Владимир Пламенев – Дипломатия Кланов (страница 19)

— Не лучшая черта для медика.

— А как по мне — наоборот. Если бояться доставить человеку боль, то в медицину лучше не идти, — он принялся обрабатывать рану антисептиком. — В нашем деле нужна некая… м-м…

— Циничность, — подсказал я.

— Хладнокровие, — поправил он и начал перевязывать рану. — Жалуетесь на что-то? Тошнота? Боль в голове? В груди?

— Полный порядок.

— Хронические заболевания есть? Диабет? Сердце?

— Нет.

— Аллергии? Заболевания крови? — медик затянул повязку.

— Здоров как бык.

— Превосходно! Тогда посмотрите на меня, — он включил фонарик и засветил мне в глаза. — Зрачки в норме. Содержание черепной коробки, будем надеяться, тоже, — начал складывать аптечку обратно. — Всего наилучшего, молодой человек. И помните: магия крови — это не игрушка! Даже для взрослых.

И, неприятно хихикнув, пошёл прочь.

Видимо, он в посольстве ещё и шутом подрабатывал. Иначе я не понимал, почему он позволял себе такие вольности в общении с человеком, чей статус для посольства до конца не определён. Да что там, мы виделись впервые в жизни. А он тут разошёлся в своих шутках.

Хоть безопасники вышли с ним и оставили меня наедине с собой. Правда, это не отменяло наличия камер наблюдения, смотревших на меня.

Я сделал вдох и выдох. Раздражение — не лучшее состояние. Сказывались «приключения» дня. И то, что ждало впереди.

Самый важный разговор, который решит всё.

Он состоялся через двадцать минут.

В комнату зашел мужчина в хорошем, но помятом костюме, который он явно носил уже не один час. Усталый взгляд, синяки под серо-зелёными глазами, в волосах седина. Несмотря на слегка «потрёпанный» вид, он был гладко выбрит и производил впечатление серьёзного человека.

В руках он держал папку, которую сразу положил прямо на стол. Сам сел на свободный табурет, рядом со мной, без малейшей опаски, что я могу кинуться на него в любой момент.

Он не боялся и всячески это демонстрировал.

Матёрый.

— Меня зовут Ярослав Серебряков. Я третий секретарь посольства. Если это о чем-то Вам говорит, — он пристально посмотрел мне в глаза. Будто оценивал. Точно оценивал. — Передо мной стоит задача разобраться в вашей ситуации и составить отчет для господина посла. Надеюсь, вы поможете мне в этом. Поэтому я прошу вас отвечать мне кратко, по существу и честно. Я могу на это рассчитывать?

— Разумеется, господин третий секретарь, — ответил я, хотя и прекрасно понимал, кто он такой на самом деле.

И нет, первым секретарём здесь даже не пахло.

— Отлично, — произнес Ярослав и открыл папку. — Тогда начнем с самого начала, — его взгляд впился в меня. — Ваше имя — Виктор Добрынин. Вы — потомственный аристократ, сын графа Анатолия Добрынина, который покинул Российскую Империю четырнадцать лет назад. Графский титул Вы наследуете, но без присяги Его Величеству императору Всероссийскому, действенным он не признаётся.

— Всё так, — ответил я. А Серебряков сделал короткую запись-заметку в бумагах.

То, с чего он начал, мне не понравилось.

— Все четырнадцать лет Вы живёте в Иллирии, не выезжая за её границы больше, чем на несколько дней. При этом российское подданство Вы сохраняете и присягать князю Адриану не собирались, согласно известной нам информации, — он чуть наклонился в мою сторону и соединил руки в замок перед собой, не прекращая сверлить меня взглядом.

Я не отклонился, не смутился. Я привык противостоять психологическому давлению давным давно. Поэтому моё выражение осталось абсолютно нейтрально. Так же нейтрально я ему ответил:

— Верно.

— Объясните, господин Добрынин, почему Вы продолжаете жить в Иллирии, сохраняя российское подданство? Вы могли подать заявление на получение подданства Иллирии ещё шесть лет назад. Это бы открыло Вам больше возможностей в получении образования, владения имуществом и возможность заниматься политикой. Да и в целом… — его голос стал тише, — … жизнь тут стала бы проще.

Вот с этого момента началось самое опасное. От моих дальнейших слов зависело, признают ли меня благонадёжным или запишут в список потенциальных «проблем».

— Есть две причины. Первая — я не желаю рвать связи со своей родной страной, в которую ещё планирую вернуться и вступить во всю полноту своих прав. Вторая — возможности и статус, — я улыбнулся. — В Российской Империи я буду графом, если Его Величество примет мою присягу. А здесь, в Иллирии?

— Но Вы продолжаете оставаться здесь, несмотря на озвученные причины вернуться на Родину, — Серебряков ответил моментально. — Почему?

Я вступил на замёрзшее озеро, не зная, насколько тонок его лёд. Но вода под ним определённо холодна. Критически холодна.

Правду ему нельзя знать. Иначе моих родных ждёт участь, которой не позавидует никто и никогда. Пусть некоторые идиоты и считают её за честь.

Близнецы не должны попасть в Россию. По крайней мере — официальным путём. А бросать их здесь я не собирался.

Но на этот случай у меня была заготовлена легенда. Причём, отчасти она была даже правдива.

— Вы знаете, что случилось пять лет назад, господин Серебряков? — спросил я, не отрывая от него взгляда. И до того, как он ответил, сделал это сам. — Конечно знаете. Как и то, что у меня есть брат с сестрой — бастарды моего отца. Вы ведь прослушали аудиозаписи с моего диктофона. Вероятно, уже взломали телефон и с него тоже выгребли всё. Наверняка Вы уже знаете обо мне гораздо больше, чем любой другой живущий человек.

И это похвально, учитывая ЕГО ПРОФЕССИЮ. Но вслух я этого не сказал. Не стоило быть слишком умным, когда твоя судьба подвешена в воздухе.

Я продолжил говорить:

— Так вот, пять лет назад погибли мои родители. При крайне подозрительных обстоятельствах. Судно, на котором они совершали круиз, потонуло. Здесь. В водах Иллирии. Чьи круизные компании считаются эталоном во всей Европе, чьи суда в последний раз испытывали критическую неисправность больше тридцати лет назад. А тут — раз, и взрыв? Посреди открытого моря⁈ Вздор! — я ударил кулаком по столу.

Иногда бывало полезно выпустить эмоции.

Он слушал. Очень внимательно.

А я не останавливался:

— Моя цель здесь — восстановление правосудия. Найти тех, кто стоит за взрывом на круизном лайнере, из-за которого погибло две сотни человек. Включая моих родителей. Я найду ответственных и сделаю всё, чтобы они получили по заслугам. Но сделать это я могу лишь находясь в княжестве, а не дома — в Российской Империи.

И теперь оставался вопрос: поверит ли он, что это и есть моя причина?

Не меняясь в лице, он бесстрастно произнёс лишь одно слово:

— Месть.

— Справедливость.

— Допустим, — Серебряков сделал заметку. — Теперь о Вашей деятельности. Официально Вы безработный, однако в разговоре с графами Кнежевичем и Франкопаном упомянули некую аналитическую деятельность под псевдонимом Миротворец. Поясните?

— Всё верно, это — мой способ заработать на жизнь.

— Весьма успешный, — оценил он. — Для человека, у которого нет политологического образования или по специальности международных отношений.

— Корка решает всё? — спросил я с открытой язвительностью.

— Достаточно, — нисколько не смутился он.

— Будь у меня образование, я бы занимался политикой в открытую. Но чтобы получить его, мне пришлось бы вернуться в Империю и потратить несколько лет на учёбу. По причинам, названным ранее, сейчас я это делать не буду. Но это нисколько не отменяет моего интереса к международной политике, который я удовлетворял с помощью интернета последние шесть лет.

— За это время сложно наработать достаточный объём знаний и, тем более, репутацию, которая помогла бы Вам выйти на уровень признанного, пусть и в узких кругах, международного эксперта, — он давил. Спокойно, бесстрастно, но давил, пытаясь загнать меня в угол, раскручивая каждую странность в моей жизни.

И я мог его понять.

Вот только вся моя вторая жизнь состояла из этих странностей.

— Сложно. Для человека, у которого был бы другой отец, — я пожал плечами. — Но не для меня. Вы знаете, что отец включал мне на ночь, вместо сказок? Лекции по политической философии.

А ведь это была правда. Детство у реального Виктора Добрынина было весьма своеобразным, однако, благодаря этому очень многое из политики этого мира осело в его голове, а потом перешло и в мою. В виде его воспоминаний. Это помогло мне быстро сориентироваться, после «второго рождения».

Я добавил:

— Так что я готовился с самого детства. Да, высшего образования у меня нет. Но есть навык искать информацию, анализировать её и строить долгоиграющие прогнозы. А потом оформлять это в понятные доклады. Что и помогло мне за четыре года наработать достаточную репутацию в нужных кругах.

— Похвально. Я бы сказал, у Вас талант, — снова ни одной эмоции, но в этих словах так и читалось: «ну-ну, сказочник, мы ещё выясним, кто ты такой на самом деле». — Однако это не ответ на мой вопрос. Почему Вы занимаетесь именно аналитикой? На хлеб можно зарабатывать другими способами. В том числе более прибыльными. Бизнес, например.

— Не удивлю Вас. Это связано с моей целью — найти виновников в гибели родных. Я уверен, что это было не простое убийство.

— Политическое? — он слишком быстро задал этот вопрос. Слишком. Будто он знал что-то ещё… или хотел узнать? Слишком быстро для равнодушного человека.