Владимир Пламенев – Изгой Проклятого Клана (страница 4)
— Ты — не человек, — с округлёнными от ужаса глазами произнёс Аскольд. — Ты — чудовище… даже проклятые на такое не способны!
— Не переживай, — успокаивающим тоном сказал я ему и подошёл к жалу мантикоры. — Сейчас я сотру этот кошмар из твоей памяти.
— Что ты задумал⁈
Через десять минут братья Соколовы лежали, не подавая признаки жизни.
Лёгкая кома.
Яд мантикоры в малых дозах вводит в это состояние. А заодно подчищает память последних часов или дней.
Не очень полезно для здоровья. Но полезнее, чем смерть. И тем более полезнее, чем дать клану знать о чужаке, попавшем в тело одного из его членов.
А внезапные проблемы с памятью и выросшая многократно сила — это как раз то, что вызывает подозрения. Так что пусть Соколовы забудут. Так спокойнее.
Судя по всему, я оказался в одном из магических миров. А в них очень внимательно относились ко всему, что может проникать в человеческие тела и придавать им новые силы.
Потому что такие «подселенцы» обычно крайне сильны. Как правило это демоны или сильные духи. И они редко заботятся о благе людей, особенно когда им нужна пара-тройка сотен жертв для ритуала.
Будучи Лордом Зеркальной башни я и сам неоднократно изгонял «подселенцев» из простых людей. Но я обычно делал это с помощью ритуалов изгнания.
Но если никаких ритуалистов под рукой нет, одержимых обычно просто казнили после продолжительных пыток.
Зачем пытки? А чтобы дух ослаб и не переселился в палача, например. Духи и демоны хорошо чувствуют боль и не любят её, потому что она заставляет их терять ману. Поэтому инквизиторы и прочие «святоши» активно их применяют в работе «изгнания» бесов.
Жестокие нравы.
Что было в этом мире — я не знал. Память тела была совсем смутной.
Но вызывать к себе лишний интерес я не собирался.
А вот позаимствовать форму мантикоры — это необходимость.
Я сел рядом с головой павшего зверя. Положил голову ей на лоб. В место, где у большинства магических существ находится головное мана-ядро.
Прикрыл глаза.
Обратился к своему Аспекту Перевоплощения — силе, позволяющей мне собирать и принимать формы магических зверей.
Мой Аспект Перевоплощения серьёзно истощён интенсивной схваткой. Скоро я должен был ощутить ослабление и в самом теле. Но пока есть время, я собирался сделать максимум.
Аспект в сердце отозвался теплом. Не напрягая его слишком сильно, я пустил тонкий поток маны по руке в голову мантикоры и установил связь с её затухающим мана-ядром.
Есть контакт.
Форма мантикоры отозвалась и начала медленно дублироваться уже на моё мана-ядро.
У человека их было три. Как и у магических зверей. Одно в голове. Второе в сердце. Третье в области солнечного сплетения.
Несмотря на то, что само копирование формы проходило через головное мана-ядро, все формы хранились в сердечном. Хотя место хранения можно было выбрать любое.
Но в сердце проще всего было соблюсти баланс между силой зверя и рассудком человека.
Потому что если сместить форму зверя в нижнее мана-ядро — в солнечное сплетение — то будет очень сложно контролировать себя.
А если в верхнее — в голову — то сила будет медленнее растекаться по телу, а в схватке это критично.
В сердце — в самый раз.
Скрипя сердцем я замещал форму астрального дракона. Вместить сразу две формы на нынешнем уровне Аспекта Перевоплощения я бы никак не мог. А кроме «неполноценности» имеющейся у меня драконьей формы, мантикора ещё и раскрывалась для более слабого мага гораздо лучше.
Потому что её полный потенциал раскрыть проще, чем того же астрального дракона.
Через пару минут я закончил дублирование. В груди чувствовалось приятное уплотнение.
Ещё какое-то время форма будет усваиваться.
А пока надо разобраться, куда мне идти.
Братьев я спрятал в одну из расщелин.
За их безопасность я не боялся. Мантикоры обычно занимали вершину пищевой цепи в своей местности. Их логова сильно пахли. Так что ни одна тварь даже не сунется сюда как минимум два дня. За этот срок я успею найти соклановцев.
Я поднялся из ущелья с другой стороны от нас.
Н-да… ну и видок!
Просторная равнина, похожая на выжженную пустошь. Всюду колючий кустарник и голая земля. А воздух был душным и едковатым. Сначала я думал, что виной тому резкий запах мантикоры.
Паршивое место.
«Загранье» — всплыло у меня в голове и одновременно с этим перед глазами вспыхнула картинка в ярких тонах.
'
Воспоминание померкло.
А голову разрывало от боли. Подташнивало. Конечности начали подрагивать.
Вот и откат за чрезмерное использование звериной формы в слабом теле.
Может, вернуться обратно и отсидеться в безопасном ущелье, пока не пройдёт?
Пока что там безопасно. К тому же у Соколовых были их припасы.
Но тогда я бы потерял время. А оно — ключевой ресурс.
Так что я собрал силы в кулак. Помассировал мочки ушей, чтобы сосредоточиться. И пошёл вперёд, победно улыбаясь новым препятствиям.
Каждое из них я преодолею!
А попутно вспоминал другие маленькие отрывки того, что знал Руслан Северский.
Нашёл дорожку, помеченную рядом цветных флажков — путь к месту сбора. Она была чуть в стороне от ущелья.
Видимо, Соколовы заманили Руслана туда, чтобы «убедить» вернуться. Аскольд приступил к делу, а Савелий стоял на «стрёме»…
Что за словечки, Пустота их подери⁈
Русские… из памяти Руслана.
Но и будучи Лордом я знал этот язык и эту культуру. Среди миров Перекрёстка было немало параллельных вариантов России. Там всегда можно было найти приключения, но покой был редкостью.
Я зашёл на тропинку. На пыльной поверхности было множество отпечатков сапог. Здесь прошло уже как минимум несколько групп.
Мне же этот путь предстояло пройти в одиночку.
Вскоре поднялся ветер, поднимая в воздух клубья серой пыли.
Сверху летали крупные птицы, похожие на стервятников.