелища как раз это и требуется. Воти прозондируем почву.

- В ближайшее время, ориентировочно в Нью-Йорке, начнётся открытый судебный процесс над бывшими правителями Гаити и их приближёнными. Обвинения, я уверен, вы, джентльмены, знаете, о них уже и в наших газетах писали, и в европейских. Массовые убийства в Санта-Доминго, идеологическое оправдание печально известной резни на Гаити в 1804 году, многочисленные преступления в ходе военных действий против Санто-Доминго как испанской колонии и в период бытия оного как независимого государства.

- Мы осведомлены.

- И мы это знаем, граф, - проворковала Мария, постукивающая аккуратно подпиленными коготками по столешнице. – И через вас, полномочных посланников королевы, приглашаем представителя могущественной Британской империи для сопричастности к этому важному деянию. Вам ли не знать, к чему способны привести бунты туземцев. Те же сипаи с их мятежами… Наши империи. несмотря на разногласия, в этом должны быть едины.

- В чём именно, леди Станич?

- В недопущении пролития европейской крови покорённым населением колоний конечно. И в проявлении солидарности вне зависимости от того, где и с кем случилось подобное несчастье. Негоже для нас, имеющих общие ценности, общие понятия о чести, радоваться бедам друг друга. И это не только слова хрупкой женщины, но и тех, кто меня поддерживает. Не только мой брат, но и многие, многие другие.

Госсекретарь величественно кивает. Дескать, моё министерство в курсе и солидарно. Мне вообще достаточно одной улыбки, дабы уверить британцев в серьёзности сказанного. Вдобавок… устроит практически любая реакция, проигрыша тут в принципе быть не может.

- Я обязательно передам Её Величеству ваше любопытное предложение, - мягко улыбается Дизраэли и, помимо типичной для дипломата доброжелательности, на лице ничего не прочитать. Хорошая маска. – Мы рады, что между нашими империями возможен диалог, идущий на пользу обеим сторонам.

- Не диалогом единым, - улыбаются мне, так и я в ответку могу присовокупить к улыбкам ещё и конкретику. – Симоносекский конфликт, который пока так и не получил подобающего разрешения. Ваш союз с Францией и Нидерландами в этом вопросе может быть… дополнен. Поддержка в прессе или там символическое участие пары-тройки кораблей – если в том возникнет необходимость, Её Величеству королеве Виктории достаточно лишь намекнуть нашему императору о желательности подобного.

Улыбайтесь – это бесит. Или заставляет голову собеседника идти кругом, когда тот не в состоянии до конца понять мотивацию столь доброжелательного к себе отношения. Пусть оба альбионца те ещё волчары в делах дипломатических, а один ещё и хорошо знает мои повадки, но… этого всё равно недостаточно.