Владимир Платонов – Испорченная охота 2 (страница 26)
Хорошо видимый в отличном разрешении, окутанный огнём астероид, оставляющий за собой жирный дымный след, яркой звездой бесшумно нёсся по ночному небу, и если бы я не знал, каким должен быть финал, я бы наверное просто любовался такой сюрреалистичной картиной. Завороженные открывшейся картиной мужики не отрываясь, как загипнотизированные смотрели на разворачивающееся действо.
— Четыре минуты до цели! — Доложился внимательно отслеживающий весь поток данных адмирал. Полёт нормальный! Чего это они там зашевелились?
— Кто у тебя там шевелится? — Поинтересовался я.
— Эсминец ПВО. Активировал систему наведения. — На соседнем фрагменте экрана появилось увеличенное изображение вышеупомянутого корабля.
— Сбить может хотят? — Хмыкнул я.
— Расчехляются. Готовят комплекс к стрельбе.
Я внимательно всматривался в изображение на экране, а в груди всё больше росло беспокойство. Что-то не то. Что-то шло не так! Причину зародившегося чувства я определить не мог. — Михалыч, как там наши?! Успели отойти?
— Им бы ещё минут пятнадцать хода! Немного не успевают! Надеюсь, что их сильно не зацепит. О! Наблюдаю пуск зенитных ракет! Они всё-таки решили отстреляться! Хрен вот им! Это ни разу не боинг!
— Адмирал! Подрыв при контакте! — Чисто интуитивно, я понял, что нужно сделать.
— Так ведь он не долетел ещё до точки! Как…
Тут я увидел, как еле заметные чёрточки зенитных ракет воткнулись в пламя, окружающее несущий смерть небесный камень, глаза у меня заволокло голубое сияние, и рявкнул так, что наверное оглушил всех присутствующих. — Подрыв мать вашу! Это приказ!
На экране полыхнуло нестерпимо белым светом, основательно приглушенным сработавшими светофильтрами.
— Приказ выполнен! Объект уничтожен. — Прошелестел у меня в голове бестелесный голос домовёнка.
На долгие несколько минут на мостике воцарилась звенящая тишина, казалось, что даже все многочисленные механизмы, обеспечивающие боеспособность и жизнеобеспечение центрального поста, замерли в нерешительности. Через некоторое время народ начал оживать и потихоньку шевелиться, не отрывая взгляда от экрана, на котором продолжало расползаться громадное облако, образовавшееся после ослепительной вспышки.
Михалыч прокашлялся, и неуверенно спросил: — Мужики, а что это было?
— Это у тебя надо спросить, родной. — Я оторвал взгляд от экрана и посмотрел на побледневшего адмирала. — Нафаня, данные по параметрам взрыва и обстановку.
Вид на экране начал изменяться, и на месте густого дымного облака напрочь перекрывшее визуальное наблюдение нужного нам участка, стало проступать призрачное, смоделированное по показаниям многочисленных сканеров, изображение земной поверхности, обретавшее с каждой секундой всё более заметную плотность. Американского флота, на поверхности моря, как такового, больше не было. Разбросанные по акватории, перевёрнутые, изломанные ударной волной корпуса, многочисленные пожары на оставшихся на плаву кораблях, вызванные по всей вероятности осколками разнесённого чудовищным взрывом астероида, окутанный то ли дымом, то ли паром самый крупный корабль эскадры, тот самый пресловутый авианосец, на котором начинался нешуточный пожар, уже опасно накренился, явно собираясь показать всему миру своё самое интимное место, всегда скрытое многометровой толщей воды…
Посмотрев на остолбеневшего Михалыча, завороженно смотрящего на экран, я приказал домовёнку отследить местоположение и состояние нашей эскадры, шедшей полным ходом к заданной точке до последнего момента перед взрывом. Тут же рядом развернулся ещё один экран, на котором стали проступать контуры наших кораблей, в некотором беспорядке разбросанных по поверхности воды. В их виде присутствовала некоторая потрёпанность, но каких-либо фатальных повреждений, на мой дилетантский взгляд не имелось. Поскольку они успели дойти до серьёзных глубин, небольшое цунами, вызванное ударной волной, особых неудобств им не доставило, а воздушная волна вряд ли смогла нанести им большой ущерб, учитывая немалое расстояние от эпицентра. Адмирал впился в появившееся изображение взглядом, и что-то нервно бормотал себе под нос шевеля губами. Я прислушался.
— Один, два, три… — Вот он опять сбился, подошёл поближе, и начал помогать себе рукой, тыкая пальцем по очереди в изображение каждого корабля, протыкая голограмму пальцем насквозь. Побормотав ещё не много, он с перевёл дух, и повернувшись к нам, с облегчением выдал: — Все!
— А вы там чего рванули то? — Обеспокоенно поинтересовался севший на краешек ложемента Василич. — Не атомную бомбу случаем?
— Да нет, вроде. Хотя, это надо у этих вон спросить! — Я кивнул на дедов. — Что они там взорвали!
— Нафаня, ну что там с расчётами? — Поинтересовался у домовёнка, подозрительно долго тянущего с окончательным ответом по параметрам подрыва. — Чего ты там тянешь?
— Я уже давно всё просчитал. Мне нужны были уточнения, поскольку имеющиеся результаты значительно отличаются от расчётных.
— В смысле? — Несколько опешил я. — Ты что, просчитался?
— Никак нет. Произвожу уточнение исходных параметров. Пытаюсь понять, что могло спровоцировать такой выброс энергии?
— Ты уже можешь оценить мощность взрыва? Может американцы применили ракеты с термоядерными, либо какими-либо аналогичными боеголовками?
— Судя по анализу произошедшего, их ракеты вообще никак не повлияли на объект, разрушившись практически мгновенно при соприкосновении с плазмой, окружавшей объект на тот момент. Аномалия произошла после дистанционного подрыва, и мощность взрыва оказалась больше расчётной в три целых и шесть десятых раза. Причины, вызвавшие такой мощный выброс, мной пока не обнаружены, равно как и причины повлёкшие за собой незначительное изменение траектории.
— И сколько там рвануло?
— По предварительным оценкам мощность составила по меньшей мере тридцать шесть целых и шесть десятых мегатонны.
— Радиоактивное заражение местности?
— Не превышает естественного фона.
— Спасибо, Нафаня. Промониторь пожалуйста ещё последствия по окружающей среде. — Поблагодарил я домовёнка, и повернулся к дедам. — Нусс, теперь вы мне всё-таки скажите! ЧТО. ВЫ. ТАМ. ВЗОРВАЛИ?!
— Да ничего мы не взрывали! Лишнего. Как решили тогда, так и отправили.
— Что вы отправили? Давайте с подробностями. — Кое какие подозрения на то, что они отправили, у меня уже появились, но мне хотелось добиться признания от самих «виновников». Отправив сообщение домовёнку, в каком направлении копать, я ждал результатов его расследования.
Секунд через двадцать, получив сообщение от Нафани, я приказал ему озвучить результаты по громкой связи.
— Причины повлёкшие за собой увеличение мощности взрыва и изменения траектории установлены. При опросе строительного комплекса, участвовавшего в установке в тело астероида боеголовки ракеты космос-поверхность, выявлено прямое вмешательство в ход работ. По непосредственному указанию адмирала количество установленных боеголовок было увеличено до трёх единиц. Мотивация решения отсутствует. Все работы были произведены после окончания расчётов траектории и вероятного воздействия. Оставшиеся шестьдесят процентов от мощности, по всей вероятности составило вещество входившее в состав тела, частично вступившее в реакцию при подрыве основного заряда.
На мостике опять воцарилась тишина. Потом Михалыч прокашлялся, и заявил: — Володь, так ты сам же говорил о трёхкратном резервировании!
Я вздохнул, и напомнил адмиралу о том, что разговор шёл о возможном непрохождении сигнала и сбоях связи, добавив о том, что мне в это не верилось, но продублировать линии связи я лишним на тот момент не считал, и сказал ему о том, что и подумать не мог, что кому-то придёт в голову утроить заряд после окончания всех расчётов, не уведомив об этом ответственного за это ИИ, и что этот кто то будет потом строить из себя невинную овечку, делая вид, что не имеет никакого понятия о причинах произошедшего, и что если они думают, что это просто так сойдёт им с рук, то они в этом очень глубоко ошибаются… Пресекая возможные возражения и оправдания, я так же им пояснил, что мне лично, совершенно безразлична судьба постигшая уничтоженный флот, и что бы с ним было, если бы этот заряд рванул на высоте менее одного километра над центром ордера, к чему всё и шло после внесения ими изменений в массу астероида, но вот мне очень интересно, думали ли они о последствиях подрыва заряда такой силы, которые неизбежно бы коснулись остальных, которые неамериканцы, людей, населяющих соседние страны?
— Что-то мне подсказывает, что получив импланты, обложившись искинами, и прочей вычислительной техникой, вы, оба два, вообще разучились думать. Вы хоть характеристики зарядов смотрели, когда упаковывали их в эту каменюку?
— Смотрели. Если хочешь, могу их тебе наизусть процитировать. — Обиженный разносом Петрович с вызовом посмотрел на меня.
Я хмыкнул. — Если хочешь, я тебе сейчас материалы двадцатого партсъезда процитирую. Полностью… Удивил, блин. Так вот, если ты их наизусть помнишь, то какого…уя, ты туда вместо одной, ТРИ боеголовки засунул? Тебе что, дести мегатонн мало было? Или ты ещё решил ту же Сирию заодно с америкосами утопить? «Там наши, как же, надо помочь!» — передразнил я его. — Не надо было мне влезать, посмотрел бы, что бы ты сейчас пел! Нет, ну ведь надо же, два старых мудака, с опытом, мля, нет, вы только вслушайтесь, с ОПЫТОМ боевых действий, и такую хню сотворили. Слов на вас нет.