Владимир Положенцев – Снежная рапсодия (страница 7)

- Я всё видел, - сказал черноглазый, кивнув на окно. - К сожалению, теперь все звери: и белые, и зеленые, и красные. Человек вообще быстро превращается в дикое животное, потому как, по сути, им и является.

- Большевики тоже звери? - Васнецова взглянула на молодого мужчину, который с каждой секундой нравился ей внешне всё больше.

- А чем они лучше других? Но это вовсе не значит, что сама идеология большевизма, вернее, социал -демократии, полностью порочна. Лично я проникся марксизмом не так давно. Мне интересны работы Маркса о диалектическом материализме, о философии истории, где основной акцент делается на освобождении человека, о базисе и надстройке общества, политической экономии, в частности, прибавочной стоимости товара. Правда, там есть противоречие. Маркс не учитывает технический прогресс, подсчитывая затраты на производство товара. Но я в целом, подчеркиваю, в целом, только на данном этапе Гражданского противостояния, поддерживаю его постулат о классовой борьбе. Сначала мне были близки взгляды эсеров, потом анархистов. Одно время я даже был в отряде Нестора Махно.

- Вы? - удивилась Елена и вдруг расхохоталась. "Красавец" чем -то и напоминал батьку Махно, фото которого она видела в "Таганрогских ведомостях". Возможно, длинными волосами. Черты лица у комиссара были более аристократичными. "Да, этот гораздо приятнее".

- Ну да, а что, собственно, такого? Нестор Иванович не националист, не экстремист, его лозунг - "За Советы без большевиков". Имеет право на свои политические взгляды. По сути, человек, конечно, не меняется никогда, но свои взгляды он обязан трансформировать в течении всей жизни. Иначе это не человек, а каменный столб. Извините, что я так многословен. Знаете, несколько дней без человеческого общения.

- Ничего, мне даже интересно познакомиться...

- Ах, какая оплошность с моей стороны. Позвольте представиться - Аркадий Аристархович Зингер, комиссар 13 -ой армии РККА, член Реввоенсовета Южного фронта. Для вас просто Аркадий.

На топчане зашевелился Вербер:

- Дайте хоть воды что ли, потом будете любезничать.

Зингер взял с железной тумбочки у двери огромную кружку, поднес ее к губам избитого подполковника. Часть воды пролилась на его лицо.

- Это мой отец Антон Петрович Вербер, - сказала Васнецова. - А меня зовут Мария Антоновна.

Зингер хлебнул из кружки:

- Я знаю его. Это заместитель начальника штаба нашей армии. Его белые взяли за день до того, как я попал к ним в лапы. Вот и встретились.

Подполковник снова застонал, открыл глаза, кивнул.

- А вы как оказались у корниловцев? - спросил комиссар. - Позвольте, я оботру ваши ссадины, сударыня. Ох, какой нехороший синяк.

Васнецова подставила лицо, и Зингер аккуратно стал его протирать. Елене было приятно. Эх, с таким бы о любви поговорить, а не о марксизме, - мысленно вздохнула она, но сразу себя осадила. Рассказала свою легенду - об Александровском училище, боях в Москве, бронепоезде, пленении. О тот, как обманула белых и пошла с отцом на верную смерть.

- Вы героиня, - подытожил её рассказ Зингер. - Подполковник, разумеется, тоже. Жаль, что о вашем подвиге никто не узнает. Сегодня вашему отцу повезло, а завтра...Скоро нас троих вздернут уже на надежном суку. Меня знаете, почему еще не повесили? Я им наврал, что знаю число, время и место, когда на Южном фронте появится Троцкий, но сообщу об этом только высокопоставленному офицеру контрразведки. Вроде поверили, говорят скоро приедет. Зачем я это сделал? Есть маленькая, с ноготок надежда на то, что к тому времени село возьмут наши.

- Вы знакомы с самим Троцким?

- С Лёвой? Конечно, мы вместе работали в Америке в одной социал -демократической газетке. Через моих знакомых удалось собрать деньги на возвращение в Россию. Мы часто с ним спорим. Я хоть и поддерживаю на данном этапе большевиков, но откровенно ему говорю - вы заменяете диктатуру пролетариата диктатурой одной партии. А это огромная ошибка, которая рано или поздно может привести к краху всей советской государственности. По национально -политическим и территориальным вопросам, на мой взгляд, тоже сделано много неверного, ошибочного. Нельзя было подписывать Брестский мир и давать независимость Украине, Эстляндии, Курляндии и прочим. Следовало продолжать держать Германский фронт, до победы Антанты оставалось совсем немного и тогда на нас союзники смотрели бы совсем иными глазами. Да они буржуи, да они недруги, но есть мудрая поговорка - держи друзей близко, а врагов еще ближе. В этом мы с Лёвой едины, но Тяпкин -Ляпкин настоял на мире.

- Кто?

- Ну, Ленин, кто же еще. Так его Лёва называет. Однажды в Швейцарии Ульянов купил себе ботинки. Вышли они на прогулку с Лёвой. Ботинки сильно натерли ноги Ленину. Он уговорил наивного Лёву с ним поменяться обувью, мол, умирает, больше не может идти. Леве ботинки оказались малы, но Ульянов напрочь отказался снова меняться, скакал рядом и дразнился: так тебе, так, помучайся, как я мучился. Ну, Лева в сердцах и окрестил его Тяпкиным -Ляпкиным, прохвостом. Интересно, что Ленин не обиделся. Во, говорит, еще одна хорошая для меня партийная кличка - Тяпкин -Ляпкин.

- Странно слышать подобные речи о вожде мирового пролетариата от красного комиссара.

- Повторяю, да, я большевик, мне пока нравятся "красные" лозунги: "Мир народам, земля крестьянам, фабрики рабочим". Посмотрим, как это будет воплощаться в жизнь.

- А Учредительное собрание?

- Что Учредительное собрание?

- Ну, белые воюют за Учредительное собрание. Вам их лозунги не нравятся?

- Ах, это Учредиловка. Одна свара и ничего более. Свобода для России всё равно, что медведю рояль. Разломает и снова в лес убежит. И потом, в белых лозунгах много о смерти - "Умрем за родину", "Отечество или смерть", "Лучше смерть, чем гибель России". Это признак обреченности. Они сами чувствуют, что их время ушло. Хоть и говорят, что воюют за демократию и свободу, но какую реальную свободу они могут дать людям? Если победят, генералы снова осядут в своих роскошных поместьях, капиталисты на фабриках, заводах, будут пить французский коньяк, курить гаванские сигары, а бывшие солдаты продолжат, как и раньше, гнуть на них спину. Да, возможно, они пойдут на существенные уступки рабочим и крестьянам, но суть общества от этого не изменится. Рано или поздно опять случится государственный кризис и все начнется заново: революция, насилие, смерть...И это уже будет окончательный конец Рюриковой Руси.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.