Владимир Покровский – Чертова дочка. Сборник. (страница 16)

Аня из-за этой каморки подтрунивала над ним, как всегда, словно бы и беззлобно, только очень обидно.

— Дурачок ты, Геня, — говорила она. — Тебе надо было вместо табуретки второй унитаз там поставить, разницы ты бы все равно не заметил, так бы и сидел, а польза большая.

— Какая? — удивлялся по наивности Моргунов.

— А такая, что мы могли бы всем говорить, что у нас квартира с двумя туалетами. Все бы про нас думали, что мы хоть и не олигархи, но вполне успешные люди. Никто бы не подумал, никто бы тогда даже пикнуть не смел, что муж у жены Генриха Моргунова приличных денег зарабатывать не умеет.

Моргунов от таких слов просто взвивался. В такой момент он мог наговорить черт знает что. Однако пусть и ранимый, но все-таки нерешительный, максимальное, что он мог выдавить из себя, было мрачное:

— Я тоже тебя люблю.

Довольная, жена уходила к себе, а Моргунов направлялся в каморку. Что бы он себе ни говорил, он действительно очень любил свою Аню, да, мечтал от нее избавиться, а вот жизни без нее просто себе не представлял. С тем и уходил он в свою каморку, плотно закрыв за собой дверь.

Что самое смешное, он просто сил нет, как любил свою собственную жену. Хотя, конечно, бывают анекдоты и посмешнее.

Тут вот что — дверь в каморку волновала его. Она его завораживала. С самого начала, как только ее увидел, даже когда и не понимал, что за ней. Простая, на строительном рынке купленная дешевая дверь с пошлым фанерным узором и почему-то древним пластиковым набалдашником вместо нормальной ручки (он все планировал его поменять, раздражал его набалдашник), но чудилось иногда Моргунову, что дверь эта чуть ли не подрагивает, изнывая от желания впустить его внутрь. И он входил, включал свет, но ничего, кроме табуретки, разумеется, там не видел. Вот разве что первый момент прикосновения к набалдашнику — он вздрагивал тогда, словно от удара током, от сильного и смешанного чувства. Там были и страх, и паническое ожидание, и еще какая-то мистическая белиберда (в мистику Моргунов не верил, считал ее атавизмом).

Только самый первый момент, да и то очень далеко не всегда.

Такое ощущение Моргунов называл «Когда-нибудь со мной произойдет ЭТО», то есть непонятно что, но что-нибудь такое чудесное. Он считал, что оно, ощущение то есть, «в той или иной степени» свойственно каждому человеку, причем независимо от возраста, начиная с самого раннего детства и кончая самой поздней старостью, просто в детстве это «когда-нибудь» намного сильнее. Не исключено, однако, что Моргунов заблуждался.

Однажды он вернулся домой сразу после обеда. Жены не было, делать ничего не хотелось, он включил компьютер, но не успел даже проверить почту, как в дверь каморки вежливо постучали. Изнутри. Моргунов развернул кресло от монитора и оторопело уставился на нее. Постучали опять.

— А? — сказал Моргунов.

Дверь открылась и в комнату вошел Мефистофель.

— Здравствуйте, Генрих Константинович, — сказал он. — Извините, что отвлекаю, но у меня к вам есть разговор.

Наступила пауза, в течение которой Моргунов пытался понять, что происходит. Мефистофель вежливо ждал.

— Э! — сказал, наконец, хозяин и попытался грозно нахмурить брови. — Вы кто такой? Как вы здесь оказались? Вы грабитель?

Он уже понял, что перед ним не Властитель Тьмы, а просто человек, который косит под Мефистофеля, причем довольно удачно косит. Черные волосы, нос крючком, специфическая бородка, брови, правда, не такие рогатые, да и взгляду не хватает пронзительности.... как-то все это было чуть пожиже Мефистофеля, слабинка этакая во всем облике. Тем не менее, очень и очень на вид приятный и даже несколько устрашающий. Что-то средиземноморское, из старых фильмов.

— Вы угадали, дорогой Генрих Константинович, в какой-то степени это именно так, — улыбаясь странной улыбкой, одновременно злобной и обаятельной, ответил незнакомец. — Именно грабитель. Причем даже не в какой-то степени, а в самой, можно сказать, прямой.

— Приехали! — сказал себе Моргунов. — Сейчас он меня обаятельно убивать будет. Да и черт с ним!

— Но, — продолжил незнакомец, похожий на Мефистофеля, — я к вам по другому поводу, а совсем не грабить и даже наоборот. Для начала позвольте представиться. Моя фамилия Квемелин. Александр Олегович, можно Саша.

— Необычная фамилия, — автоматически сказал Моргунов, все еще пытаясь найти рациональное объяснение происходящему.

— Моя фамилия не то что необычная, — радостно заявил незнакомец, — она несуществующая, но это не псевдоним, самая настоящая несуществующая фамилия, могу показать паспорт.

Паспорта, впрочем, не показал.

— Квемелин, Квемелин... Где-то я уже слышал эту фамилию, — пробормотал Моргунов, пристально глядя на незваного гостя и почти не видя его. Потом досадливо хлопнул ладонью по лбу. — Ну, да, конечно, Эксквемелин, «Пираты Америки»! Так что вы хотели-то? И как-вы-сюда-попали?

Мефистофель куда-то делся, на его месте вдруг образовался совершенно обычный и даже немножко удивленный (Мефистофели, как известно, не удивляются) горбоносый и бородатый мужичок лет сорока-сорока пяти, который еще раз растянул губы в злобной, обаятельной, а теперь вдобавок уже и в несколько сожалеющей улыбке.

— Как много букв и как много вопросов, — сказал он. — Я сейчас все объясню. А что до фамилии, то вы угадали совершенно точно. То есть несовершенно точно, вы забыли приставку «экс». Там был А.О. Эксквемелин, а я — А.О. Квемелин, почувствуйте разницу. Экс — значит «бывший», то есть это Квемелин прошлого времени, и уж точно не я!

Моргунов ошалело помотал головой:

— Ничего не понял!

— А я вам сейчас все объясню.

Книга А.О. Эксвемелина «Пираты Америки», если кто не знает, это очень знаменитая книга. Там автор во всех подробностях рассказывает, как он из Европы отправился на Карибы, попал в рабство, потом стал пиратом и даже служил под началом того самого Генри Моргана. Из этой книги вышли, почитай, все основные пиратские истории мировой литературы — от капитана Блада до капитана Шарки и, конечно, до самого сэра Генри Моргана. Откровенно говоря, прегадкий был человек, этот сэр, но многие и до сих пор его только что не обожествляют. Моргунову как-то в юности попалась в руки эта книга Эксквемелина, так он ее де дыр зачитал. Кто такой был этот Эксквемелин, никто до сих пор не знает, но сходятся в основном к тому, что это был французский врач, который малость попиратствовал на Карибах в свое удовольствие, потом очень талантливо и подробно все описал и вернулся к своей врачебной практике — людей от смерти спасать.

Моргунов этому невозможному несоответствию возмущался изо всех сил. Как это так? Врач, святая профессия, призвание, миссия, внутреннее направление жизни на спасение всех людей, и вдруг пират, вспарывающий чужую плоть, чтоб убить — и не ради чего-то хотя бы чуть-чуть святого (это тоже нельзя, но этим хотя бы можно оправдывать), а ради обыкновенных реалов, пиастров, дублонов и прочих денежных единиц того времени. Это не пошло, это попросту подло, думал Моргунов и понять не мог, почему же тогда с таким болезненным интересом он читает и перечитывает книжку Эксквемелина.

Поэтому Моргунова потрясло то, что рассказал ему неожиданный гость из каморки.

Когда-нибудь со мной произойдет ЭТО...

Для начала Квемелин сделал паузу, глядя на Моргунова усталыми глазами.

— Вот что, — наконец сказал он. — Объяснение будет сложным, и, чтобы вы не думали про меня, что я с ума сошел...

— Я про вас так не думаю. Это я про себя так думаю, — возразил Моргунов, чествуя себя не столько сумасшедшим, сколько безумно глупым.

— ... и чтобы вы не думали про меня, что я сумасшедший, — продолжил Квемелин, — для начала я попрошу вас приоткрыть вот эту дверь.

Он указал на дверь каморки.

— Только приоткрыть, ни в коем случае не входить!

Дверь опять дрожала от возбуждения.

Моргунов собрался, словно голкипер перед пенальти, встал с кресла, пошел, взялся за набалдашник этот дурацкий и резко потянул на себя.

И буквально оторопел.

Вместо его уродливого самодельного убежища перед ним предстало некое куда более обширное помещение, очень роскошное, он в первую секунду не понял, какое именно. Затем в небольшое квадратное окно прямо напротив двери с мутноватым стеклом бутылочного цвета он увидел морской горизонт, услышал шум морских волн, учуял специфический запах моря и непроизвольно сделал шаг внутрь.

— Стоять! — крикнул Квемелин сзади. — Нельзя!

Моргунов отшатнулся и испуганно захлопнул дверь. Шум моря тут же исчез.

— Точно, в психушку! — подумал Моргунов, ощущая дрожь во всем теле. — Конец карьере.

На самом деле карьерой Моргунов был озабочен не так, чтобы очень, но ведь надо же иметь какие-то цели в жизни! Его все устраивало. Точней, ничего его не устраивало, но и такое существование было для него вполне сносным.

— Садитесь, — сказал Квемелин, схватив за плечи и силой усаживая в кресло (Моргунов дрожал). Я вам сейчас все объясню. Как и обещал.

— Спасибо, — сказал Моргунов и чуть не заплакал.

Дальше началось объяснение. Походив взад-вперед перед Моргуновым, снова превратившись в ироничного, злобного и очень внимательного Мефистофеля и убедившись, что Моргунов хоть немножечко успокоился, Квемелин сказал:

— То, что вы видели, была, говоря сегодняшним языком, обыкновенная компьютерная симуляция.