Владимир Пламенев – Шаман из Рода Человеческого (страница 21)
Я буду шаманом.
В то же время, никто не говорил, что нельзя совместить путь шамана и практика. Кто знает, может из этого получится что-то особенное? Но говорить Голосу о своих мыслях я не стал. Мало ли, как он отреагирует на мои далекоидущие планы.
— Я готов, дух, — сказал я.
— Знай: обратного пути не будет. Ты либо пройдёшь посвящение, либо твой дух присоединится к нам в этом святилище, а тело станет частью камня и воды .
И тут костёр стал ярче, он осветил тёмное пространство пещеры вокруг меня и то, что лежало на её полу… кости. Много костей. Разных: почти истлевших и практических целых. Они лежали вокруг меня, как останки разворошённого могильника.
Те, кто не справился.
Внутри меня всё похолодело, несмотря на тепло костра.
Но я не был удивлён.
— Знаю, — коротко сказал я.
— Тогда присаживайся у костра. Я лично поведу тебя.
Моя рука потянулась в карман, туда, где лежала деревянная бутылка с недопитым зельем старого шамана…
— Оно тебе не потребуется. Не здесь. Не сейчас , — предугадал мои действия Голос.
Может, Голос всё же видит и чувствует больше, чем мне кажется?
По коже пробежала россыпь мурашек. Не то от ветерка, который то ли был, то ли не был; не то от моих предчувствий.
Я сделал вдох поглубже и кивнул, садясь напротив белого пламени в позу по-турецки. Только сейчас я заметил, что дрова, которые питали костёр, горели, но не сгорали.
Огонь притягивал взгляд. И не только его… будто что-то внутри меня тянулось туда — в жар и тепло, чтобы пройти сквозь него и сбросить старую кожу, жизнь и самого себя.
Очиститься.
Так же, как духовно очищались с помощью огня представители всех народов древности, на том или ином этапе истории. И как в моём мире всё ещё очищались представители народов с шаманскими традициями.
Я плавно закрыл глаза, вдыхая жар духовного огня.
Но свет не померк. Я продолжал видеть, и огонь, и духов. Только по-другому — лучше и чётче.
Пламя стало ещё более ярким, словно огромный пожар на вершине древнего маяка. Окружающие меня глаза духов наконец-то обросли телами и формами.
Призрачные медведи и лисы, волки и совы, горные бараны и пушистые рыси, а среди них — дальше, будто стыдливо прячась, маячили тусклые фигуры человекоподобных духов.
Тех, кто не прошёл испытание посвящения. Владельцев лежащих вокруг костей.
Я встал и бросил взгляд вниз.
Увидел себя, точнее — физическое тело Варадара…
Молодой парень. Острые черты лица, высокие скулы. Лицо худое, щёки ещё не впалые, но до этого было недалеко. Тем не менее, он выглядел аккуратно. Так, как выглядят дети богатых родителей, не привыкшие работать в поле.
Может, благородных кровей?
На голове — копна белых, спутавшихся и уже грязных волос. Голову он мыл давно. Займусь этим, когда будет передышка.
Тело сидело напротив костра в той же позе, какой я его оставил. Только голова была опущена на грудь. Когда очнусь, наверняка будет ныть шея, но в остальном с телом ничего не случится.
А потом я поднял то, что должно было быть руками. Они и были. Руки как руки, только полупрозрачные. На одной — рассечение от ножа, а на другой — смещённая кисть. Только не болело ничего. А так — мои раны продублировались на моё тело… духовное тело.
Заметил ещё кое-что — плотную нить, будто сотканную из серебристого света. Она соединяла мои тела — духовное и физическое, в области солнечного сплетения.
Это была жизненная нить, которая связывает душу и тело. Я читал о ней. Если она порвётся — душа не сможет вернуться в тело и оно умрёт в течение нескольких минут. Её нужно беречь, как зеницу ока. Но, по идее, она должна была растягиваться на любое расстояние и в целом быть достаточно крепкой. Просто так её не повредить.
Я взглянул на костёр. Мне — туда.
Пусть не было ни боли, ни слабости, ни других ощущений тела, но я чувствовал идущий от белого пламени жар. Обжигающий… очищающий.
Сомнения закопошились в голове: а что, если огонь сожжёт мою душу так же, как и сжигает плоть?
Нет, не время.
Вперёд!
И шагнул прямо в огонь. Он прошёл сквозь меня и начал сжигать, но не меня, как такового, а всё то, что тяжёлым грузом лежало на сердце: воспоминания о боли и холоде; тревоги о том, как жить в новом мире; сожаления о том, что я сделать не успел и том, что потерял; а вместе с этим — и вся моя прошлая жизнь…
Сгорело .