Владимир Першанин – «Зверобои» штурмуют Берлин. От Зееловских высот до Рейхстага (страница 10)

– Мститель! Додумался, у всех на глазах счеты с фрицами сводить. Ты один, что ли, семью потерял? Скажи спасибо ребятам из экипажа, что они тебя, как отца родного, защищали. Пошел вон, и смотри больше не попадайся!

Григория Воронина временно отстранили от должности командира батареи, но вскоре вернули на место. Опытных комбатов не хватало.

– А ходить будешь в старших лейтенантах, – заключил Пантелеев, которому тоже досталось от руководства. – Пока не поумнеешь.

Полк пополнялся машинами. В основном это были новые ИСУ-152, с толщиной брони девять сантиметров. Приходили и самоходки первого выпуска СУ-152, прошедшие ремонт, восстановленные после повреждений, полученных в боях.

Броневая защита у них была не такая сильная (семь с половиной сантиметров), но машины обладали скоростью сорок километров в час, на 5-7 километров выше, чем у новых самоходок.

Обновили зенитное прикрытие, слабое место большинства подразделений. Два бронетранспортера с 20-миллиметровыми автоматами попали под бомбежку и сгорели еще в начале зимы.

Вместо них получили три грузовика «Порше» с металлическими кузовами. На каждом – трехствольная пулеметная установка ДШК калибра 12,7 миллиметра. Неплохая защита от немецких штурмовиков.

Чистяков получил две новые самоходки, которые пришли вместе с экипажами. Своим заместителем капитан назначил старшего лейтенанта Виктора Ерофеева, воевавшего на тяжелых самоходках более года. До этого командовал «тридцатьчетверкой».

Второй командир был из молодых. Недавно закончил военное училище, но уже участвовал в боях за Варшаву.

В один из дней Чистяков вместе с Глущенко и заместителем командира полка Григорием Ивановичем Фоминым, с которым воевал вместе с сорок третьего года, отправился на рекогносцировку к городу Кюстрин, возле которого временно затормозилось наступление наших войск.

Кюстрин, расположенный в месте слияния рек Одер и Варта, был одной из старейших крепостей Германии. Хотя время и многочисленные войны частично разрушили укрепления, но к сорок пятому году в Кюстрине были возведены новые бетонные форты, множество дотов, подземные убежища, усилена артиллерийская защита.

В Кюстрине сходились семь веток железных дорог, пролегала шоссейная дорога «рейхсштрассе № 1» на Берлин. Гарнизон города-крепости составлял 17 тысяч солдат и офицеров.

Комендантом был назначен генерал-лейтенант войск СС Фридрих Рейнефарт, отличившийся особой жестокостью при подавлении Варшавского восстания. Его боялись и подчиненные, зная, что за отступление без приказа генерал-эсэсовец виновных не щадит.

К концу февраля Кюстрин находился в полукольце окружения. Бои на разных участках продолжались, но генеральное наступление еще предстояло. Наблюдая за городом в бинокль, Чистяков убеждался, что бои на этом участке будут жестокими.

На берегу реки стояли несколько сгоревших танков, валялись обломки понтонов, торчали остовы сгоревших грузовиков. Из крепости время от времени летели снаряды в сторону обнаруженных артиллерийских наблюдателей и гаубичных батарей, расположенных в лесу и оврагах.

Заметили и самоходчиков. Тяжелый снаряд взорвался метрах в семидесяти. Под ногами ощутимо вздрогнула земля. Решили переждать обстрел в траншее, которых было вырыто на берегу достаточно. Закурили, присев на утоптанный снег.

Юрий Назарович Глущенко получил несколько дней назад майорское звание. По штату командирам батарей тяжелых самоходных установок эти звания были предусмотрены давно. Но из-за нехватки машин батареи состояли обычно из трех-четырех самоходок. Майорские звездочки большинству комбатов не светили – слишком малочисленные подразделения.

Когда полки увеличили до двадцати одной машины, а батареи до пяти самоходок, наиболее опытным комбатам стали присваивать «майора».

Снаряды рвались где-то правее. Пользуясь передышкой, Фомин подмигнул Глущенко:

– Майора получил, а обмыть не догадался.

– Вчера обмывали.

– Не знаю. Меня не было.

– Ну, обмоем еще раз.

Глущенко достал из планшета плоскую трофейную фляжку на пятьсот граммов, встряхнул ее.

– Спирт, небось? – поморщился Фомин.

– Обижаешь, Григорий Иваныч. Коньяк трофейный.

– Ну, как же! Ты ведь теперь майор.

Пересидеть обстрел спокойно и допить коньяк не удалось. Немцы открыли огонь бризантными снарядами. Они взрывались на высоте полусотни метров, рассыпая сверху веер осколков. Сидели, прижавшись к стенкам траншеи, гадая повезет – не повезет.

Один из зарядов взорвался поблизости, осколки взрыли бруствер, несколько штук вонзились в дно траншеи под ногами у самоходчиков. Неизвестно, чем бы все кончилось, но открыла огонь наша артиллерия, и немецкие гаубицы понемногу замолкли.

Еще с неделю продолжалась переформировка, затем объявили приказ готовиться к наступлению.

Бои за Кюстрин и плацдармы на правом берегу Одера шли, практически не прекращаясь. Основной удар был нанесен в первых числах марта. В течение трех дней немецкий гарнизон был расчленен на несколько частей.

Город-крепость оборонялся ожесточенно, несмотря на постоянные удары советской авиации и артиллерийский обстрел. В нем участвовали бригада 203-миллиметровых гаубиц и дивизион из шести 280-миллиметровых мортир, самых мощных сухопутных орудий Красной Армии.

Снаряды весом около трехсот килограммов летели в сторону укреплений, нанося огромные разрушения. Даже на расстоянии сотен метров немецкие солдаты получали контузии, обрушивались подземные форты и укрытия, где прятались защитники крепости.

Слыша сотрясающие землю удары, наши бойцы, особенно те, кто помнил сорок первый и сорок второй годы, с нескрываемой злостью переговаривались:

– Жрите досыта, гады!

– Получай, фриц, подарок за Ленинград!

– А это за Севастополь!

Десятого марта после упорных боев была захвачена железнодорожная станция Кюстрин. Железнодорожные ветки на Берлин с востока были перерезаны. Пытаясь удержать остатки крепости, немцы взорвали мосты через Варту.

В течение нескольких дней шли уличные бои в самой укрепленной части Кюстрина, фортах Нейштадта. Здесь участвовали две батареи тяжелого самоходно-артиллерийского полка подполковника Пантелеева.

Первая и вторая батареи Глущенко и Чистякова выдвинулись на исходные позиции туманным мартовским утром. Вместе с ними находился подполковник Фомин, взвод десантников и зенитно-пулеметная установка.

Обе батареи были укомплектованы до полной штатной численности, по пять машин в каждой. На расстоянии стоял «студебеккер», загруженный снарядами, так как даже полуторный боезапас каждого из «зверобоев» составлял всего тридцать снарядов.

Тяжелые самоходки обычно действовали совместно с танками, но сейчас у них была другая задача – взламывать укрепления.

Батарея Чистякова рассредоточилась среди развалин домов, кое-где торчали деревья. Ждали, когда откроют огонь немецкие орудия, чтобы ударить с наибольшей эффективностью. Комбат обошел машины. Почувствовал нервное напряжение экипажей, особенно молодых.

– Мы же почти на открытом месте стоим, – шепотом, словно его могли услышать немцы, поделился своими опасениями один из командиров, младший лейтенант Анатолий Корсак. – Откроют огонь или авиация налетит…

– Передвинь свою машину вон к той стене, – перебил его Чистяков. – Авиации в такую погоду можно не бояться. А когда дальнобойные орудия из фортов стрелять начнут, тогда и наша работа начнется. Ты свой участок обстрела знаешь, жди команды.

Туман понемногу рассеивался. Где-то правее шло наступление. Слышался гул танковых моторов, вели огонь полевые пушки и минометы.

Расстояние до главного форта и дотов составляло немногим более километра. Орудия, спрятанные за броневыми заслонками и в узких каменных амбразурах, пока молчали.

К Чистякову подошел его заместитель Виктор Ерофеев и сообщил, что между развалин в сторону батареи продвигаются десятка три немецких пехотинцев с фаустпатронами и ручными пулеметами.

– Вон там, – показывал старший лейтенант. Капитан и сам разглядел в бинокль цепочку солдат, пробирающихся через каменные завалы.

– Пугнуть бы их, да не хочется раньше времени себя обнаруживать.

– У нас десантников всего семнадцать человек, – сказал Виктор Ерофеев. – И один ручной пулемет.

– Дай им команду выдвинуться метров на двести вперед. Подожди минуту. – Позвал Манихина: – Василий, сбегай, отнеси десантникам наш трофейный МГ и ленты к нему.

– А мы чем обороняться будем? – начал спорить заряжающий.

– У нас автоматов четыре штуки.

– Ну и что? Раздадим все, а сами…

– Быстрее, Василий.

Манихин, бурча, вытащил трофейный пулемет, коробки с лентами и запасной ствол.

Вскоре впереди послышалась стрельба. Десантники оттесняли пехотный немецкий взвод, не давая им приблизиться к самоходкам. Вряд ли бы они сумели сдержать упорное продвижение немецкого штурмового взвода, но подоспела пехота.

Пулеметная и автоматная стрельба длились с полчаса. Послышались взрывы гранат, затем бой затих. Пехотная рота, видимо, закрепилась среди развалин. Мимо самоходок пронесли тела двух погибших десантников. На самодельных носилках эвакуировали в тыл тяжело раненных. Один из носильщиков снял шапку, вытер пот и пробурчал:

– Ну, вот, как всегда. Бой еще не начался, а у нас пять человек из строя выбыли.

– Уходите в тыл быстрее, – поторопил их Чистяков. – Сейчас обстрел начнется.