Владимир Пекальчук – Циклы фэнтеги. Компиляция. Романы 1-10 (страница 605)

— Хыррр… нет. Какая лицо? — Димка обвел свою морду ладонью. — Какая волос? Какая глаз? Какая люди?

— Разные… Хумансы, точно хумансы. Волосы разные, светлые, черные… У одной девочки — розовые. Кажется, пара зомбиков была, но я не уверен…

Димка вздохнул. Зомбики, они в нашем мире часто встречаются. Особенно вечером в подъездах… Хотя навряд ли в рекламный ролик впихнут наркоманов…

— Черная лицо быть?

— Черные? Нет, черных не было. Ни одного не видел.

Вот и поди пойми, то ли это не Америка, то ли негров просто попрятали, не из расизма, а из нежелания пугать иномирян. С черными лицами здесь только черные эльфы, а они особой любовью не пользуются.

Зомбик посмотрел на задумавшегося Димку и тихо продолжил.

Огромная огненная стрела, взлетающая высоко-высоко, так, что Земля кажется маленькой голубой тарелкой, там, внизу. Пришельцы говорили, что если бы не свобода в их стране, всеобщее равенство и братство, то полететь туда, в небо, они бы не смогли никогда…

Как назло, достопримечательностей или легкоузнаваемых сооружений в ролике не было, или зомбик, мать его за ногу, их не запомнил. А то, что он запомнил, не знал Димка. Высокая игла башни с расширением вверху. Что это? Москва? Канада? Малайзия?

На здоровенном камне, похожем на постамент Медного всадника, стояли пять человек, гордо смотрящих вперед. Это кто такие? В пояснениях к ролику пришельцы упоминали неких отцов-основателей. Это парни с памятника? Или кто-то другой?

— Потом… — Зомбик вздрогнул. — Они показали, что бывает, когда после революции к власти приходит тиран.

Вторая часть ролика была просто пугающей, на что, похоже, и была рассчитана. В мрачных, черно-коричневых тонах, с жутковатой музыкой, она пугала зомбика так, что он до сих пор вздрагивал, когда вспоминал об увиденном.

Сюжет строился так: портрет человека, вполне мирного, совсем не похожего на людоеда, музыка слега стихала, а потом — бац! Тела казненных, крупным планом лица замученных, тюрьмы, лагеря, худые, как скелеты, дети…

Зомбик запомнил только нескольких тиранов.

Человек, одетый как дворянин, с высоким лбом, маленьким острым носом и белыми волосами… Димка по такому описанию не понял бы, кто это, если бы следом за ним не шли картинки с гильотиной и грудами отрубленных голов. Гражданин Робеспьер…

Легко опознавался и человек с «полукругом» на голове. Месье БонАпарт.

А вот остальные кровавые тираны…

Человек в военном мундире и со шкиперской бородой. Кто это?! Тем более что показывали его на фоне виселиц.

Еще человек, в простом, городском камзоле и с пышными черными усами. Судя по ряду — лагеря, колючая проволока, казни. Кто это? Сталин? Гитлер? Саддам? Кто?

Еще один предводитель, худой, в костюме с галстуком, в очках… Кто?

Мишель вздохнул, вспоминая. После огненного вала, затапливающего целый город, оставляющего только обгорелые дома и скелеты, опять заиграла тихая спокойная музыка, потекли виды природы. «Это — наша страна». Тут уж вздохнул Димка. По описанию зомбика страну угадать было невозможно. Бескрайние леса… На самом деле бескрайние? И какие? Тайга, лиственные, джунгли? Съемка шла с высоты, понятно, что лес, но не больше. Горы с белыми вершинами, поля золотистой пшеницы, реки среди зеленых полей, степи до горизонта… Заканчивался ролик солнцем, садящимся в океан, и пальмами на фоне заката.

— Ну что? — спросил господин Шарль, когда пауза слишком уж затянулась.

Димка поднял голову:

— Моя думать, моя знать.

США. Судя по всему — США. Слишком уж профессионально давит на мозги ролик, американцы это любят. А различия… Похоже, в истории США пришельцев произошли какие-то изменения в прошлом. Но скорее всего, США.

— Расскажете потом.

Димка шел к мастеру-оружейнику. Скоро собирались вылетать на «Лапуте» на фронт, а он так и не подарил Флоранс револьвер.

Генерал-эльф и господин Шарль пришли к единому выводу: нужно помочь Красной армии северо-востока. Во-первых, нужно выгнать из страны интервентов, во-вторых, пора прекращать междоусобицу и начинать наводить порядок, иначе голод придет на самом деле. И самое главное для Димки и господина Шарля — город Шайнерой находился на побережье, в зоне влияния захватчиков Той страны.

Господин Шарль планировал тайно перебраться через линию фронта, чтобы добраться до города. Но зачем? Если можно отодвинуть фронт.

Димкино колесо-штамп уже начали переоборудовать в машину для получения магического концентрата. «Лапуте» того запаса, что уже был на корабле, хватит, но полеты никто заканчивать не собирается.

Вот и оружейная, ступеньки вниз, низкая дверь…

— Добрый день, гражданин Хыгр. Ваш заказ. — Улыбающийся мастер кладет на стойку револьвер.

Что?

— Это не моя.

Димка заказывал маленький револьвер, с коротким стволом, костяными рукоятками и маленьким, совсем крошечным сердечком. Перед ним лежал черный, размерами немногим меньше его собственных карманных гаубиц.

— Это мой.

Димка обернулся. Господин Шарль улыбался своей странной улыбкой:

— Я тоже решил приобрести себе подходящее оружие. Последнее время вокруг появилось слишком много нового, нужно не отставать.

— Прошу прощения, господин Хыгр, — мастер улыбался, как кот у пустого кувшина сметаны, — но я не мог отказать вашему другу… Вот ваш заказ.

Димка протянул руку к револьверу, успел заметить неладное…

— Это мое! — Неизвестно откуда вынырнувшая Кэтти выхватила оружие из-под Димкиных пальцев. — Я тоже такое себе хочу!

— Ах да… — Глаза мастера просто превратились в щелочки. — На самом деле — вот ваш заказ.

Димка наконец-то получил то, что хотел. А толку? Револьверов в столице скоро станет больше, чем лошадей.

Сделал подарок, называется…

Глава 43

Огромное плоское поле под ярко-голубым солнечным небом. Было бы лето, добавился бы еще и зеленый цвет травы, а в феврале других вариантов нет — серо-желтая пожухшая и вымоченная зимними дождями трава.

Отличное место для битвы.

На краю поля стоит саламандр в офицерской форме.

Полковник Гастон де Абиль, командир седьмого мушкетерского, с тоской смотрел на противоположную сторону поля, туда, где грозовой тучей собирались в шеренги темно-синие мундиры вражеских солдат.

Та страна…

Давний враг воспользовался смутой, устроенной проклятыми горожанами. Или сам все это устроил?

Полковник помнил, что первые отряды вражеского десанта появились раньше, чем известия и революции в столице. Слишком быстро. Как будто знали.

Командир гвардейского полка объявил себя диктатором, продержался на этом посту почти месяц, после чего был убит, и теперь в городке, названия которого полковник не помнил и не собирался запоминать, грызлись за власть три претендента, все силы гвардии отвлекая исключительно на собственную поддержку.

А простые солдаты в это время воевали. Воевали и умирали.

Полковник взглянул в глубь леса, где находились остатки его полка. Находились… Прятались!

Самое мерзкое, полковник не смел их осудить. Да, он мог послать людей на смерть… Но не на верную же!

Еще вчера у него был почти полноценный полк. Сегодня — полтора батальона, отброшенные на несколько миль к лесу. И сегодня они или выйдут на это поле и умрут все до одного, или отступят еще на несколько миль. А потом еще и еще…

Полковник Гастон поймал себя на мысли, что он уже не с такой ненавистью относится к революционерам, как в первые месяцы безвластия, да и среди офицеров полка прекратились разговоры о том, что Речник — агент Той страны. Если бы он был агентом, чего проще — собрать армию горожан и ударить в спину. Впереди — враг, позади — предатели. Королевские войска проиграли бы эту бесконечную войну еще к осени.

А так они проиграли ее вчера. Смелость, храбрость, стойкость — ничто перед новым оружием Той страны.

Вчера они вышли друг против друга. Два войска на одном поле. Только пехота. Нет кавалерии, нет артиллерии… Нет еды, нет одежды, нет пороха… Нет ничего. Кроме понимания — врага нужно остановить.

— Готовы? — спросил он у подбежавшего адъютанта.

— Да.

— Егеря?

— Готовы.

Готовы… Все три. Все, что вчера осталось от егерской роты.