Владимир Пекальчук – Жестко и быстро (страница 49)

Горди выслушала этот шпионский план с выражением изумления на лице.

— Реджи, и зачем все это?

— Я подозреваю, что за мной не просто присматривают, а внаглую шпионят, прослушивая телефон, в том числе и наши с тобой разговоры. Мне это не нравится, понимаешь?

Она задумчиво побарабанила пальцами по бокалу с мороженым:

— И как твой план поможет это выявить?

— ИСБ обязательно проверят, что за посылка мне отправлена, я отвечу твоему шоферу, что зайду через час, к этому времени они уже заглянут туда, ведь код узнают из разговора. И попадутся на камеру.

— Они могут стереть запись.

— Я приду ровно через час после звонка. Если на записи не будет часового вида закрытой дверцы, прерванного моим лицом, — значит, в камеру заглядывали посторонние, и это могут быть только слушающие мой телефон эсбэшники.

— Они могут стереть не всю запись… — с сомнением сказала Горди.

— Их выдаст продолжительность съемки. Скрыть вторжение невозможно.

— Перемотать пленку чуть назад, поставить на запись и оставить, как было?

— Запись окажется прерывистой в момент, с которого пошел второй сеанс, — раз. Оставить все, как было, нельзя, будет заметно смещение даже на миллиметр — два. Наконец, если перемотать запись назад хотя бы на пять минут — значит, видео между закрытием ячейки и моим появлением будет на пять минут короче реального времени. Продолжительность съемки не обмануть.

— Они поймут, что ты их раскрыл, и могут устроить тебе задержку по пути на вокзал…

— Это равносильно признанию, к тому же запись все равно будет короче.

Она чуть помолчала.

— А ты умный и хитрый, Реджи.

— Разве это плохо?

— Мне нравятся умные.

Я улыбнулся в ответ с видом мужчины, заслужившего похвалу от женщины. Правда, на самом деле на душе у меня не так уж и радужно: верить нельзя никому. Горди — имперский рыцарь из семьи имперских рыцарей, и у меня нет причин верить ей слепо, без проверки. И если она сама сотрудничает с ИСБ — а с ублюдка-пфальцграфа вполне станется и ее подключить к этому делу, — то силки расставлены и на нее тоже.

Ведь план мой на самом деле сложнее, он двухходовый.

Мы с Горди вернулись к стоянке и расстались, она поехала к себе, а я велел Серго колесить неспешно по городу, по самым интересным улицам. За мной машина — стопроцентная слежка. Ребятушки уже и не прячутся особо… наивные.

Заметив какое-то заведение, я спросил:

— А это что?

— Кабаре, — пояснил Серго, — одно из старейших в городе, ему больше ста лет.

— Фигасе! Тормозни, я пойду погляжу, че там ставят и чем кормят.

— Мне пойти с вами?

— Не надо. Ну, то есть, я не запрещаю, только я отдельно, ты отдельно. Вроде мы не знакомы.

— Тогда я подожду вас тут.

Я пошел в кабаре, уселся за столик ближе к окну, чтобы мой хвост хорошо меня видел, минут двадцать пять послушал довольно остроумный диалог двух актеров-юмористов, наслаждаясь кофе и десертом. Затем сунул под чашку банкноту и направился в туалет: пора, позвонить должны через пять-десять минут, а мне к этому времени надо избавиться от хвоста.

Как я и опасался, окна в туалете не нашлось, пришлось импровизировать.

Я подозвал проходившего в сторону кухни официанта и сунул ему купюру в двадцать империалов:

— Браток, выведи-ка меня через служебный вход.

Он не задал мне ни одного тупого вопроса, и минутой позже я оказался позади здания, откуда быстренько свалил, петляя улочками меж домов и не забыв выключить телефон.

Тут у меня зазвонил новый телефон. Я принял вызов и услышал в трубке бесстрастный голос водителя Горданы: деньги забрал, посылка на месте, все путем. Превосходно.

Засекаю время — ровно час. Если Горди не работает на ИСБ и эсбэшники слушают мой телефон — они попадутся, они не смогут не проверить. Если Горди с ними заодно — служба безопасности избежит западни, но тут вступит в действие мой план «Б» и я выведу их на чистую воду. Ну а если запасной план тоже не сработает — значит, я слишком параноидален, мой второй телефон не слушают, Гордана не завербована. Или, как вариант, я просто слишком глуп, чтобы подловить спецов из ИСБ, там ведь тоже умные люди работают, а не кто попало.

Я купил в первом подвернувшемся магазине еще один телефон, дорогую модель за двести империалов, а затем тридцать минут провел в какой-то кафешке недалеко от вокзала, высматривая нужного человека. Вот подходящий парень: лет семнадцать, очки в дешевой оправе, строгий, чистый, но слегка поношенный костюм, тоже дешевый, на голове кепка. В руке портфельчик, видавший времена и получше. Похож на студента, притом бедного, у которого одна надежда — выучиться, получить хорошую, по его меркам, работу и вкалывать на империю или дядю без малейших перспектив, но зато не нуждаясь в самом необходимом. Ну или джекпот, если очень повезет с карьерой. Годится.

Парень заказывает чай и булочку, садится за столик неподалеку. Встаю со своего места и подсаживаюсь к нему.

— Привет, браток.

Он смотрит на меня, затем приподнимает кепку:

— Д-да, сэр?

Как он распознал во мне аристократа? Должно быть, умный. Может, это и к лучшему. Голос чуть грубоват и с хрипотцой, вроде простуды — вообще отлично.

— Нужна твоя помощь в одном розыгрыше. — Я положил перед ним дорогой телефон. — Смотри, я даю тебе эту штуку, а через некоторое время позвоню и назову номер камеры хранения на этом вокзале и код от замка. А ты мне ответишь, что скоро придешь и положишь туда товар…

— Какой товар? — насторожился он.

— Никакой. Ты просто скажешь: «Понял, через пятнадцать минут товар будет там». Все. Затем выключаешь телефон и не включаешь до завтра. И после этого он твой.

— Что-то все это звучит… странно, — сказал парень, — и, наверное, незаконно…

Я положил перед ним чек из магазина:

— Вот, смотри. Он не краденый, куплен полчаса назад. Вот мое удостоверение личности, видишь? Реджинальд Сабуров, Дом Сабуровых. Будь это что-то незаконное — я бы не показал тебе ни лица, ни документа. Я хочу кое над кем подшутить, и мне для этого нужен голос постороннего человека, который не известен никому из моего окружения.

Он мне все еще не верил: ну как же поверить, что подходит дворянин, из тех, что смотрят на простолюдинов сверху вниз, и за просто так дарит дорогущий телефон? Однако калькулятор в голове у него, надо думать, успел насчитать, сколько это денег, если загнать аппарат всего за три четверти его стоимости, или даже вернуть обратно в магазин, уступив продавцу за сговорчивость десять процентов. Для бедного студента сто пятьдесят империалов — дикие деньги, а уж сто восемьдесят…

— Смотри, — еще раз проинструктировал его, — я звоню, ты отвечаешь в точности, что я тебе сказал, и поувереннее так, затем выключаешь до завтра. И все, тебя больше ничего не волнует. Кто бы что ни спросил — говоришь правду, все как есть. Даже если кто полиции сообщит — им все говоришь как на духу. Мое имя, мои приметы. И никаких проблем. Спросят, о чем говорили, — ты знать не знаешь. Просто повторил, что я сказал, ради розыгрыша.

В общем, я его убедил. Теперь бы только он меня не подвел…

Остается десять минут с момента звонка до оговоренного часа, пора. Я отправился к камерам хранения.

Вот нужная ячейка, вращаю барабанчики с циферками. Щелк! Открываю дверцу — мне навстречу свет фонарика, тускло поблескивает линза камеры.

Я вынул все это, выключил фонарик, с камерой сел в зале ожидания и просмотрел запись в ускоренном режиме. Все гладко, продолжительность записи совпадает, на видео целый час одна и та же неподвижная картина. Никто в ячейку не лазил.

Что ж, план «Б». Если ИСБ меня «пасет», то я и сейчас под наблюдением, а мне только этого и надо.

Я положил в ячейку несколько сотенных купюр, нарочито небрежно, сверху — сложенную вдвое записку с волосом внутри, подправил, чтобы волос только краешком касался бумаги. В ячейке не особо чисто — заметить нереально, а неаккуратно положенные деньги навевают стереотип, что все было брошено абы как. Запомнил, как все лежит, сменил код, закрыл дверцу. Ловушка заряжена повторно, осталось приманить добычу.

Я вышел из здания вокзала, зашел в крупный универсальный магазин, включил старый телефон и позвонил Серго. В его молчаливом сопении я прочел все, что просилось ему на язык в мой адрес: шутка ли, где-то так с часик я заставил его понервничать, просто исчезнув. Собачья это работа, шоферить и охранять дворян. А еще он наверняка и СБ нашу поднял на ноги из-за моей пропажи… Лишняя причина отказаться от судьбы цепного пса.

Я назвал ему адрес, где он должен меня ждать через пятнадцать минут, а затем снова оторвался от хвоста, но уже не через служебный ход: меня там ждут, они ж не дураки два раза на один трюк купиться. Вместо этого я приобрел в мужском отделе серый плащ типа макинтоша с черной подкладкой, в примерочной надел его и пару минут нагло красовался в нем перед носом у своих «провожатых». Затем в другой примерочной вывернул макинтош наизнанку, достал из кармана кепку, там же купленную, подгадал момент и незаметно выбрался из примерочной, смешавшись с толпой.

С учетом того, что меня постоянно «ведут» разные лица, у СБ явно нет недостатка в кадрах, если ради меня столько народа задействовано. Значит, у входа кто-то наверняка есть.

Я отыскал женщину лет тридцати, которая в одной руке несла две сумки, а второй держала ручонку маленького сынишки, чтобы он не упал, спускаясь по ступенькам со второго этажа на первый, и подошел, сразу же подхватив пацаненка на руки.