Владимир Пламенев – Дипломатия Кланов (страница 54)

— Ликвидацию, — уточнил я.

Она поджала губы и отвернулась от меня.

— Я не могу отдать такой приказ.

— Приказ? — моя бровь приподнялась. — У тебя нет права отдавать приказы. Ты не правитель. Только легитимизировать любые действия Непчича и Караджича. Если объявишь Кнежевича преступником от имени клана Зринских, то они сами отправят убийц по его душу.

— Думаешь, мне стоит это сделать? — спросила она, подняв на меня доверительные глаза.

— Я думаю, что нам лучше переманить Анте на свою сторону. Но едва ли это возможно, пока он под проклятием.

— Может, получится быстро победить? — голос Софии был полон сомнений. — С минимумом жертв…

Я покачал головой.

— Чем меньше крови прольётся сейчас, тем лучше будет в дальнейшем. Хотя, — добавил я, — ты имеешь полное право объявить Кнежевича преступником. Потому что им он и является.

— А что бы сделал ты?

Не дал бы начаться бойне.

— Идём, — сказал я и двинулся вперёд широким шагом.

— Куда⁈ — она засеменила следом.

— На совет. Я хочу поговорить и с Непчичем, и с Караджичами.

Вскоре я подошёл к залу совещаний, где Непчич проводил все советы со своими офицерами.

Охрана, что удивительно, не препятствовала — молча расступилась, едва мы подошли к двери.

— Что это значит? — спросил я у них, но те лишь с каменными лицами смотрели вперед.

Вот как. Значит, Непчич меня ждёт. Более того — провоцирует моё появление.

Я скользнул взглядом по Софии.

— Это Непчич рассказал тебе о своих планах?

— Да, — она закивала. — А что? — но почти сразу её зелёные глаза расширились в озарении. — Ты думаешь, он ждёт нас?

— Да. Хочет, чтобы мы вошли и привнесли «динамику» в его беседу с Караджичем. Причём так, чтобы это не выглядело как приглашение, — я усмехнулся. А он не так прямолинеен, каким хочет казаться. Я обратился к стоящим на охране солдатам. — Верно, бойцы?

Они молчали. Понятно. Их приказ — пропустить нас, а не вести душевные беседы.

Стоило ли подыгрывать воеводе?

С одной стороны, участие в беседе будет полезно: Караджич увидит Софию, а я — его. Но зачем это всё самому Непчичу? Может, хочет отвлечь Караджича? Или отыграться на мне за разбитый нос, перед союзником?

Хм…

Нет-нет, слишком мелочно…

Всё было гораздо проще.

Непчич хочет, чтобы я был рядом. На случай, если Караджич попробует обвести его вокруг пальца. Сам Непчич был далеко не самым мастерским интриганом, а вот Караджич — совсем другое дело. Аристократ высшего эшелона, который впитал навыки интриг с молоком матери.

Моё присутствие на совете — это дополнительная страховка, чтобы Непчич не остался идиотом. А он учится, однако.

Вот только прямо попросить он не мог — гордость не позволила бы. Зато легко предоставил мне возможность явиться.

И мне было очень невыгодно отказываться. Пусть к Непчичу не было тёплых чувств, зато я не собирался жертвовать интересами Софии и клана Зринских в целом.

Ну что же, я приду к тебе на помощь, гордый вояка.

Я распахнул дверь и вошёл в зал совещаний. В тот же момент все замолкли. На нас с Софией направились взгляды офицеров Непчича и людей на экранах видеосвязи. Среди них я сразу выделил графа Слободана Караджича — смугловатого и облысевшего мужчины, лет шестидесяти. Его взор был сосредоточен и смотрел прямо.

— Опоздавший офицер? — с иронией спросил он.

— Офицеры носят форму, — отрезал Непчич, бросая на меня неопределённый взгляд. — В чём дело, Добрынин? Как ты посмел ворваться на военное совещание?

Я ухмыльнулся, глядя ему в глаза.

— Хочешь, чтобы я вышел?

Непчич чуть прищурился, этого он не ожидал.

— Говори, зачем явился?

— Чтобы обсудить судьбу Михаила Кнежевича. Вы же собираетесь решить её здесь и сейчас.

— Ваше Высочество, — Караджич обратился к Софии. — Почему он говорит за Вас?

— Потому что я доверяю ему в вопросах, в которых мне не хватает опыта, — тут же ответила она, не теряясь. Говорила чётко, твёрдо. Моя девочка!

— И о чём же господин Добрынин хочет поговорить на военном совете? У него разве есть армия или особые навыки? — с сарказмом спросил Караджич.

— У меня есть понимание, что нельзя допустить кровопролития, которое перерастёт в гражданскую войну. Вы хотите решить проблему за день, и возможно, это получится. Но не на поле боя, — объяснил я. — Потому что поле боя — это надолго.

Я сделал паузу, давая словам осесть в их головах, а потом продолжил:

— Сейчас все козыри у нас. Анте Зринский здесь. Княжна София здесь. Есть союз с Российской империей… — на этом слове глаза Караджича чуть сузились, я добавил, обращаясь к нему: — и, надеюсь, с вами тоже. Что осталось у Кнежевича? Его гвардия и гвардия князя Адриана. Но сомневаюсь, что из гвардии Зринских, все поддержат бунтовщика. И он это понимает.

— И? — с вызовом спросил Непчич.

— Мы предложим ему сложить оружие. Но не сразу.

— Это ты так решил? — Непчич развернулся ко мне всем телом, хмуря лоб. Его разбитый нос добавлял пикантности его виду. И, честно говоря, забавлял.

— Это я предложил, — твёрдо ответил я. — Если тебя больше привлекает залить Иллирию кровью, я могу выйти и оставить вас решать военные вопросы без меня.

— Какой активный советник, — произнёс Караджич. — Ваше Высочество, Вас не напрягает такая самостоятельность?

— Наоборот, — заявила она, приподняв подбородок. — За свободное мнение я его и ценю!

— Ясно. Я бы тоже не хотел проливать кровь своих людей, — сказал Караджич. — Но её прольётся гораздо больше, если мы позволим Кнежевичу перехватить инициативу в нападении.

— Он не рискнёт, — парировал я. — Пока у нас в руках Анте. Только если спишет его со счетов, но это уже невозможно.

— Всё верно, господин Добрынин. Анте — главный козырь Кнежевича — у вас в руках. Поэтому он скован, его инициатива задавлена. Это же означает, что сейчас наша атака будет наиболее выгодной. У нас большое преимущество.

— Загнанная в угол крыса будет биться насмерть, — озвучил я неприятный факт. — Кнежевич прекрасно понимает, в какой ситуации оказался. Деваться ему некуда. Более того, я думаю, он ждёт нападения и уже проработал план на этот случай. А вот к чему он точно не готов, так это к тому, что мы… дадим ему шанс.

— Шанс⁈ — прорычал Непчич. — Какой ещё шанс⁈

— Но не для него. И не просто так.

— Не томи!

— У меня есть план.

— Все три группы… — сквозь зубы прошипел Михаэль Кнежевич, нависая над картой. Его кулаки, разбитые в кровь, упирались в стол. Карта была местами порвана, помята, в центре виднелись размазанные пятна высохшей крови.

Он тяжело дышал. Больше всего ему хотелось напиться и не видеть ни одной рожи несколько дней.

Погиб его младший сын, командир группы три. Но сын был воином. А смерть в бою — это достойный конец для каждого, кто ищет битвы.

Но вот полный провал операции…