Владимир Пламенев – Шаман из Рода Человеческого (страница 59)

Процесс «перезапуска» Дуброва пошёл быстрее. Тем не менее, мне всё равно пришлось целый час проторчать в таком режиме, лишь изредка вставая, чтобы размяться и время от времени подогревать себя с помощью Горыныча.

Тем не менее, Дубров приходил в себя. Сначала исчезли его звериные черты, которые окончательно сменились на человеческие. А затем он распахнул удивлённые глаза и растерянно огляделся.

— Где… Рысь где? — спросил он.

— На небе, — сухо ответил я. — Помнишь что-то?

— Рысь помню, — он заморгал и поморщился, взявшись за голову. — Она требовала проснуться… сказала, что иначе тебе конец. Но больше ничего не помню.

Ого… Вот значит, кто подсобил мне с «другой стороны».

— Хорошо, что ты её послушал, — кивнул я. — Иначе бы мы с тобой не разговаривали.

Тут Дубров поднял на меня тяжёлый взгляд, увидел мой окровавленный рукав и бок.

— Я пытался тебя убить? — его голос похолодел.

— Пытался. Но это не главная проблема. На наш ритуал пришёл гость… один испорченный дух.

— Твоим ритуалом испорченный?

— Нет. Но именно из-за него ты чуть не порвал меня на куски и именно от него потом же спас. Вывел из-под удара.

— Это не я был… а рысь. Она разбудила, — он прикрыл глаза и шумно втянул в себя воздух. — Что с тем духом?

— Ушёл. Но я им займусь, — сказал я, глядя в ту сторону, куда утопал Жертвенный Медведь. — Только чуть разберусь, как его упокоить.

— Если помощь какая потребуется — обращайся, — он встал, хмуря лоб. — Я тебе теперь не только здравомыслием сегодняшним обязан, но и жизнью… или рассудком. Раз эта тварь заставила меня напасть на человека.

— Ты меня тоже спас. Так что не вешай всё на себя, — ответил я и развернулся в сторону дома. — Идём отсюда.

Мы отправились в шаманскую избу.

У неё же и разошлись. Дубров сказал, что придёт утром со стариком Радко и его быком.

А я завалился в дом, готовый выключиться как только лягу. И то, что дух Грозового Барса был против, меня совершенно не волновало.

Я двинулся к чёрной шкуре, чтобы одним рывком стянуть её и заменить на овечью — висевшую на стене — как вдруг…

— Ты не так бесполезен, — прошла мысль мне в голову, а над печью вспыхнули серебристые глаза. — Я слышал, что ты сделал. Почти достойно.

— Угу, — ответил я без эмоций и потянулся к шкуре.

— Не советую, — пророкотал Грозовой Барс в моей голове. — Прикоснёшься — познаешь молнию.

— Не мешай мне, дух, — спокойно, но непреклонно произнёс я. — Я освобожу место для сна, чего бы это не стоило. Кем бы ты ни был.

Серебристые глаза приблизились вплотную. В них танцевали маленькие разряды.

— Сначала ты выслушаешь. Ты не одолеешь того медведя без сильного боевого духа. Он питается ненавистью. Чем дольше идёт время, тем более сильным он станет.

— Сказку на ночь решил рассказать? К делу! — в мои слова примешалось раздражение. — Ты знал старого шамана, знал Белозара. Ты можешь объяснить мне, как справиться с этим Жертвенным Медведем. Либо не мешай мне. Я не настроен на игры перед сном. Поэтому либо помогай, либо не мешай.

— Нет. Помогать — это не то, что я должен делать в этом доме.

— Тогда зачем ты тратишь моё время?

Он проигнорировал мой вопрос.

Наглая кошатина!

— Если медведь станет слишком сильным, то вся долина окажется под воздействием его порчи. Все духи, звери и люди. Сама земля будет испорчена. Это идёт вразрез с моими желаниями. Поэтому я хочу, чтобы ты разобрался с этой проблемой. Но…

Глаза Грозового Барса вспыхнули ярче, а его голос добавил:

— Мой договор таков, что я не буду помогать ни одному Видящему, который живёт в этой долине. Ни силой, ни тайными знаниями. Но ты получишь предостережение: нет ритуала, который бы мирно упокоил духа, увязшего в такой порче.

— Хоть что-то… но ты не за этим устроил ночные разговоры. У тебя есть что-то конкретное.

— Место, где ты найдёшь нужную для победы силу, но готов ли ты за неё заплатить?

Глава 20

— Смотря чем, — я не отрывал взора от глаз Грозового Барса.

— Тем, чем обладаешь или будешь обладать, — произнёс он отголосками грома. — Возможно, цена тебе не понравится.

Я вздохнул.

— Ты получаешь удовольствие, дух? — я сделал полшага вперёд, зайдя кончиком носа за точку между грозовыми глазами. Бегающие в них молнии стали цепляться за меня, дразня кожу лёгкими разрядами. — От этого томления. От того, что ты забираешь моё время, которое я могу потратить на отдых, чтобы решать наши общие проблемы, которые тебя беспокоят ещё больше, чем меня.

Грозовые глаза прищурились и плавно отодвинулись назад.

— Терпение — сила Видящего, — ответил он.

— Если у него столько же времени, сколько у тебя, бессмертный дух. Но это не так. Я — не бесплотная сущность. Моё тело — из плоти и костей. И сейчас оно нуждается во сне, чтобы моя реакция была быстрее, а запасы Яры хоть немного восстановились. Если ты не хочешь прямо сейчас дать мне пользу, то найди для разговора другое время.

Под грозовыми глазами обнажилась улыбка, полная острых зубов.

Точно как чеширский кот. Только… не такой располагающий к себе, скорее — дикий.

— Ты полон гордыни. Она погу… — начал было дух.

Но я молча прошёл сквозь него, собирая разряды на лице и волосах, протянул руку к печи и рывком сорвал с неё шкуру…

Дух не соврал.

Меня действительно шарахнуло.

Не скажу, что прям страшной и ужасной молнией… но крепким таким током. Как следствие — трясучка, волна боли по нервам и потемнение в глазах.

Но я не упал.

Ещё чего! Только не на потеху этой самодовольной кошатине!

Я успел вцепиться в печь и устоять.

В голове послышалось недовольное шипение, которое сразу переросло в недовольное рычание большой кошки.

— Ты бросаешь мне вызов, Видящий⁈

— Я расставляю всё по своим местам, — ответил я мыслью, пока сам делал медленный, возвращающий меня к жизни вдох.

— Не будь ты нужен, то уже расстался бы со своей земной жизнью! — вбилась мне в голову очередная мысль духа, приправленная плохо скрываемым бешенством.

— Было бы здорово, правда? — хмыкнул я и, чуть пошатываясь, пошёл к стене, за овечьей шкурой, опираясь левой рукой о стену.

Грозовой Барс выпустил несколько молний своего раздражения и исчез.

Я окончательно пришёл в чувство. Взял со стены овечью шкуру и побрёл обратно к печи, но…

Какой смысл лежать на холодной глине? Если не топить печь, то и смысла спать на ней нет. Проще поставить рядом друг с другом две широкие лавки и спать на них, как частенько делали на Руси.

Вот только лавок здесь не было. А спать на табуретках — настоящее извращение и издевательство над самим собой.

Я расстелил овечью шерсть на печи, а сам отправился в сарай. Надо было хоть немного помыться перед сном, чтобы не ложиться совсем уж грязным.

В сарае взял деревянное ведро. В него навалил снега. Вернулся в дом, высыпал часть снега в металлический котелок и попросил Горыныча растопить его.