Владимир Пламенев – Дипломатия Мечей (страница 33)

Он отвернулся и посмотрел на деревья. В тот же момент подул мягкий летний ветер, всколыхнувший листья с успокаивающим шелестом, который наслоился на шум ульев.

Георгий говорил дальше:

— Мой отец требовал от отца Адриана, чтобы тот не обделял Сербию ни средствами, ни помощью в трудные времена. Чтобы он возглавил движение за освобождение других регионов Сербии из-под гнёта турок и венгров. Но князь не послушал моего отца. тогда Сербия восстала.

Голос Георгия стал твёрдым, словно сталь, он продолжал:

— На битву с нами отправили клан Кнежевичей, с подкреплениями из Франкопанов, Цельских, Будоров и Домаговичей. Вместе с регулярной армией. Мы дали им достойный бой и отступили в Белград, откуда они бы не выдавили нас и за год! — его голос стал громче. — Город был превращён в неприступную крепость, — он прикрыл глаза. Из его груди вырвался тяжёлый вздох. — А потом нас ударили в спину те, кого мы считали союзниками…

И тут я начал вспоминать подробности недавней иллирийской истории. Те самые, что касались восстания Васоевичей. В интернете было мало подробностей. Эту информацию очень хорошо засекретили и даже сейчас, спустя почти двадцать лет, были известны лишь обрывки и насквозь фальшивая официальная версия.

— … Слободан Караджич подорвал склады с боеприпасами и с помощью диверсантов рода Кнежевичей ударил в спину наших людей, — процедил Георгий, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Они были зажаты с двух сторон. Лучшие отряды нашего клана оказались между молотом и наковальней, а мой отец, который сразу же отправился туда со своей личной охраной, попал в западню. Караджич захватил его в плен и передал Кнежевичам. Михаэль лично пробил моему отцу грудь, а затем велел расстрелять моих братьев. На этом наше восстание закончилось, а Караджичи получили власть над Боснией, которая тогда тоже была близка к восстанию.

Он медленно повернул на меня взгляд, со словами.

— Я хочу, чтобы ты вызвал меня, когда окажешься рядом со Слободаном Караджичем. В тот самый момент, когда он будет праздновать триумф. Когда он поверит в то, что победил. В тот же самый момент я хочу быть возле него… — он поднял свои руки и посмотрел на них, — … и вот этими самыми руками оторвать его голову, чтобы бросить под ноги его сыновей.

На лице Георгия появилась улыбка. Но не такая, как прежде.

А новая, безумная и жестокая. Но… этот человек жил тем, что сейчас поведал.

— Ты станешь преступником.

Он снова взглянул на меня.

— А я когда-то переставал им быть? Иллирия — земля Зринских. Пока Сербия под их властью, я никогда не буду жить спокойно. Но моя кровь, мои предки взывают к отмщению за их смерти. Убийца и предатель должны понести наказание. С твоей помощью или без неё, но я добьюсь этой цели.

— Ты доверил мне очень опасный секрет.

Он засмеялся.

— Я знаю, что он останется секретом. Потому что понимаю тебя куда лучше, чем тебе кажется.

— Неужели? — в моих словах прорезался вызов.

— Абсолютно. Ты благороднее любого бана или графа Иллирии. К тому же, ты не будешь стрелять себе в ногу и мешать тому, кто сделает Иллирию гораздо послушнее для российского императора.

— Каким это образом, мне интересно?

— Сербия. Она вернётся мне и моему клану. Но останется в составе Иллирии. А если Зринские будут вести себя нелояльно к России, то именно через восстание в Сербии они поймут, насколько это ошибочно.

— Восстание? Снова? Ненадёжно, учитывая историю твоего отца.

— На этот раз всё будет иначе.

— Ты уверен? — спросил я. Он не ответил, но в его глазах я увидел что-то заговорщическое… Тут меня осенило. Да это же очевидно! — Ты уже договорился обо всём? Поэтому ты работаешь на Серебрякова?

— В том числе.

— Серебряков знает, что ты хочешь убить главу самого лояльного Империи клана в Иллирии?

— Он знает. Он не против, — на лице Георгия вылезла хищная гримаса. — У вас, мои русские друзья, есть свои внутренние тёрки. Демидов — проблема, которая может быть решена многими способами. В том числе через ослабление Караджичей.

— Если ты убьёшь их главу, то никакой Сербии тебе не светит. Официально ты будешь преступником.

— А кто сказал, что убивать буду я?

— Ты сам, только что…

Он покачал головой.

— Нет, мой друг. Для всех остальных я буду совершенно другим человеком. Не Георгием Васоевичем, а, например… — со смешком его облик преобразился, став копией… меня самого. — … Виктором Добрыниным.

— Очень остроумно, — холодно подметил я. — И «умно». Показывать свои способности в центре усадьбы Непчича.

— На нас никто не смотрит. В том числе камеры.

— Уверен, насчёт первого?

— Я бы почувствовал, — не смутился он.

— Очередная сила?

— Она самая.

Повисла пауза.

И что мне было тут делать? Соглашаться? В таком случае я бы стал заговорщиком, которого вполне заслуженно могут отправить на эшафот. Причём и в Иллирии, и в Российской Империи.

Слободан Караджич был не просто аристократом — он был важнейшим лицом для русской политики в Иллирии. По крайней мере, для части русской аристократии, возглавляемой Демидовыми.

С другой стороны…

Он был опасен. Именно потому, что в его интересах было избавиться от Софии и Анте, а затем самому прийти к власти. О чём и предупреждал Серебряков.

Но было ли это так плохо для Империи?

Караджичи — союзники России. Через Демидовых ли или через Серебрякова — это не так важно. А вот Зринские — себе на уме. С французами-то они сотрудничество разорвали. Почему точно так же не разорвут с Империей? Да и я больше не связан с Софией печатью. Риска нет.

С рациональной точки зрения именно Караджичи выглядят перспективнее.

Вот только… Софии конец.

А я не собирался этого допускать. К тому же, был здесь ещё один нюанс. Очень важный.

Легитимность.

Зринских на троне признают все. А Караджичей? Французы не признают. Немцы тоже. Да и кланы Иллирии, вероятно, взбунтуются. Их положение будет и наполовину не таким крепким, как у самого непопулярного Зринского.

Значит, Адриан всё же надёжнее.

По крайней мере, я нашёл причину, чтобы не предавать Софию и Анте. А заодно, выполнить договорённость с Серебряковым.

Но тут закралась мысль… Может, Георгий хочет услышать моё согласие, которое сам запишет на диктофон и потом использует против меня?

Хм… Но зачем? Чтобы опорочить? Нет, проще было бы просто прикопать меня в лесу.

Да и делом он уже доказал, что мы с ним союзники.

— Я согласен, Георгий, — произнёс я. — Как только я окажусь рядом со Слободаном Караджичем, я призову тебя. Разумеется, мы заранее всё это обсудим, чтобы избежать обвинений меня в пособничестве убийству.

— Тебя не заподозрят.

— Но перед этим у меня есть к тебе дополнительное условие.

— М? — его бровь приподнялась вверх.

— Я хочу знать, как работает твоя сила. А ещё — откуда она у тебя. Ты говорил, что она заменила твой прежний Дар.

— Всё так, — кивнул он. — В этом плане мы с тобой почти что родственники.

Глава 17

Георгий вернул свой истинный облик, перестав быть моей копией.

— Моя сила — это нечто большее, чем родовой Дар, — произнёс он, взглянув на небо. — Мой Дар, как и многое из моего прошлого, сгорело в моём детстве. Когда я, вместе с несколькими вернейшими людьми моего клана, бежал из родного дома. Когда псы Караджичей и Кнежевичей преследовали нас. Когда мы теряли кого-то, каждый день…

Послышался его тяжёлый вздох. Георгий начал перечислять: